Лань и пантера

Сбитое дыхание. Адреналин шкалит. Мышцы ноют. Сильные руки грубо тащат в больничное крыло. Руки, которым так доверяла. Руки, которые была готова полюбить. Эти руки — предали. Аяла с ужасом впивается в предплечье Перл в ответ, в глазах немой вопрос: «за что?». Торн смотрит в ответ даже с жалостью, как мясник на закланного ягненка. Ягненок милый, да. Но миловидность в рот не положишь. Аяла вскочила от очередного кошмара, главного антагониста в котором играла её возлюбленная. Перл тут же проснулась — она уже давно привыкла к резким пробуждениям Аялы. Она сонно заморгала в тусклом свете приближающегося рассвета. — Эй, эй, — пробормотала Торн густым сонным голосом, приподнявшись на одном локте, — что такое? Опять кошмар? Аяла глубоко вздохнула. — Да, опять. Она обняла себя руками, немного отодвинувшись от Перл. Это не осталось незамеченным. Торн поднялась в вертикальное положение, протянула руку и осторожно взяла дрожащую ладонь Аялы, снова притянув её к себе. — Все в порядке, — сказала она мягко, — это был всего лишь сон. Теперь ты в безопасности. Аяла снова глубоко вздохнула, откидываясь спиной на грудь Перл. Да, в безопасности. Наверное. — Все хорошо, — продолжила тихо шептать Перл, нежно целуя Аялу в макушку, — просто дыши. Я здесь. Аяла вздохнула, ощущая, что ей некомфортно в этих жарких, мягких и любящих объятиях. — Ты наверное устала от меня. Перл запустила пальцы левой руки в шелковистые волосы Аялы, серебра в которых становилось все больше. — Не говори так, — её тон был опекающим, — почему ты вообще так думаешь? Аяла вынырнула из объятий Торн, чтобы видеть её лицо. В лучах рассветного солнца Перл была еще прекраснее — острые женственные черты пленяли разум. Про себя Аяла отметила, что смотря на эту женщину она слабеет, теряет бдительность и, должно быть, себя. — Потому что я веду себя как ребенок, — решила признаться Аяла. Да, она вела себя как ребенок. Часто специально, надеясь, что такое поведение ослабит бдительность окружающих, запутает, не даст CRM пробраться к ней под кожу. Но со временем её вера в себя и надежда на побег стали терять свою яркость, стали казаться нереалистичными. Она с тревогой отмечала, что может быть уже никогда не увидит свободы за пределами CRM. Но еще более тревожным было то, что рядом с Перл она, кажется, и не хотела этой свободы. Аялу раздражала собственная неопределенность. Торн улыбнулась, сонно и почему-то удовлетворенно. Она взяла левую ладонь Аялы в свою руку, поднесла к губам. — Ты не ведешь себя как ребенок, — мягко начала она, целуя пальцы, украшенные проколами от забора крови, — но иногда ты ведешь себя немного беззаботно, вызывающе. Аяла закатила глаза и громко щелкнула языком. — А я думала, что ты скажешь что-то из разряда «ну наконец-то ты это признала». — О, поверь мне, я думала об этом, — пальцы Торн внезапно сжались на затылке Аялы, — но я не хотела доставлять тебе удовольствие от того, что ты оказалась бы права. Кроме того, ты такая милая, когда сердишься. Аяла нахмурилась, разрываясь на части — ей хотелось позволить Перл зайти за черту, проявить больше этой сексуальной грубости, на которую она только могла быть способна, но оттолкнуть хотелось, кажется, сильнее. Перл заметила эти противоречивые эмоции на лице Аялы. — Не можешь решить, чего ты хочешь, а? — Скорее не могу понять природу своих желаний, — заметила Аяла. — Извечный вопрос. Аяла отстранилась. Перл пристально взглянула на неё. — Убегаешь? Так ты поступаешь, когда не можешь справиться с собственными желаниями? Аяла снова фыркнула, признавая ее правоту. — Мои желания иррациональны. Перл изогнула бровь, в ее глазах появился вызывающий блеск. — И что же это за...иррациональные желания? Аяла перевернулась на живот. Её темные локоны упали на белую грудь. Она вздохнула. — Когда я смотрю на тебя, я думаю «как же она, черт подери, красива». И между ног у меня все увлажняется. И я хочу тебя. А еще я считаю, что ты умная. Это, пожалуй, самое худшее, ведь я начинаю признавать твой авторитет и привязываться. Я знаю, что это звучит грубо. Но это то, что меня мучает. — Аяла...