Буду ли я понят и любим?

      Однажды Сяо Синчэнь сказал ему, что плач должен приносить облегчение, помогать проработать все эмоции и все в таком духе о чувствах. Но когда Сюэ Ян проснулся после вчерашнего кошмара, он чувствовал себя просто ужасно. Кожа была нежной, глаза горели, во рту стоял странный противный привкус, и голова болела. Но, видимо, ему удалось проспать всю ночь, не просыпаясь и не ворочаясь.       Было ощущение, что его выпотрошили, а в голове стало тише, чем было когда-либо. Медленно он заставил свое тело подняться и огляделся, пытаясь понять, который час.       Рядом с подушкой лежала конфета.       Не волнуйся, А-Ян, все будет хорошо.       Его внезапно накрыло желанием снова заплакать, но он подавил его и быстро убрал конфету в рукав цянькунь, чтобы сохранить ее, пока не раздобудет еще.

***

      Сяо Синчэнь замечал странно поведение Сюэ Яна в течение всего дня. Тот был спокойнее и не пытался задирать А-Цин через каждое слово. Сяо Синчэнь даже не думал поднимать тему того, что случилось прошлой ночью, произошедшее казалось слишком хрупким. Поэтому он просто присоединился к рассказу истории о себе и зонтике, которую Сюэ Ян с явным удовольствием пересказывал А-Цин.       — Моя очередь спрашивать, — сказал Сяо Синчэнь, когда они с Сюэ Яном сидели снаружи на ступеньках. А-Цин сказала, что хочет разбить небольшой сад, и Сяо Синчэня тоже воодушевила эта идея, поэтому она отправилась на рынок искать доски, чтобы построить вокруг него ограду.       — …Давай, — сказал Сюэ Ян, но в его голосе слышалось сомнение.       — Что на самом деле произошло в той истории о мальчике и мужчине, который его обманул? — спросил Сяо Синчэнь. У него были свои подозрения, но он хотел услышать историю от Сюэ Яна лично. Возможно, спрашивать вот так было бестактно, но, после всего, разве он не имел права задавать Сюэ Яну неудобные вопросы? Если тот не захочет отвечать, Сяо Синчэнь не будет настаивать.       Сначала Сюэ Ян молчал, и Сяо Синчэню показалось, что тот пристально смотрит на него, почти изучает.       — Что ж, после того, как мужчина избил мальчика, тот все еще не усвоил урок и побежал за ним, требуя обещанные сладости. Мужчина забрался в свою повозку и попытался уехать, но мальчик упрямо бежал за повозкой, плача и крича. В конце концов мужчине это надоело, он схватил кнут и ударил мальчика, чтобы тот упал на землю и скрылся с глаз. А затем мужчина уехал, и колесо той повозки проехало по руке мальчика, раздавив ее в бесполезное месиво. Но зато мальчик усвоил урок, — закончил рассказ Сюэ Ян, в его голосе не слышалось никаких эмоций.       Сяо Синчэнь почувствовал разочарование, потому что он ничего не мог поделать. Мальчик уже вырос и стал мужчиной, а его руку нельзя было вылечить. Как можно быть настолько жестоким, тем более к ребенку? Почему никто не потрудился ему помочь? Несмотря на вопросы, роившиеся в голове, Сяо Синчэнь заставил себя успокоиться, потому что, даже если он был расстроен, зол и сам был близок к слезам, он не сломается сейчас. Это был не его рассказ. Это были не его болезненные воспоминания.       — А что было потом? — тихо спросил он вместо этого.       — Хм, рука мальчика стала сущей проблемой, и потребовалась вечность, чтобы она стала хоть сколько-нибудь пригодной, но мизинец был слишком поврежден, и в итоге ему пришлось отрезать гниющий кусок плоти. Но он выжил, и, когда представилась первая возможность, он пошел и убил мужчину, который его обманул, а уж погибла ли заодно его семья — кто знает, — сказал Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь старался не представлять себе, как семилетнему ребенку пришлось искать нож, чтобы отрезать себе палец. Но его подозрения о том, что это было связано с инцидентом с кланом Чан, подтвердились. Мужчина, о котором говорил Сюэ Ян, скорее всего, был бывшим главой клана, Чан Цыанем. Сяо Синчэнь не спрашивал тогда Сюэ Яна, почему он это сделал, потому что не верил, что может существовать хоть какое-то оправдание такой резне. История Сюэ Яна не изменила его мнения о том, что это не давало ему права совершать подобное деяние, но могла ли она изменить его взгляд на ситуацию?       — Мне жаль, что это случилось с тобой. Это было жестоко, — наконец сказал Сяо Синчэнь.       — Ну, я все равно усвоил урок: неразумно доверять людям, — сказал Сюэ Ян тоном, слишком близким к смеху.       — Нечему было учиться. Он был слишком жесток. Ты не виноват в том, что случилось, — тихо сказал Сяо Синчэнь.       — А что насчет резни его клана? Я виноват в этом? — спросил его Сюэ Ян, провоцируя. Возможно, он пытался вернуть контроль над ситуацией после такого уязвимого момента.       — Я не могу оправдать убийство пятидесяти человек какой-либо причиной, особенно потому, что они не имели к тебе или твоей ситуации никакого отношения. Но ты заслуживал справедливости за то, что с тобой сделали, — сказал Сяо Синчэнь, немного подумав.       — Справедливости? Где бы я нашел справедливость? Кто бы поверил мне, а не могущественному главе клана? Они бы просто решили, что я завистливый уличный крысеныш. И в любом случае, он бы просто откупился от любой вины, — усмехнулся Сюэ Ян.       — Я верю тебе, если это может стать хоть каким-то утешением, — тихо сказал Сяо Синчэнь. Его слова, вероятно, не могли исцелить всю ту боль, но ему все равно хотелось, чтобы Сюэ Ян знал об этом.       — Правда? И помог бы ты мне с этой самой справедливостью, даже сейчас, зная, что я натворил? — спросил Сюэ Ян, и его голос был полон насмешки.       — Конечно, помог бы. Даже если сейчас уже ничего не исправить, если бы я мог вернуться в прошлое, я бы помог тебе, — твердо сказал Сяо Синчэнь. Если бы он мог вернуться в то время, когда Сюэ Ян был еще ребенком, или даже в их первую встречу в Ланьлине, он бы сделал все возможное, чтобы тот получил компенсацию за жестокое обращение. Возможно, тогда Сюэ Яну не пришлось бы прибегать к таким радикальным мерам мести.       Сюэ Ян снова долго молчал, а потом медленно опустил голову на плечо Сяо Синчэню, и сейчас тот позволил ему это. Эту близость — за честность и уязвимость Сюэ Яна.       — Хорошо, даочжан, — сказал Сюэ Ян, и в его голосе снова послышалась улыбка. Могло ли быть правдой, что Сюэ Ян проникся к нему симпатией? Вероятность была крайне мала, но что еще все это могло означать? Все эти подарки, беспокойство, открытость в отношении своего прошлого, прикосновения, попытки рассмешить Сяо Синчэня.       Вскоре А-Цин вернулась с досками и начала планировать, где они разобьют сад и какие растения будут там выращивать. Сюэ Ян продолжал опираться на Сяо Синчэня, обхватив его руками за талию, чтобы прижаться поближе. Он оставался странно тихим, пока Сяо Синчэнь и А-Цин обсуждали сад, и Сяо Синчэнь положил руку ему на плечо. Все это странное спокойствие казалось в этот момент абсолютно обычным.

