Плащ и кинжал / Cloak and Dagger

      Горячая вода стекала по её волосам и плечам, пока она стояла, упираясь ладонью в холодную плитку душевой. Пар клубился вокруг, насыщая воздух влагой и укутывая её коконом тепла. Она склонила голову, позволяя воде проходить сквозь кудри и стекать по плечам, смывая пот, грязь и тяжёлый осадок дня. Она намылила волосы ванильным шампунем. Знакомый запах окутал ароматом, успокаивая как бальзам, но грудь всё равно вздымалась слишком часто, пульс не стихал. Как бы она ни старалась, мысли не давали ей покоя. Казалось, она расползается — нить за нитью. Слова, которыми они с Гарри перебросились накануне, всё ещё отдавались в голове — резче, чем щипала мыльная вода в глазах. — Ты совсем с ума сошёл, Гарри? Мне не нужен чёртов телохранитель — и уж точно не он! — Он изменился, Гермиона. И он лучше всех знает, как действует Сивый. — Нет! То, что ты решил ему доверять, ещё не значит, что я хочу видеть его рядом со мной или с моей работой. Я в полной безопасности. Мой коттедж под чарами. Чего тебе ещё надо? — А как же отделение экстренной помощи? Часть его открыта для публики. Министерство — тоже. И ты живёшь одна, Гермиона. Малфой проверит защиту — и будет рядом, если что-то случится. — Я не живу одна. А как же Живоглот? — Ну да. При всей его склонности быть ходячей угрозой, я бы предпочёл, чтобы если всё полетит к чертям, рядом был кто-то действительно полезный. — Он не зверь! И я скорее доверю Живоглоту справиться с Сивым, чем Малфою! — Думаю, ты переоцениваешь боевые навыки своего престарелого пушистого демона, Гермиона. Воспоминание заставило её фыркнуть вслух — звук утонул в шуме воды. Она перекрыла краны, ступила на коврик и, завернувшись в полотенце, накинула на волосы сушащее заклинание. Возмущение быстро растворилось, уступив месту правде, в которой она не призналась ни Гарри, ни даже себе самой. Страху. Настоящему — пробирающему до костей. Когда Гарри сказал про письма, по позвоночнику прошла дрожь. Сивый. Одного этого имени хватило, чтобы поднять со дна то, что она годами пыталась похоронить. Лес Дина. Грубые руки Пожирателей, тащащие её сквозь подлесок. Железная хватка Сивого, прижимающая её к земле, горячее дыхание у шеи, когда он наклонился ближе. Она до сих пор чувствовала, как когтистые пальцы перебирают её волосы, вытягивают прядь — чтобы вдохнуть глубже. Запах. Мерлин, этот запах. Гниющее мясо, кислый пот, перегар от огневиски. Её тогда вывернуло — горло сжалось от желчи, ужас сковал тело, не давая возможности пошевелиться. Иногда она всё ещё просыпалась среди ночи с колотящимся сердцем и прилипшей к коже ночной рубашкой. Уверенная, что снова чувствует его запах — он постоянно витал где-то рядом, в воздухе. Уверенная, что стоит открыть глаза — и она увидит оскал в темноте. Одна в постели, задыхаясь в тишине, она убеждала себя: она в безопасности. Это всего лишь сон. Его здесь нет. Но теперь Гарри говорил, что он вернулся. Сгоняя остатки этих темных воспоминаний, Гермиона надела мягкие чёрные леггинсы и большой серый джемпер, истончённый годами. Собрала кудри в небрежный пучок, обула выцветшие кроссовки и, наконец, надела свежую зелёную мантию целительницы. От неё пахло лавандой и антисептиком — знакомый аромат давал ощущение опоры привычных рабочих ритуалов. Она щёлкнула дверцей шкафчика, убрала палочку в карман и вышла в тихий коридор. Свет в отделении приглушили для ночной смены. Плитка под ногами тонула в мягком, матовом сиянии. Шаги отдавались глухо, пока она шла к Отделению экстренной помощи. Гарри настоял, чтобы она осталась на ночь в Мунго — в одной из внутренних комнат под многоуровневой защитой. Ей это не нравилось, но он был прав. И всё равно предстояло обсудить пациентов с Падмой и закончить отчёты для Маклаггена. К утру он непременно их затребует. Дин и высокий аврор — Джеймс Хэтчер — были стабильны, показатели выровнялись после лечения. Она назначила им зелье без сновидений и рассчитывала выписать их после утреннего осмотра. С Адамсом всё