— прошептала Перл с сожалением, — ты говоришь так, будто это что-то плохое. Аяла колупала постельное белье, сжимала челюсти и избегала взгляда Перл. Она устала носить в себе все это напряжение. Пора сказать правду. — CRM для меня все еще враги, Перл. И ты притащила меня сюда. Силой. Поэтому я споротивляюсь своей привязанности к тебе. Понимаешь о чем я? Аяла посмотрела на свои исколотые пальцы, из которых брали ее иммунную кровь на исследования. Она сжала кулак. Торн придвинулась ближе, её голос стал тверже. Это был голос старшего сержант-майора. — Я знаю, что ты все еще злишься из-за этого, — тихо начала она, — но я защищаю тебя. И защищаю то, что у тебя внутри. — И что же это? — Аяла подняла меланхоличные глаза на Перл, готовясь к сантиментам. Торн на мгновение приостановилась, тщательно подбирая слова, чтобы не спугнуть её. — Ты несешь в себе нечто ценное. Нечто, что может изменить мир, к лучшему или худшему. И именно поэтому я должна защитить тебя, даже если это означает, что ты будешь находиться здесь против своей воли. Аяла приоткрыла было рот, чтобы сдерзить, но остановилась. Она внимательно оглядела строгое лицо Перл, подбирая слова. — А снимать одежду с меня зачем нужно было? — не удержалась она. Торн прислонилась спиной к изголовью кровати, в ее тоне сквозило едва сдерживаемое раздражение. — О, думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос. Это было сделано для того, чтобы убедиться, что у тебя нет скрытого оружия. Исключительно из соображений безопасности. Никаких других причин. Аяла картинно скривилась. — Знаешь, я начинаю ощущать разницу в возрасте. Ты умничаешь как бабка. — Ах, да. Иногда забываю, что я — пантера, охотящаяся на такую милую, невинную крошку, как ты. Я старше тебя на целых девятнадцать лет, практически ископаемое. Аяла меланхолично отвела глаза. Сегодня она не разделяла юморного настроя Перл. Торн это заметила и решила несколько сменить тему. — Ты упомянула, что находишь меня красивой. И я хотела сказать...что считаю тебя совершенно очаровательной. — Правда? — неверящим тоном спросила Аяла. Перл Торн подловила себя на мысли о том, что это хороший момент, чтобы узнать у Аялы больше про её таинственного отца. Как бы Перл не была лояльна к ней, она все еще солдат CRM, у которого есть свои обязанности. — Конечно, разве отец не говорил тебе об этом? Аяла открыла рот, чтобы выдать что-то эмоциональное, но тут же захлопнулась, метнув тревожный взгляд в нее. — Иногда говорил, — сухо и нехотя ответила она. — Иногда? А твоя мама? — Перл спрашивала так, будто не знала о судьбе ее матери. — Он убил…— начала Аяла, — она умерла, когда мне было 16. Я тогда только начинала формироваться. Поэтому не помню. — Я знаю, прости, — тихо закончила Перл. — Я знаю, что ты знаешь. И оставь свои сожаления, это было давно. Аяла сжала челюсти так, будто слова и откровения рвались из неё, но она не позволяла им обрести бытие. Перл знала, что под поверхностью скрывается нечто большее, и хотела помочь ей вывести это наружу, даже если для этого придется надавить чуть сильнее. — Аяла...Это еще не все, не так ли? — Это все, — храбрилась она. — Ты лжешь, — мягко сказала Перл, ее голос был едва выше шепота, — я вижу это в твоих глазах, Аяла. В твоей истории есть что-то еще, чего ты мне не рассказываешь. — А я обязана? — ощетинилась девушка, бросив яростный взгляд на Торн. Перл встретила её взгляд твердой решимостью. — Нет. Ты не обязана рассказывать. Но я пытаюсь понять тебя, помочь тебе. Скрывать что-то, лгать... Это не поможет никому из нас. — Нас? — зашипела Аяла, — это ты и CRM? При упоминании CRM челюсть Перл напряглась, но она сохранила самообладание. — Да, CRM. Но я не это имела в виду. Я говорю о тебе. О нас. — Что вы уже нарыли на моего отца, старший сержант-майор Перл Торн? — CRM копаются в прошлом твоего отца, — проговорила она, тщательно контролируя свои