***

      Несколько дней прошло в попытках привыкнуть к новой атмосфере. Сюэ Ян заканчивал уборку в доме, когда к нему подошел Сяо Синчэнь.              — Ты ведь умеешь делать талисманы, да? — спросил он Сюэ Яна.       — Конечно умею, а если нет подходящего из существующих, дай мне пару дней, и я изобрету новый. В смысле, перед тобой величайший мастер демонического совершенствования в этих землях, — сказал Сюэ Ян, наконец оживясь после недельной скуки и ухватившись за возможность быть полезным Сяо Синчэню. Хотя тот на мгновение нахмурился при упоминании демонического совершенствования.       — Ничего сложного не нужно, я просто подумал и решил, что тебе стоит сделать несколько защитных талисманов и подарить их жителям деревни. Они наверняка будут благодарны, — сказал Сяо Синчэнь, мягко улыбнувшись.       — Подарить? Не стоит ли попросить что-то взамен? — спросил Сюэ Ян. Он мог делать защитные талисманы во сне, но с каких пор он должен заниматься благотворительностью?       — Нет, это будет подарок. Это твой первый шаг к искуплению своих преступлений. Сделай их как можно скорее и раздай людям на рынке. Тем, кто, по-твоему, в них нуждается, — ровным голосом проговорил Сяо Синчэнь.       — С чего бы мне это делать? — спросил Сюэ Ян. Потому что, да, он согласился помогать людям, но это не было правилом, так что Сяо Синчэнь, скорее всего, не выгнал бы его, если бы он отказался.       — Потому что я тебя прошу, — ответил Сяо Синчэнь, вместо улыбки нахмурившись. Последние несколько дней Сяо Синчэнь был в хорошем настроении, и Сюэ Ян хотел, чтобы так и продолжалось. Он начал ненавидеть видеть грустное выражение на лице Сяо Синчэня. Оно всегда предвещало что-то плохое: злые слова или еще большую дистанцию между ними.       — Ладно, хорошо. Сделаю я эти чертовы талисманы, — сказал Сюэ Ян, усмехаясь. Если это поможет Сяо Синчэню улыбаться чаще, то его это не обременит/       Как и было обещано, к следующему дню Сюэ Ян приготовил несколько десятков талисманов и отправился на рынок. Сяо Синчэнь сказал, что устал, и остался дома, но А-Цин присоединилась к Сюэ Яну, заявив, что у нее есть дела. Сюэ Ян не был уверен, сказала ли она даочжану, что идет с ним, но это была не его проблема.       — Нужно дать несколько семье Гао, их донимают какие-то мелкие твари, — сказала А-Цин, перебирая в уме деревенских и размышляя, кто больше всего нуждается в талисманах.       — Тебе просто нравится их соплячка, так что, конечно, ты захочешь отдать им талисманы. Может, хочешь сама их вручить и сказать, что это ты их сделала? — сказал Сюэ Ян, потому что в словах девушки чувствовалась предвзятость. Лицо А-Цин окрасилось ярко-красным, что только подтвердило его теорию.       — Это… Это неправда! Их и правда много кто донимает, я не вру! Если мне их дочка нравится больше, чем какие-то другие придурки здесь, то это просто совпадение, — запинаясь, проговорила А-Цин.       — Конечно. А я в этом сравнении придурок? — спросил Сюэ Ян, не веря ей. Приятно было поймать ее на лжи.       — Да, это и так очевидно. И у тебя вообще нет права говорить, что я предвзята, ты самый предвзятый из всех, Ян-гэ. Делаешь все, потому что даочжан так сказал, лишь бы сделать его счастливым и чтобы ты ему понравился, — сказала А-Цин, пиная бамбуковой тростью грязь в сторону Сюэ Яна. После того как Сяо Синчэнь запретил Сюэ Яну использовать прозвище для А-Цин, девушка сказала, что скучно быть единственной, кто здесь оскорбляет, и начала называть Сюэ Яна «Ян-гэ». И что ж, такого в его жизни еще не было.       — У меня есть причины так поступать, — сказал Сюэ Ян. Он так делал не потому, что Сяо Синчэнь его просил. Все, что он делал, он делал потому, что в итоге это приносило пользу ему самому.       — В любом случае, я не думаю, что семье Йэ нужны талисманы. Они живут в районе, где ничего особенного не происходит, и у них большой дом, так что они в безопасности, — продолжила А-Цин свои рассуждения.       — Это та семья, чей ребенок тебя задирал? — спросил Сюэ Ян, вспомнив имя, о котором говорила А-Цин.       — Кхм, если и так, то что с того? Это не имеет отношения к делу, — сказала А-Цин, пытаясь выглядеть безразличной к обвинению.       — Я уже говорил тебе, что помогу тебе отомстить ей, — сказал Сюэ Ян.       — Я не буду срезать ей лицо, я выше этого, — сказала девушка с гордым видом. Сюэ Ян знал, что она не была полностью против этой идеи, она просто не хотела, чтобы Сяо Синчэнь узнал об этом, потому что он бы расстроился. Так кто же здесь пытается заслужить одобрение даочжана?       В итоге Сюэ Ян отдал половину талисманов и инструкции по их использованию А-Цин, чтобы она сама раздала их кому захочет. Сам он неохотно бродил по рынку, раздавая талисманы тем людям, которым ему меньше всех хотелось вырывать позвоночник через рот. Сопровождая все своей обаятельной улыбкой и сладкими речами, он заслужил благодарность деревенских, которые искренне благодарили его за подарки. Теперь они наверняка скажут доброе слово о Сюэ Яне его даочжану, когда снова встретятся с ним.       — А вот и возмутитель спокойствия. Что ты сделал, что Сяо-даочжан такой грустный? — спросила Лу Сию, когда Сюэ Ян наконец добрался до ее ларька.       — С чего ты взяла, что это я что-то сделал? Я пытаюсь сделать его счастливым, поэтому я сейчас здесь, — ответил Сюэ Ян, раздраженный ее выводами. Даже если она была права, это не имело значения.       — Я знаю, что ты что-то сделал. Не буду допытываться, что именно, мне просто не нравится видеть его таким, и я хочу убедиться, что это не повторится, — сказала Лу Сию, прищурившись.       — Нахер тебя. Тебе нужны эти талисманы или нет? — спросил Сюэ Ян, готовый разорвать их в клочья у нее на глазах. Раньше он терпел ее, потому что она была единственной, кто не пытался провернуть с Сяо Синчэнем какие-то грязные трюки, и потому что с самого начала она не велась на уловки Сюэ Яна. Он думал, это забавно, что она видела его насквозь, но такие вторжения в его дела были чертовски раздражающими.       — Конечно, давай. Ты уже извинился перед ним? — спросила Лу Сию, забирая талисманы, которые Сюэ Ян тряс у нее перед лицом.       — Не лезь не в свое дело. Извинения здесь не помогут, я знаю, что делать, так что не суй свой нос, — сказал Сюэ Ян, закатив глаза.       — Я думаю, тебе все же стоит попробовать. Я знаю, что он тебе небезразличен, так что, даже если он тебя не простит, я уверена, он все равно оценит такой жест, — сказала Лу Сию, на этот раз мягче.       — Ага. Просто прикрепи эти талисманы на дверь или окна, всего хорошего, — сказал Сюэ Ян с самой саркастичной улыбкой. Ему не хотелось больше слушать ее нравоучения, и он развернулся, чтобы уйти.       — Спасибо, — услышал он слова Лу Сию вслед.              Почему людям так чертовски сложно не лезть в его жизнь? Они не знают всей ситуации, они не знают Сюэ. Неважно, извинится он перед Сяо Синчэнем или нет, потому что Сюэ Ян знал: он не будет прощен. Да и за что ему извиняться? Он не жалел ни о чем, что сделал. Может, теперь, переосмысливая все, он не стал бы делать некоторые вещи, потому что они не казались такими уж необходимыми. Но все равно, его прошлые поступки привели его сюда, так что он не хотел ничего менять. Единственное, что его не устраивало, — это то, что в итоге ослеп именно Сяо Синчэнь, и то, что он злится на Сюэ Яна. Но это можно исправить. Ему просто нужно сделать даочжана счастливым, чтобы тот не думал о вещах, за которые должен злиться на Сюэ Яна.       — Ян-гэ, ты закончил? — спросила А-Цин, когда Сюэ Ян нашел ее. У нее не осталось ни одного талисмана, значит, они все попали к людям, которые используют их с умом.       — Да, пошли обратно к даочжану, — ответил Сюэ Ян, раздраженный всей этой историей.              