было куда серьёзнее. В сознание он так и не пришёл, его перевели в отделение интенсивной терапии под постоянное наблюдение. Гарри сказал, что он новобранец — всего пять месяцев на службе. Хотел проявить себя и добровольно вызвался на рейд сам. Когда авроров раскрыли, всё мгновенно погрузилось в хаос. Заклинания рикошетили от ветхих стен хижины, а в самом центре происходящего находился Сивый. Адамс бросился вперёд, когда полуобращённый оборотень рванулся к Гарри, закрыв его собой — когти распороли ему грудь. А спустя несколько минут он уже нападал на Гарри и Малфоя — дикий и неузнаваемый. Мутация.       У Гермионы сжался желудок. За годы после войны проклятие ликантропии изменилось, став более агрессивным и непредсказуемым. В отличие от прежнего штамма, новая мутация могла почти мгновенно вызвать тяжёлый психотический срыв, искажая сознание жертвы до такой степени, что та начинала набрасываться на всех вокруг. И даже если безумие отступало, в дни перед полнолунием оно возвращалось с новой силой — когда Альфа мог полностью подчинить их своей воле. Воле Сивого. Она слишком часто видела, к чему это приводит: разрушенные семьи, брошенные дети, родители, погибшие от рук своих близких. Заражённые новой мутацией не просто теряли себя — они становились оружием. Безжалостным. Смертоносным. Подчинённым чужой воле. Она не могла позволить, чтобы это продолжало распространяться. Именно поэтому она начала это исследование. И именно поэтому продолжит его, что бы ни говорил Гарри. Её пальцы крепче сжали палочку, когда она свернула за последний угол. — Гермиона, дорогая, подожди! Она обернулась с улыбкой в тот самый момент, когда Теодор Нотт стремительно нагонял её по коридору; мантия целителя развевалась за его широкими шагами, тёмные кудри были взъерошены от спешки. — Слышал, ты опять устроила переполох. Маклагген рвёт и мечет. Что-то про пропавшие отчёты? Он усмехнулся, поравнялся с ней и протянул дымящийся чай из кафе Святого Мунго. — О, Годрик… — выдохнула она. — Я оставила чёртовы отчёты у него на столе вчера вечером, ровно там, где он просил. Какой смысл быть главным целителем больницы, если ты даже чёртов собственный кабинет найти не можешь? Тео негромко хмыкнул, отпивая из своего картонного стакана с видом человека, которого невозможно вывести из равновесия. Иногда Гермионе казалось, что он сознательно поддерживает вокруг себя эту атмосферу спокойствия — словно рядом с её собственной силой кто-то должен оставаться устойчивым. Они сблизились ещё в годы целительской подготовки: она ушла в экстренную медицину, он — в педиатрию. Со временем Тео стал для неё редким сочетанием доверенного лица, постоянного оппонента в словесных перепалках и человека, который временами поддерживал её самые рискованные решения. — Слышал про раненых авроров, — добавил он спустя мгновение. — Ещё одно нападение? — Неудачный рейд. Команда Гарри и Малфоя пыталась проникнуть в одну из камер Сивого. Похоже, произошла утечка — их ждали. И сам Сивый был там. Тео поморщился. — Есть погибшие? — Двое с лёгкими травмами, их выпишут сегодня. Третий был в критическом состоянии… и обратился. Сейчас он в интенсивной терапии. Тео тяжело вздохнул. Подойдя к Отделению экстренной помощи, он с нарочитой учтивостью распахнул дверь. — Прошу, Грейнджер. Она закатила глаза и прошла мимо него — но тут же замерла. У стойки сортировки Малфой с непринуждённой уверенностью опирался на крышку стола, тихо переговариваясь с дежурным колдомедиком. Услышав её шаги, он поднял взгляд — серые глаза встретили её холодно и внимательно. — Малфой. — Грейнджер, — ответил он, и его голос прозвучал низко и спокойно — не таким, каким она помнила его со времён Хогвартса. Когда, во имя Мерлина, он успел так вырасти? Ей пришлось приподнять подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. Она невольно отметила тёмные, черно-угольные брюки, закатанные рукава безупречно белой рубашки и ремень-кобуру для палочки, пересекающий грудь. Потускневшая Тёмная метка отчётливо выделялась