слова, — кое-что наводит на мысль, что той отец мог быть не тем, кем ты его считала. — А кем я его считала? — глаза Аялы недоверчиво сузились. — Простым ученым, — тихо сказала она, — но, судя по тому, что мы обнаружили, он был не только ученым. Его фигура…масштабнее. — Что ты сейчас хочешь от меня услышать? Аяла сказала это так, будто ядом плюнула. Она подозревала к чему ведет Перл. — Я хочу знать правду, — твердо ответила Торн, — только правду. Это все, о чем я прошу. Аяла отвела взгляд в стену. Сделала глубокий вдох, смиряясь с тем, что она теперь навсегда на прицеле CRM. — Ты хочешь, чтобы я подтвердила то, что мой отец был частью группы ученых, которая создала вирус. Так? — Да. Именно это я и прошу тебя подтвердить. — Подтверждаю, — грубо отмахнулась Аяла, — можешь больше не греть мою постель, раз выяснила правду, солдат. Какая-то часть Перл почувствовала укол обиды от пренебрежительного тона Аялы. Ей было больно от того, как она отвергла все, что у них было общего. Но она отбросила это, понимая, что на карту поставлено нечто большее, чем ее собственные чувства. — Но это еще не все, не так ли? А как насчет твоей собственной генетической структуры? Твой иммунитет к вирусу? — Сгенерирован еще в утробе. В качестве живого антидота. Не знаю как — в научную парадигму меня никто не посвящал, — Аяла бросила холодный взгляд на Перл, размышляя, почему та все еще по-хозяйски делит с ней ложе. Внутри у Перл все сжалось отвращения. Она подозревала это, но, услышав подтверждение, холодное, клиническое объяснение, почувствовала себя неуютно. Она судорожно вздохнула, ее пальцы рефлекторно дернулись от желания дотронуться до Аялы. — Вирус был разработан как биологическое оружие, не так ли? Твой отец... — Фашист, преступник, чудовище, — Аяла закрыла глаза, пытаясь контролировать себя, — да, да, да. Перед глазами встали мать, брат и двое убитых младенцев. — Твоя мать всегда хотела детей, Аяла, — холодно говорил отец, — и я дал ей их. Никто не говорил о том, что они обязаны выжить. Семнадцатилетняя Аяла с ужасом смотрела на отца, которого любила больше жизни. — Ты…ты убил тех троих младенцев, что она родила от тебя…ты убил их. Отец кивнул. — Мне нужна была только ты, а не толпа орущих поросят. Твоего брата я оставил, чтобы тебе не было одиноко. Но даже в этом ты показала себя с исключительной стороны – его общество никогда тебя не привлекало. Ты…мой лучший проект. Моя совершенная девочка. Торн хотела протянуть руку, чтобы хоть как-то её утешить, но сдержалась, понимая, что сейчас Аяла этого не захочет и не примет. — Милая, я знаю, что это трудно...— она замолчала, не зная, как продолжить. И в этот момент из Аялы прыснул яд. — А ты вообще бисексуальна? Смена темы застала Перл врасплох, она издала короткий смешок. — Что? Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? — Я знаю, что до апокалипсиса у тебя был муж. И что ты долго по нему страдала, будучи в CRM. Когда я появилась, все изменилось. Еще раз спрашиваю, ты бисексуальна? Глаза Перл вспыхнули обидой. Она не ожидала, что Аяла будет так сомневаться в ее чувствах. Торн глубоко вздохнула, стараясь сохранить тон ровным. — Ты думаешь, я притворялась? Думаешь, это все было просто частью миссии для CRM? Сердце девушки болезненно сжалось. Она знала, что это никогда не было миссией. И каждый раз использовала этот ход, чтобы сделать Перл больно. — Прости. Я просто хотела ужалить побольнее. Волна боли захлестнула Перл. Она внутренне выругалась на то, что после всего они снова оказались в этом круговороте боли и недоверия. — Тебе это удалось, — ответила она разочарованно, — ты точно знаешь, на какие кнопки нажать, чтобы было больно. Поздравляю. Аяла бросила на нее растерянный взгляд. Не яростный — не тот, которым она смотрела прежде на неё в ссорах, защищаясь. А растерянный, испуганный и даже немного влажный от подступающих слез. — Прости, Перл, ты этого не заслужила. В тоне Аялы прослеживались детские нотки. Нотки той девчонки, которая росла во