Лань и пантера

Следующие три недели были отмечены размышлениями о побеге. Аяла вела себя смирно, никому не грубила, не брыкалась, сдавала кровь на лабораторные исследования, восстанавливалась. Перл избегала, а если она пыталась с ней заговорить — отвечала односложно: «да, мэм», «нет, мэм», «не знаю, мэм». Торн задевало это холодное и отстраненное поведение больше, чем она хотела бы признавать. Она даже начала скучать по её вспыльчивости и острому языку, по тому, как они спорили и перебрасывались колкостями, хотя она и понимала, что это лишь затишье перед бурей. И даже осознавая всю сложность ситуации и их отношений — сохранила в тайне все разговоры, что произошли между ними в спальне Аялы. Напряжение росло, потрескивая в воздухе, как электрический ток. Но они обе старались игнорировать это невысказанное влечение. В CRM к Аяле относились как к слабому звену: хрупкому сосуду, которому не повезло стать вместилищем иммунитета. Никто не видел в ней угрозу и Перл не спешила менять это представление о ней. Она молча наблюдала, стараясь взглянуть на её личность со всех возможных и невозможных сторон. Торн не знала когда и как Аяла попробует сбежать снова, но ясно понимала — это обязательно произойдет. Она сделала несколько выводов: во-первых, Аяла не истеричка, а манипулятор. Она мимикрирует. Девушка проницательна — показывает чувства только лишь тогда, когда хочет получить информацию о реакции на свою собственную личность со стороны той или иной персоны. Молчит, когда нужно. И вообще, вообще не протестует. Она даже стала помогать в теплице и в местной библиотеке, но никогда не показывала своих настоящих умственных способностей. А они явно были выше среднего. Из исследования дома Аялы было выяснено, что она дочь какого-то профессора — обширная библиотека в доме юной леди явно была не ее заслугой, ибо когда начался апокалипсис, ей было всего 12 лет. Но кем именно был её отец — выяснить не смогли, никакой информации. Перл не могла не задаваться вопросом, причастен ли отец Аялы к ее...иммуности. Очарование Аялы действовало не только на Торн. Солдаты заглядывались, когда она выпархивала из своей комнаты, оставляя за собой мятный шлейф. Перл это раздражало. Она пыталась себя убедить, что её раздражение обусловлено тем, что солдатам нельзя отвлекаться на любовные интриги, но никаких заметных негативных эффектов на самом деле это не оказывало. Никто не отвлекался, не пропускал работу и не был рассеянным. Никто, кроме неё самой. Перл охватывало странное чувство собственничества, первобытное желание защитить и сохранить Аялу только для себя. Это было неразумно, она это знала, но не могла избавиться от ощущения, что Аяла принадлежит ей, что никто другой не достоин ее внимания и уж тем более — привязанности. Возвращаясь с собрания чуть за полночь, Перл наткнулась на Аялу, тихой тенью бредущую в полутьме коридора жилого отсека. — Ты что тут забыла? — голос страшего сержант-майора был мягким и хриплым после тяжелого рабочего дня. Аяла замерла. Её пальцы нервно теребили бумажный стаканчик кофе из автомата. Перл бросила мимолетный взгляд на эти маленькие пальцы, которые больше напоминали детские, чем взрослые, если бы не аккуратный маникюр на них. «Катись к чертям, Торн» — фыркнула про себя Аяла. — Я иду в библиотеку, — спокойно ответила она, — мэм. Перл подняла бровь в ответ на ровный тон Аялы, формальность в ее голосе противоречила напряжению между ними. Она осторожно подошла ближе, смотря то на её лицо, то на стаканчик кофе в руках. Аяла избегала зрительного контакта. — В такое время? Что ты ищешь? — Торн параллельно размышляла о том, придумывает ли она предлог, чтобы что-то вытворить или действительно идет в библиотеку. — Не могу заснуть, — закусив губу, Аяла подняла на неё измученный взгляд и быстро заморгала. Понимая, что она прекрасно знает о своем персональном комендантском