на бледной коже его предплечья. — Малфой, ты засранец! — взорвался Тео, заставив нескольких проходящих медиведьм обернуться. — Ты что, меня избегал? Взгляд Малфоя скользнул от Гермионы к Тео, лицо осталось невозмутимым. — Понятия не имею, о чём ты, Нотт. — Да перестань. Ты пропадал неделями. Неделями. Пэнси уже грозится тебя кастрировать, и я, признаться, готов помочь ей наточить ножницы. — Я был занят, — ровно ответил Малфой, и его взгляд снова вернулся к Гермионе. — Занят? Думаешь, я не занят? Я практически управляю больницей и всё равно прихожу на наши посиделки по четвергам! Смех вырвался у Гермионы прежде, чем она успела его сдержать. Оба мужчины одновременно повернули к ней головы. — Это что сейчас было, Грейнджер? — возмутился Тео. — Тебе смешно? Мой самый старый друг меня бросил, а ты смеёшься? — Он драматично прижал ладонь к груди. — Я в отчаянии. Честное слово, сейчас упаду. Гермиона закатила глаза и посмотрела на Малфоя. — Что ты здесь делаешь? Только не говори, что провёл тут всю ночь. Он пожал плечами, взгляд на мгновение скользнул к занавешенным медбоксам в конце отделения. — Хотел убедиться, что Томас и Хэтчер в порядке. Она скрыла удивление, бросив быстрый взгляд на Тео, который всё ещё изображал оскорблённое негодование. Малфой, оставшийся в больнице после того, как всё уже улеглось? Этого она не ожидала. Гермиона едва заметно приподняла бровь, и в памяти эхом отозвались слова Гарри. Он изменился, Гермиона. Её взгляд вновь остановился на Малфое, и впервые она заметила лёгкие фиолетовые тени под его глазами и беспорядок в обычно безупречных волосах. Малфой выглядел усталым. Непривычно растрёпанным. Спал ли он вообще? Или провёл ночь в одном из неудобных кресел отделения? — Уверена, с ними всё в порядке, Малфой, — произнесла она наконец. — Если бы состояние ухудшилось, дежурный целитель связался бы со мной. Он не ответил, продолжая пристально смотреть на неё. Выражение его лица оставалось нечитаемым, скрытым за серо-голубыми глазами. — Эй! — вмешался Тео, толкнув его в плечо. — Ты всё ещё меня видишь? Я по-прежнему существую? Малфой выдохнул через нос и уголки губ едва заметно дрогнули от улыбки. — Да, Нотт. Тебя трудно не заметить. По крайней мере, надолго. — Ну и хвала Салазару, — ухмыльнулся Тео, бросив многозначительный взгляд на Гермиону и снова повернувшись к Малфою. — А то я уж решил, что потерял тебя из-за… иных отвлекающих обстоятельств. Щёки Гермионы вспыхнули, и она поспешно отвернулась, делая вид, что полностью поглощена работой. Ночные показатели Дина и Хэтчера оставались стабильными. Она приняла стопку записей от дежурного колдомедика и быстро пробежала их глазами. Затем направилась к ближайшему медбоксу, оставив Тео и Малфоя переговариваться у стойки сортировки. Отдёрнув занавеску, она увидела Дина, сидящего на кровати с развернутым на коленях экземпляром «Ежедневного пророка». — Доброе утро, Дин. Как ты себя чувствуешь? Дин широко улыбнулся. — Отлично, док. Когда, во имя Мерлина, меня уже выпустят? Она усмехнулась и провела фонариком по его зрачкам. Реакция была быстрой и равномерной. Обнадеживающей. — Сегодня сможешь отправиться домой. Мы оставили тебя только для наблюдения, на всякий случай… — её голос едва заметно осёкся на невысказанной угрозе. Улыбка Дина померкла, в глазах появилось понимание. — Меня не укусили, Гермиона. Я бы сразу сказал. — Я знаю, Дин. И при поступлении тебя проверили. Но есть протокол, и мы обязаны его соблюдать. С этим штаммом нельзя рисковать. Он поморщился и поёрзал на кровати, будто больничная рубашка внезапно стала тесной. — Понимаю. Правда. Но, Гермиона, я действительно чувствую себя нормально.       