время вспышки зомби-вируса в лесу, изолированная от общества с отцом-психопатом, который был причастен к созданию этого самого вируса, который создал ее — Аялу, девушку, которая могла бы спасти мир. Или уничтожить. Но пора взрослеть. Она давно не маленькая. Перемена в ней смягчила сердце Перл. Она увидела ее уязвимость, и ей захотелось протянуть руку и заключить ее в свои объятия. Но она сдержалась, чтобы преподать ей урок. — Я этого не заслужила, — строго сказала Торн, — тут ты права. Аяла виновато отвела взгляд. Перл тихонько выдохнула, ее раздражение постепенно сменилось усталой покорностью. Она знала, что должна быть строгой и рациональной. Но, глядя на Аялу с ее потерянным, уязвимым выражением лица, ей было трудно сохранять решимость. — И тебе нужно перестать набрасываться на меня каждый раз, когда ты чувствуешь себя уязвимой. Это нас ни к чему не приведет. — Я перестану, — кротко ответила она. — И кто сказал тебе о моем муже? То, что там не было приставки «бывшем» или «прошлом» — задело струнки Аялы. Она грозно посмотрела на Перл. — Рик Граймс, — честный ответ. Мысли Перл бешено метались, пока она осмысливала участие Рика. Она специально попросила держать Аялу подальше от него, ограничить их общение и следить за ними — особенно после появления Даны Битун. Он стал мнительным. — Что еще он сказал? — жестко спросила Перл. — Ничего особенного. Лишь то, как вы познакомились, и что ты своим самоотверженным примером убедила его не сбегать больше из CRM. Перл глубоко вздохнула, пытаясь сдержать нарастающий гнев. Тот факт, что Рик счел нужным раскрыть подробности ее личной жизни, пусть даже в виде вдохновляющей истории, выглядел как нарушение доверия. — И почему именно с тобой он решил поделиться этим? — спросила она, глядя на Аялу холодным взглядом. — Потому что он не дурак, Перл. Он видит, как ты возишься со мной. Как ты исчезаешь по ночам. И…он слышал мои стоны, — Аяла поежилась, — мне кажется, он пытался выяснить кто со мной спит. Ты или нет. Перл скривила рот от раздражения. Она знала, что Рик не дурак, но тот факт, что он зашел так далеко, что поинтересовался природой ее отношений с Аялой, приводил ее в ярость. — Он не имел права задавать этот вопрос, а ты не имела права на него отвечать, — резко заявила она, — это не его дело. — Кто сказал, что я что-то подтвердила? — огрызнулась Аяла. Перл не удержалась и горько рассмеялась. Аяла так хорошо умела отмазываться и менять тему. — Ты не сказала "нет", — заметила она саркастично, — для него это достаточное подтверждение. Ты же знаешь. — Ладно, трахнусь тогда с каким-нибудь солдатиком на днях. И все подозрения будут отведены, — Аяла наивно защищалась уже от Перл. От одной мысли о том, что Аяла может быть с кем-то еще, по венам Перл прокатилась волна собственнического гнева. Но она заставила себя сохранить спокойствие. — Даже не думай об этом. Аяла закатила глаза и перекатилась на бок, спиной к Перл. Она обняла подушку в молчаливом протесте. Её упрямства Торн сегодня хватило с избытком. Она глубоко вздохнула, медленно сосчитала в уме до десяти и решительным движением схватила Аялу за плечо, мягко переворачивая ее на спину. Аяла уставилась на неё в ответ. Перл наклонилась вперед, приблизившись к её уху. — Ты моя, — прошептала она, ее дыхание обожгло кожу, — и не забывай об этом. У Аялы от этого тихого, но властного жеста побежали мурашки по всему телу. Она сдержалась, чтобы не закусить губу, между ног возгорелось слабое возбуждение. — Мне нужно в ванну, — сдавленно прошептала она в ответ, выныривая из постели. Аяла быстро накинула на себя рубашку Перл — излюбленная «домашняя» одежда, и скрылась за дверьми ванной комнаты. Трясущимися руками она включила горячую воду и встала под душ. Её бросало то в жар, то в холод, и она решительно не знала как с этим бороться. Перл знала, что Аяла всегда так реагировала, когда пыталась держать свои эмоции в узде. Она подождала немного, прежде чем встать с кровати и пойти в ванную. Осторожно постучала