часе, Перл не стала читать нотации. Она развернулась на пятках и последовала за ней. Они вместе вошли в библиотеку. Аяла потянулась к книжной полке, Торн тихо села за читальный стол. Отыскав нужную книгу, Аяла вежливо села рядом — чтобы показать свое расположение. Или создать иллюзию расположения. Она поставила стаканчик с кофе на стол, уткнувшись в чтение. Перл вздохнула, борясь с навязчивыми мыслями. Ей захотелось отпить из этого чертового стаканчика. Прикоснуться губами ровно в том месте, которого мгновения назад касались губы Аялы. Она сжала руки в кулаках под столом. Аяла продолжила изучать книгу, время от времени потягивая уже остывший кофе. Торн не сводила глаз с ее губ, ласкающих ободок стаканчика. Это зрелище было одновременно и манящим, и мучительным. Она прочистила горло, ее голос стал грубым и хриплым: — Что читаешь? — Все что попадется про религиозные культы Древней Греции, —флегматично ответила Аяла, ощутив её взгляд на себе. — И что пишут? — Перл тянуло к ней как магнит к металлу, она неосознанно наклонилась чуть ближе. Аяла подняла на нее презрительный взгляд — она понимала, что на самом деле Торн не волнуют религиозные культы Древней Греции. Старший сержант-майор слегка вздрогнула от этого взгляда, холодность темных глаз напротив словно ушат ледяной воды на ее горячие желания. Она мысленно пнула себя, укоряя за глупость. Зачем она вообще потакает своим эгоистичным желаниям и с опаской поглядывает на девчонку как влюбленная дурочка? Она прочистила горло, пытаясь вынырнуть из задумчивости. — Ты вообще ешь? Похудела, — Торн звучала озабоченно. — Ем, — сухо ответила Аяла, не отрывая глаз от книги. Перл нахмурилась, услышав отрывистый ответ. — Ты меня не слишком обнадеживаешь, — мягко сказала она, — ты не сможешь прожить только на кофе и нескольких перекусах. Твоему телу нужно топливо, чтобы функционировать. — А ты голодна? — внезапно спросила Аяла. — Я ужинала, ты видела меня в столовой, разве нет? Знаю, что видела. Ты так избегала моего присутствия. — Я не про этот голод, — хитро усмехнулась Аяла, подняв заговорщический взгляд. «О, вот она начинает играть, — напряглась Перл, — спустя три недели отсутствия каких-либо подвижек. Надо посмотреть что из этого выйдет». Она слегка покраснела, откинувшись на спинку стула. Сохранять самообладание становилось все тяжелее. — А про какой? — ее голос грубел от наваждения. Лукаво подмигнув, Аяла отложила книгу и наклонилась ближе, собираясь шепнуть что-то на ухо. Горячее дыхание обожгло шею Перл. — Про тот самый, — почти прошипела она. Дрожь желания пробежала по позвоночнику Торн, она резко тряхнула головой. — Аяла, — прошептала она, ее голос был хриплым от вожделения, — ты играешь с огнем. — Не в первый раз. Перл вздохнула, разрываясь между желанием и долгом, разумом и чувствами. Она знала, что они не должны этого делать, что это противоречит правилам. Но когда Аяла прижалась губами к её губам, все эти мысли вылетели в окно, сменившись жгучей потребностью ощутить её каждой клеточкой своего тела, снаружи и изнутри. Перл тихо застонала ей в губы. Она ощутила металлический привкус крови — Аяла её укусила. На белых щеках Аялы выступил пунцовый румянец, возбуждение будто оживило её. Немного. Совсем немного. Душащий холод, который постоянно сдавливал грудь — исчез, а внизу живота скрутился узел. Это совсем не по плану. Но отступать нельзя. Она схватила Торн за воротник и разорвала поцелуй. Когда Перл попыталась словить её губы снова, она увернулась. Аяла встала из-за стола и поманила её за собой указательным пальцем левой руки. Перл послушно последовала указу. В этот момент она почувствовала себя марионеткой на ниточках, но ничего не смогла с собой поделать — желание было слишком велико. Аяла увлекла её в страстный поцелуй. Под её напором Перл оказалась вжатой в книжный стенд. Она вздрогнула, ударившись спиной. Одна книга упала с полки в миллиметре от её головы. По телу прокатилась волна мазохистического удовольствия. Выдохнув ей в губы мятным холодком, Аяла ухмыльнулись. — Сейчас как получишь по своей дурной голове, — она прошептала это ей прямо на ухо, а затем прикусила нижнюю губу Перл, которая покраснела и припухла от предыдущего поцелуя-укуса. Торн тихонько застонала, ее пальцы запутались в волосах Аялы. Ощущение её губ на своих, резкая боль от повторного укуса...