self-destruct sequence [последовательность действий по самоуничтожению]

      Баки, сжавшись, сидел на полу у дивана. Его колотило. Живот скрутило спазмом. Губы пересохли оттого, что Баки дышал исключительно ртом. С каждым вдохом холод разливался по ногам, следом бесконечной волной бежали мурашки. Он пытался успокоиться, но сердце не слушалось, задав такой ритм, что его, наверное, было слышно в соседнем здании.       — Как ты мог… — шептал он, уставившись в пол перед собой и до боли сжимая кулаки, всеми силами пытаясь удержать себя на месте. Он не был уверен, что у него не подкосятся ноги, когда он встанет.       Он услышал тихий звон ложки о фарфор, сработавший для него как триггер.       — Ублюдок, — Баки одной рукой смел вычурный журнальный столик со всеми предметами на нем, которых, к счастью владельца квартиры, было немного — пара книг и какая-то вазочка.       Земо, стоящий в зоне кухни, вздрогнул от грохота и плавно опустил ложку на стол, будто боялся, что любое новое резкое движение разозлит Баки сильнее. Он успел переодеться из формы советского военного в обычную одежду, не решившись продолжать ебаный маскарад.       — Пожалуй, не буду тебе надоедать. Выпьешь чай, когда сочтешь нужным, — произнес он, помня о прошлом негативном опыте. — Холодным он тоже сохранит вкус.       Он будто не понимал, что Баки волнует совершенно не чай, и делал вид, что все нормально. Может, это была тактика, чтобы его успокоить, но после случившегося она не работала. Земо подорвал его доверие. Земо, который все это время убеждал Баки, что хочет ему помочь, просто взял и растоптал все надежды. Соврав, что идет на миссию, он выстроил план, выбрал место и обставил все так, чтобы не просто унизить Баки, но и стереть остатки его личности. Прошелся тяжелыми начищенными сапогами по его самоуважению, словно так сильно хотел увидеть, как Баки унижается.       Он не видел ни единой причины оставлять Земо в живых. Ублюдок не переставал лгать. Все, что он в прошлый раз доказал о наличии у него кодекса чести, теперь было обращено в прах.       — Я перегнул палку. Прости меня, Джеймс, — повторил Земо, сохраняя безопасную дистанцию на случай, если Баки дернется. А тот собирал силы для одного точного рывка, выбирая момент, когда между ними не будет мебели, а под рукой противника — предметов, которые можно использовать как оружие.       Легче от извинения не стало. Услышать бы настоящие раскаяния в тот раз, когда Земо впервые заставил Баки прикидываться Зимним Солдатом. Но он разыгрывал свою игру, внутренне торжествуя, как прощупал слабости окружающих и как легко ему удалось манипулировать всеми, кто нуждался в его знаниях. И сбежал. Недалеко, правда. Та обреченность, которую Баки видел в глазах Земо у памятника погибшим заковианцам, сейчас отсутствовала. Он пережил горе или прикидывался в тот раз?       Укреплялось убеждение, что абсолютно все было притворством, ложью. Больной игрой, основанной на адреналине. Земо просто нравится балансировать на грани и каждый раз ощущать триумф — месть каждому, кто так или иначе имел отношение к гибели его семьи и страны. Даже если это всего лишь друг Мстителей. Тоже причастен. Всех под одну гребенку. Все повязаны.       — Думаешь, можешь просто извиниться — и все сразу станет нормально?!       Земо стоял, сжав губы, как бы говоря, что он так, конечно, не считает.       — Ты лгал с самого начала. Ты говорил, что манипулирование мной не было личным, что я был лишь инструментом для достижения цели. Но мое состояние вдруг стало для тебя важным. Инструмент сломался и больше не сможет на тебя работать, тебя ЭТО беспокоит?       Земо не кидался опровергать услышанное, что раздражало Баки еще сильнее. Ему нужен был чертов ответ, реакция, чтобы знать, что не ему одному плохо. Конечно, он зря ожидал пробуждения совести и даже нового извинения, когда только что отверг предыдущее. Но ему хотелось выбить из ублюдка реакцию. Сейчас Земо был фактически беспомощен, оставшись наедине с взбешенным суперсолдатом. В подвале его преимуществом была темнота и неожиданность, но второго своего проеба Баки не допустит. Он поднялся на ноги и угрожающе двинулся в сторону хозяина квартиры. Земо развернулся к нему лицом и отступил на пару шагов назад.       — Не совсем верный выбор слов, но… да, твое состояние для меня важно.       Он думал, что такое короткое убеждение как-то повлияет на Баки, у которого от злости ходили желваки? Солдат не взял ничего с кухонной стойки, хотя мог любым осколком перерезать красноречивому лжецу горло в одно движение. Он выбросил вперед руку, но успел зацепиться только за воротник кофты отпрянувшего противника и подтащил его к себе. Механические пластины на руке устрашающе зашевелились.       — Джеймс, если ты будешь угрожать моей жизни, я скажу одно слово и вырублю тебя. Я не хочу этого делать. Не заставляй меня.       И ведь действительно мог. Он это сделал, когда первое рандеву Баки с пулей не увенчалось успехом, и не хотел повторного. Другого способа привести его в чувства не было. Память выбросила этот кусок событий из головы, особенно то кодовое слово, и сейчас он вернулся, ударив как наотмашь.       Меньше всего Баки хотелось сейчас отключиться, а очнуться связанным в какой-нибудь клетке. Сознание должно остаться при нем.       