в закрытую дверь. — Аяла, — позвала она, — можно войти? — Да. — Можно присоединиться? Аяла кивнула, наблюдая за грациозным обнаженным телом Торн. «Черт, какая же она…» — пронеслось у неё в голове. Перл шагнула в душ, и горячая вода сразу же полилась каскадом по ее телу, смывая напряжение. Она придвинулась ближе к Аяле, пальцы нежно коснулись ее бедра. Она видела желание в глазах девушки, чувствовала напряжение в ее теле. Она прислонилась к ней всем телом, прижав ее к прохладной плитке. Ее руки заскользили по влажной коже. Она ласкала ее шею губами. Короткое время Аяла позволяла Торн это делать. Она жалась к стенке душевой кабины, пытаясь расслабиться и понять куда ей деть сексуальное возбуждение, которое постоянно мучало её, но никогда не могло реализоваться органично. — Повернись лицом к стене, — внезапно хрипло промурчала Аяла, смотря на Торн с вожделением. По телу Перл пробежала легкая дрожь. Она на мгновение вперилась взглядом в Аялу, а затем повернулась лицом к стене и уперлась руками о нее в предвкушении. Аяла положила одну руку на живот Перл, пальцами другой руки резко вошла в Торн так, что та дернулась. С Аялой всегда было так — быстро, неистово, словно она пыталась как можно быстрее покончить со всем этим. Из-за этого Перл всегда чувствовала себя неудовлетворенной, голодной. Лишь в моменты, когда Аяла позволяла ей направлять их — она немного расслаблялась и получала дозу страсти. Но этого всегда было мало. — Подожди, — вздохнула Перл, — Помедленнее. Аяла тут же убрала руки от нее, опустошенно облокотилась рядом с ней о стену и вздохнула в ответ. — Прости. Я…не знаю что со мной. Перл выдохнула, осознав, что задерживала дыхание. Она повернулась к Аяле, мягко положила руки ей на бедра. — Почему ты всегда торопишься с такими вещами? Чего ты так боишься? Аяла лопнула пальцем пузырь, который образовался на плитке от соприкосновения с гелем для душа. И еще один. И еще. Наконец она посмотрела на Торн. — Мой запал быстро пропадает. И снова появляется. И снова пропадает. Короткими вспышками. А в перерыве между вспышками, в эти секунды, я много думаю… Перл провела кончиками пальцев по коже бедра Аяла, ощущая, как вода каскадом стекает по ним. — А когда твоя страсть угасает, о чем ты думаешь? Аяла снова прильнула спиной к стене, скрестив руки на груди. — О том, что трачу время впустую. Вот он, снова этот безжалостный внутренний критик, который, всегда подкрадывался в такие моменты. Перл зажала Аялу между своим телом и стеной. — Это не пустая трата времени, — твердо сказала она, — ты не теряешь времени даром, когда ты вот так…со мной. Щеки Аялы вспыхнули, внизу живота снова заиграло слабое возбуждение, но она упорно смотрела в сторону. Ну вот, опять эта чертова вспышка. — Дело не в том, что я с тобой. Я всегда с тобой. А в том, что я не понимаю практическую функцию секса. Перл нежно приподняла подбородок Аялы, заставляя их глаза встретиться. — Секс — это не только практичность, Аяла. Речь идет о связи, о том, чтобы чувствовать себя хорошо рядом с любимым человеком, не задумываясь больше ни о чем другом. — Слишком абстрактно. Поэтому я не понимаю. Перл тихо вздохнула, мысленно ища какой-нибудь способ достучаться до нее. — Закрой глаза, — тихо начала она. Аяла нехотя подчинилась. — А теперь представь, что ты плывешь в теплом океане, и волны ласково омывают твое тело. Ты чувствуешь себя в безопасности и покое. Тебе хорошо, — Перл нежно провела пальцами по шее Аялы, — ты можешь себе это представить? Аяла с недоумением распахнула глаза. — Это прикол? Перл не смогла удержаться от смешка. Она приложила палец к губам девушки, мягко успокаивая ее. — Просто представь. — Ох, не-е-ет, — мучительно протянула Аяла, выныривая из рук Перл. Она выскочила из душа, накинула на себя полотенце и вернулась в спальню, оставляя за собой лишь мокрые следы. Перл со смирением посмотрела на влажный пол, мысленно готовя себя к тому, что это лишь начало осады психологических барьеров Аялы. Впереди много работы.