все это сводило её с ума, ее чувства зашкаливали от интенсивности момента. Она целовалась с лихорадочной преданностью, подавляя нетерпеливый рык. — О, я получу. Но не книгой по голове, а тебя, — каждое слово — сладкое, хриплое обещание. Перл подхватила её за бедра и они вернулись к столу. Её руки заскользили по бедрам Аялы, сама она вжалась в неё, будто силясь стать единым целым. Зубы впились в нежную шею. Аяла вздрогнула от неожиданности, хватаясь пальцами за предплечья Торн. Старший сержант-майор улыбнулась, наслаждаясь своей властью в этот момент. Наклонившись, она прижалась губами к уху Аялы и жарко прошептала: — Тебе ведь нравится это, правда? Тебе нравится, когда я контролирую ситуацию. — Глупышка, — прошептала Аяла в ответ, расплываясь в хитрой ухмылке. Перл тихонько посмеялась над её ответом, забавляясь попыткой проявить браваду. Но звук затих в горле, когда проворные пальцы Аялы нашли пуговицы ее форменной рубашки и стали ловко расстегивать их одну за другой. Она выгнулась в такт прикосновениям, руками схватившись за край стола. Она пыталась удержать стремительно ускользающий контроль. Аяла распахнула её рубашку, прикладываясь влажными губами ко ключицам сначала поцелуями, потом укусами. Перл тихо застонала. Острая боль от ее зубов смешалась со сладким удовольствием от ее губ. Она откинула голову назад, закрыв глаза, полностью отдаваясь ощущениям, пронизывающим ее тело. Затем просунула руки под рубашку Аялы, пальцами вычерчивая безумные узоры на спине. Торн притянула ее к себе, прижимаясь всем телом к ее телу, жаждая еще больше этой пьянящей смеси удовольствия и боли. Через короткое мгновение Аяла спрыгнула со стола, убегая от ловких пальцев Перл. Она быстро и тихо переметнулась за её спину, прижавшись к ней сзади. Руки — на руках, белые пальцы переплелись со смуглыми — красиво, прямо как на картине. У Торн перехватило дыхание, защемило грудь и свело низ живота. Она яростно рыкнула, будто отрицая то, как ей нравится эта перемена ролей. Она таяла от прикосновений Аялы, слегка прогибая поясницу, чтобы упереться бедрами в её пах. Аяла закусила нижнюю губу, пьянея от хищного наваждения. Перл откинулась назад в её объятиях. Наклонив голову набок, она открыла шею голодным поцелуям. «Голодным» почти что буквально. Аяла вела себя плотоядно. Торн задыхалась, когда она целовала её чувствительную кожу, её пальцы сжимались под пальцами Аялы. Как может юная и явно уступающая в силе девчонка так заводить матерого солдата? Как она вызывает это желание сдаться перед ней? Неопытность не означает слабость, понимала Перл. Возможно, Аяла не имела обширного опыта в любовных утехах, в отличие от неё, но она обладала какой-то неограненной первобытной силой, которой невозможно не довериться, не отдаться. Аяла вытащила шпильки из пучка Торн, распустив её темные локоны. Она намотала их на кулак. Рывок, волосы натянулись на затылке. Другая рука Аялы скользнула вниз, расстегивая брюки. Еще момент, и она уже была в нижнем белье Перл. Пальцы нежно коснулись влаги между её ног. Она ухмыльнулась и хрипло прошептала ей на ухо: — Да ты чертовски меня хочешь, кошечка. Она укусила её за мочку, наваливаясь всем весом на её тело. «Блять, — подумала Торн, кусая губы, — блять, блять, блять». Она почувствовала странный холодок на клиторе после нежных прикосновений Аялы. Должно быть, это остатки мятного масла, которым она постоянно