***

      

      — Теперь моя очередь спрашивать, — сказал Сюэ Ян, когда они остались вдвоем у небольшого костра, который приятно согревал прохладный вечерний воздух.              — Спрашивай, — кивнул Сяо Синчэнь. Он ответит честно, полагая, что Сюэ Ян также был с ним откровенен.              — Можем ли мы быть друзьями? — спросил Сюэ Ян. Сяо Синчэнь был готов рассказать еще больше неловких историй из своего прошлого, но этот вопрос был неожиданным.              — Я не знаю, — ответил Сяо Синчэнь, когда пришел в себя от замешательства. Почему Сюэ Ян хотел быть другом? Почему он спрашивал об этом так, как маленький ребенок спросил бы другого маленького ребенка? И что вообще для них теперь означала дружба после всего, что случилось? — Посмотрим, как все пойдет.              — Ну разумеется ты сказал это. Твой ход, — сказал Сюэ Ян, вероятно, закатывая глаза.              — Что ты ко мне чувствуешь? — Сяо Синчэнь задал вопрос, который мучил его с тех пор, как Сюэ Ян раскрыл все карты.              — Что? — переспросил Сюэ Ян, словно Сяо Синчэнь произнес сложный философский вопрос.              — Что ты ко мне чувствуешь? — повторил Сяо Синчэнь.              — Какого черта это вообще значит? — сказал Сюэ Ян, и в его голосе начало звучать раздражение.              — Именно то, что я говорю: что ты ко мне чувствуешь? Я думал, ты меня ненавидишь, но теперь это не похоже на правду, учитывая все, что случилось. И теперь ты даже хочешь дружить. Поэтому я хочу знать, что ты ко мне чувствуешь, — снова повторил Сяо Синчэнь. Ему самому этот вопрос не казался таким уж сложным.              — Я не знаю, — сказал Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь услышал, как тот заерзал, нервно перебирая руками и переступая с ноги на ногу.              — Ты меня ненавидишь? — смело спросил он у Сюэ Яна.              — Нет, я не ненавижу тебя, — в конце концов буркнул Сюэ Ян.              — Значит, я тебе нравлюсь? — продолжил спрашивать Сяо Синчэнь.              — …нет, — прозвучал тихий, неуверенный ответ.              — Тогда что ты ко мне чувствуешь? Это сбивает меня с толку, я думал, ты меня ненавидишь, но теперь ты говоришь, что это не так. И ты ведешь себя так, будто я тебе нравлюсь, но сам говоришь, что это не так, — проговорил Сяо Синчэнь, и в его голосе начало звучать раздражение. Почему Сюэ Ян говорит, что хочет дружить, если Сяо Синчэнь ему даже не нравится?              — Я не знаю! Я не привык размышлять о такой ерунде. Ты мне не нравишься, потому что ты такой наивный и творишь всю эту чушь, даже не понимая, как устроен этот мир. Но, конечно, я хочу быть твоим другом, ты все-таки принадлежишь мне, — сказал Сюэ Ян, пиная ногой землю.              — Я не вещь, — твердо произнес Сяо Синчэнь.              Похоже, это Сюэ Ян не понимал, как все устроено. Все его поведение говорило о том, что Сяо Синчэнь ему нравится и он заботится о нем, но он сам это отрицал. Сюэ Ян просто снова не осознавал своих чувств? Если в жизни Сюэ Яна раньше не было людей, которые были бы к нему так же близки, как сейчас Сяо Синчэнь, то такая мысль была бы вполне правдоподобной. Первые по-настоящему близкие отношения Сюэ Яна — насколько знал Сяо Синчэнь — были с кланом Цзинь. Но там Сюэ Ян был инструментом, от которого ожидали результата. Так что, возможно, для Сюэ Яна такую форму «владения» было проще понять, чем искреннюю заботу или чувства. Но что Сяо Синчэнь давал Сюэ Яну кроме своего присутствия, чтобы тот хотел удержать его таким образом? Все это лишь подтверждало теорию Сяо Синчэня о том, что Сюэ Ян начал испытывать к нему симпатию и просто не осознавал этого.              — Мне все равно. И твой ход уже был, у меня теперь два вопроса, — потребовал Сюэ Ян.              Глубоко вздохнув, Сяо Синчэнь согласился.