Она ещё несколько минут поговорила с ним, успокаивая и его, и себя, краем глаза продолжая следить за Тео и Малфоем у стойки сортировки. Их непринуждённые позы, тихий разговор, та лёгкость, с которой они чувствовали себя здесь, казались странными. В этом отделении они казались частью другой её жизни — той, что никогда не пересекалась с белыми халатами и запахом антисептика. Пообещав Дину увидеться на следующем вечере викторины ДМП в «Дырявом котле», она помахала ему рукой, задернула занавеску и повернулась проверить, как дела у Хэтчера в соседнем боксе. Она всё ещё просматривала его карту, отдёргивая занавеску, вежливая улыбка уже тронула губы — и тут же исчезла. Хэтчер метался, кровать скрипела под его весом. Рот был растянут в искажённом оскале, зубы стучали, пальцы сводило судорогой. Пот стекал по коже, холодно поблёскивая под светом ламп. Он не видел её, пока не услышал движение ткани — глаза распахнулись резко, хищно, и остановились на Гермионе. Взгляд был пустым. И яростным. Дерьмо. Он сорвался с кровати с неестественной скоростью. Стул для посетителей отлетел в сторону, грохнув о пол, а сам Хэтчер уже летел на неё. Гермиона метнулась вбок, колени с силой врезались в плитку. Он пронёсся в считаных дюймах и с глухим, тяжёлым ударом врезался в стену. Палочка выскользнула из её руки, звякнула и откатилась прочь. Боль вспыхнула в запястьях и ногах, но она уже шарила взглядом по полу. Хэтчер развернулся. Грудь вздымалась рывками, слюна тянулась с оскаленных зубов, мутные глаза метались по боксу, пока не нашли её. Гермиона рывком поднялась, отступая за каталку и отчаянно ища палочку. И в следующую секунду Малфой уже был рядом — встал перед ней, перекрывая обзор, палочка поднята, в боевой стойке. — Грейнджер, ты ранена? — коротко бросил он, не сводя глаз с Хэтчера. — Нет, — выдохнула она. — Палочка… я её выронила. Хэтчер отслеживал каждое движение. Из горла вырвалось глухое рычание, вибрацией прошедшее по плитке. Стоило Гермионе отступить на шаг — его взгляд мгновенно зацепился за неё. Он пригнулся, мышцы напряглись. Оглушающее заклинание сорвалось с палочки Малфоя. Красная вспышка ударила в грудь Хэтчера — и рассыпалась, не причинив вреда. Оскалившись, Хэтчер рванулся вперёд, но резкое «Протего» вспыхнуло перед ним щитом. Он ударился о магическую преграду и с силой отлетел назад, врезавшись в перевёрнутую каталку. Металл заскрежетал по плитке. На полу блеснула её палочка. Гермиона метнулась к ней, пальцы сомкнулись на древке — и в ту же секунду сорвалось оглушающее заклинание. Алый всплеск ударил в грудь Хэтчера. Безрезультатно. Рядом с Малфоем уже стоял Тео — палочка поднята, дыхание учащённое, глаза возбуженно горят под адреналином. С противоположной стороны появился Дин, всё ещё в больничной рубашке, но с твёрдой рукой и напряженной линией челюсти. — Это уже было прошлой ночью! — крикнул он. — Они под щитом, одного удара мало. Нам нужно действовать сообща! Тео и Малфой коротко кивнули. Они перестроились быстро, почти синхронно, замыкая полукруг и перекрывая Хэтчеру путь к отступлению. Гермиона выпрямилась, встала рядом и подняла палочку. Хэтчер бился о каталку, рыча, пальцы скребли по металлу. — На счёт три, — резко бросил Малфой. — Раз. Два. Три! Четыре палочки вспыхнули одновременно. Объединённая волна алого света врезалась в Хэтчера, подняла его в воздух и швырнула через весь бокс. Он ударился о стену с глухим хрустом и сполз вниз тяжёлым, обмякшим телом. Гермиона бросилась вперёд, опустилась рядом на колени, перевернула его на спину и, подсвечивая палочкой, быстро проверила на повреждения. Тео присел рядом, вслух перечисляя показатели диагностики. — Ну… это было впечатляюще, — пробормотал он, кудри прилипли ко лбу от пота. — В твоём отделении никогда не бывает скучно, Грейнджер. Но с дежурным колдомедиком я серьёзно поговорю. Потому что, если честно, какого чёрта? Как, во имя левой сиськи Салазара, это могли пропустить? Гермиона раздражённо выдохнула, сдувая выбившуюся прядь. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но грохот распахнувшихся дверей оборвал её. Гарри и Рон ворвались внутрь. Их взгляды мгновенно охватили разгром — перевёрнутую каталку, распростёртого пациента, следы заклинаний на полу. Затем остановились на Гермионе, палочки уже были наполовину подняты. Гарри моргнул. — Так… что мы пропустили?