мазалась. Ощущения контрастные — горячая влажная плоть только еще сильнее ныла от вожделения, которое стимулировал этот холод. Оставалось надеятся, что у нее не случится аллергии, иначе она действительно не сможет ходить по крайней мере сутки. Какой будет тогда стыд! Аяла действовала грубо, будто специально хотела сделать больно. Отыграться. Её пальцы дразнили клитор Торн — то небрежно надавливая, то отпуская. У Перл между ног становилось очень жарко и очень-очень влажно. Она попыталась сжать бедра, добиваясь большего трения. — Аяла, — она задыхалась между тихими стонами, — не надо...не надо меня так дразнить. Аяла расценила это как знак — пора идти дальше. Она грубым движением вошла в Перл, одновременно натягивая её волосы. У Торн вырвался гортанный стон. Боль смешалась с удовольствием. Ее мышцы напряглись вокруг пальцев негодницы, наслаждаясь вторжением. — Тише, кошечка, иначе тебя услышат, — хриплым голосом прошептала Аяла, грубо толкаясь пальцами внутри. — Никто…— задыхаясь от вожделения ответила Торн, — почти никто не ходит в эту библиотеку даже днем… Она чувствовала, как ее тело балансирует на грани экстаза. Каждый толчок подталкивал все ближе и ближе к краю пропасти. Она тихо стонала с закрытыми глазами, пытаясь продержаться еще немного. Аяла усмехнулась. — Это хорошо, иначе тебя бы лишили звания за такие выкрутасы, старший сержант-майор. Перл тихонько засмеялась, пытаясь перевести дыхание. Аяла грубо потянула её за волосы вниз, заставляя лечь грудью на стол. В таком положении Торн почувствовала себя незащищенной. Аяла снова грубо толкнулась пальцами. И еще. И еще раз. Перл стонала, но слишком тихо. Это будто злило Аялу. Она наклонилась к её лицу и почти злобно прошептала: — Я сейчас прекращу, если ты будешь сдерживать стоны. Перл покраснела: то ли от тона, то ли от своего нынешнего положения, то ли от всего этого вместе. Она хотела стонать. Громко. Но стеснялась, почему-то. А почему — не знала. Она уперлась ладонями в стол, пытаясь удержать хоть какое-то подобие контроля. Аяла снова толкнулась пальцами, специально чуть подогнув их внутри, чтобы Торн стало больно. Перл закусила губу, прежде чем освободить свой голос. — Блять, Аяла, — выкрикнула она. И кончила. Быстро, да, потому что очень давно этого хотела. Аяла отпустила волосы Торн, наклонилась, чтобы поцеловать её в затылок, а потом плюхнулась на стул прямо за ней. Перл повернулась к ней, на ее лице читалось удивление. Она будто бы не ожидала такой реакции от самой себя. Такой уязвимости. Она несколько мгновений разглядывала её. При свете ламп в библиотеке белая кожа Аялы почти светилась. И Перл заметила, что она чем-то похожа на вампиршу. На сытую вампиршу. Аяла хищно ухмыльнулась и Торн с искренним интересом и удивлением продолжила изучать её лицо — блестящие темные глаза, ямочки на щеках от ухмылки и совершенно особенный флёр. Она догадывалась, что Аяла может быть такой. Но не думала, что из-за секса с ней. Тихий шепот непроизвольно сорвался с губ: — Ты…потрясающая. Она подошла к её стулу и опустилась перед ней на колени. Ее руки легли на бедра Аялы. Она посмотрела на нее снизу вверх с желанием и благоговением. Стоя на коленях перед этой бунтаркой, которая так легко разгадала ее, она испытывала странное чувство уязвимости. Кусая свои губы, она заскользила пальцами к ремню ее брюк. Ее взгляд был неуверенным, робким, уязвимым. Совсем не под стать бывшему морпеху и нынешнему старшему сержант-майору CRM. Она подняла взгляд на лицо Аялы, молчаливо прося разрешения. — Нет, — устало качнула головой Аяла, — ты мне ничего не должна. Я сделала это, потому что хотела это сделать. И все. Перл распахнула большие темные глаза. Удивление за удивлением. Её почему-то остро ранили эти слова. Она отвела взгляд, чувствуя, как на щеках разгорается румянец. — Конечно, — пробормотала она, — конечно, ты не нуждаешься в этом… «Конечно, ты не нуждаешься во мне». И тут её накрыло. Жаркие чувства после недавнего оргазма улетучились, освобождая место тревоге. Перл начала понимать, что вся грубость Аялы могла быть лишь желанием над ней посмеяться. Привязать к себе, а потом выбросить. Надо же, как один секс, хоть и желанный, может выкрутить чувства человека. Перл закусила щеку. Она была смущена и унижена собственной глупостью. Как она могла быть такой наивной, думая, что Аяла действительно небезразлична к ней? Она поднялась на ноги, избегая её взгляда. — Мне пора, — ее голос был ровным и безэмоциональным. Аяла тут же подала голос: — Ты мне…приятна, Торн, — почти нехотя начала она, — просто… Перл посмотрела на неё как щенок, которого погладили, а потом оставили на улице умирать. Она сама не ожидала от себя такой реакции. Не ожидала, что привяжется к этой надменной выскочке из леса. Не ожидала, что она пробудит в ней странные чувства, желания и привязанность. Не ожидала, что будет вот так стоять перед ней, молчаливо вымаливая внимание. Ее глаза искали на лице Аялы хоть какой-то намек на искренность. — Но..? — не вопрос, а тихая мольба. Она не смела надеяться. Ее сердце словно сжали тисками. «Какое же я жалкое ничтожество, — подумала Перл. — Ничтожество, поддавшееся своим низменным желаниям. Соберись, блять». Она почувствовала, как напряглось ее тело, каждый мускул закрутился как пружина. Перл не была уверена, собирается ли она сбежать или хочет бороться дальше. Ей просто хотелось, чтобы это прекратилось, этот бесконечный цикл боли, желания и смятения. — Я поняла, — сухо ответила Торн, когда Аяла ничего не сказать в свое оправдание. Да и хорошо, что не сказала. Терпеть ложь Перл не хотела, это было бы очередным выстрелом в её сердце. Она повернулась к ней спиной, чтобы выйти из библиотеки быстрее, чем её накроет лавина чувств. — Стой, — Аяла схватила её за руку прежде, чем та смогла уйти. Перл повернулась и у Аялы перехватило дыхание от этих глаз, полных обиды. — Ты не поняла, Перл. У меня… месячные. Все тривиально. Прости, звучит совсем не романтично. Торн почувствовала прилив облегчения от этих слов, напряжение спало с ее тела. — О, — пробормотала она, ее голос смягчился, — Я...я понимаю. Перл посмотрела на руку на своем предплечье, чувствуя, как тепло ее прикосновения просачивалось сквозь ткань рубашки. — Это не делает тебя менее... желанной. Морпехи не боятся красного моря, — она продолжала, ее голос был мягким и понимающим. Аяла подавила смешок, прикрыв рот рукой. — Прости…звучало очень смешно. — Тебе что-нибудь нужно? — спросила Перл, радуясь, что удалось разрядить атмосферу. — Нет, ничего. Я в порядке. — Хорошо… Торн поцеловала тыльную сторону руки Аялы и быстрым шагом вышла из библиотеки — не хотела, чтобы она видела её щенячий восторг. Её сердце колотилось от волнения. Она пулей влетела в свою квартиру, переваривая чувства и эмоции. Тупо улыбаясь самой себе, плюхнулась на кровать. Перл позволила себе слабость отпустить все насущные дела и проблемы на несколько часов, чтобы погрузиться в исследование своей влюбленности. В конце концов, она человек. И чем раньше она поймет во что именно ввязалась, тем быстрее сможет взять свои чувства и желания под контроль. Она все еще чувствовала следы их встречи на своей коже. Они словно призрак, танцевавший на её теле. И она хотела еще. Перл позволила своим пальцам спуститься в нижнее белье, прикосновения легкие и дразнящие. Она представляла себе руки Аялы на своем теле, трогающие и ласкающие ее. Ее пальцы двигались быстро, скользя по чувствительной коже. Она тихонько стонала, дыхание стало рваным, когда она наконец отдалась ощущениям. Ее движения становились все более неистовыми, по мере того как она теряла себя в эмоциях. Наконец, тело выгнулось дугой, добившись разрядки. Этой ночью сон старшего сержант-майора Перл Торн был крепок как никогда раньше.