Земо не выглядел самоуверенным — он был растерян. Баки не хотел верить в его очередную маску. Но барон такой и есть — с тузами в рукавах, знающий все грязные приемы, как себя спасти.       Баки дернул рукой и отпустил его. Злость, не получив выхода, продолжила бурлить внутри. Земо машинально поправил воротник, но сдержался, чтобы не шагнуть назад.       — Я не лгал. Я делал все, чтобы тебе помочь, — произнес он, — не знаю, как еще тебя убедить, если ты не хочешь меня слушать.       Но у Баки были слишком выкручены нервы, чтобы он мог успокоиться.       — Тогда зачем ты пытаешься меня снова ломать? — воскликнул он с надрывом. — У меня и так ничего нет. Я только стал свободен… а ты каждым своим действием заставляешь меня чувствовать, будто это абсолютно ничего не значит, — выпалил он на одном дыхании, и последние слова сорвались до хрипа.       Никто из них не ожидал этого отчаянно вырвавшегося откровения. И они замолчали. Баки осознал, что ему нечего скрывать — Земо давно прочитал его всего, знал каждую болевую точку, а он продолжал делать вид, что способен ему противостоять. Баки вновь чувствовал себя безвольной машиной. Средством для достижения цели, оружием для мести, игрушкой на потеху. И лучше признать это вслух. Так, кажется, говорили на терапии. Проговаривать свои претензии, потому что обычный человек не умеет читать мысли.       — Что ты мне вколол? — Баки сделал глубокий вдох, попытавшись сконцентрироваться на существующих, в отличие от совести Земо, вещах, но не отошел от него ни на шаг.       — Ничего.       — Что ты мне вколол? — стиснув зубы, угрожающе повторил Баки.       — Ничего, — уверенно ответил Земо, — Джеймс, я ничего тебе не вкалывал. Я лишь сделал вид. Хотел проверить реакцию организма.       Баки тщетно ждал, что Земо признается или договорит. Тот стоял, задумчиво пожевывая губы и виновато опустив взгляд. Как…       — Я не понимаю, — произнес Баки, недоверчиво щурясь. Но он же чувствовал что-то в своих венах, до сих пор чувствует. Без препарата он бы не стал повиноваться, ведь кодовые слова…       — Я хотел воспроизвести те события, чтобы ты поверил. И я оказался прав — виноват не препарат. Может, тот случай что-то внутри тебя и заставил активироваться. Но теперь ясно, что «программа» в твоей голове и нужно лишь воспроизвести триггеры.       Баки судорожно вдохнул. Он почувствовал, как все внутри затряслось от осознания, что ему и препаратов никаких не нужно, чтобы потерять волю. Просто несколько слов, сказанных определенных тоном. И все?       Его выдрессировали настолько, что он не осознавал своих действий. «Запрограммировали убивать», а он в итоге не может поднять руку на своего мучителя, хотя прекрасно знает, кто он. Гидра провела великолепную работу над ошибками.       Может, там, в клетке, в самом начале он и не знал о своей силе. Но дело в том, что он не пытался сбежать, когда обзавелся стальной рукой. Он не пытался всех раскидать и затеять драку. Переломанный морально, он уже не боялся, что его застрелят — это бы стало облегчением. Можно сказать, Солдат даже знал, что его стражники точно не избавятся от него. Однако если не убьют, а у него не получится сбежать, то наказание будет во много раз хуже, чем раньше. Такое, что он забудет собственное имя. Так, в принципе, и было… но печь не выжгла все воспоминания, только опалила ниточки, которыми они соединялись, а Баки спустя время их вновь соединял, канва памяти неизменно плелась обратно, пусть и не такими яркими цветами.       Можно сказать, что во всем виновата Гидра. Но никого, кроме себя, Баки не мог винить за то, что подчинился. За то, что сломался, послушался и не дал отпор. Куда проще быть безвольной псиной, получающей указания и ласку за успешно выполненное задание. Даже если не ласку, то гарантию отсутствия наказания.       — Получается, я машина, — прохрипел он, — программа, которую ты не можешь взломать. Ты можешь только пользоваться. Пока она не самоуничтожится.       — Ты не машина, Джеймс, — произнес Земо, не сводя с него взгляда. А вот Баки глаза опустил.       — А ты не врач и не психолог, чтобы кого-то лечить, — Баки поджал губы, пытаясь вернуть себе прежнюю язвительность. Земо не был психологом, он был наемником. Он знал кучу способов убийств, а для него выбрал самый медленный и мучительный.       — Справедливо.       Баки ждал, что Земо в излюбленной манере оставлять за собой последнее слово скажет что-нибудь еще, но в тишине осталась эхом звенеть обреченность. Баки повернулся и несколько секунд рассматривал чашки с остывающим чаем, после чего взял одну. Земо настороженно следил за его действиями, наверняка внутренне молясь, чтобы не пришлось снова отмывать стены и пол и собирать осколки. Баки не знал, что его еще успокоит. Он сделал глубокий вдох, а затем несколько глотков насыщенного вкусом напитка.       — Скажи, когда будешь готов поговорить.       — Зачем?       — Не люблю оставлять незаконченными дела.       — Они закончатся, когда кончусь я, — хмыкнул Баки, опуская пустую чашку обратно на стол.       — Я бы этого не хотел. Ты дашь мне еще один шанс? — осторожно спросил Земо.       — Я не хочу больше вспоминать. Я не хочу этого всего. Ты делаешь мне только хуже, как ты не понимаешь? — Баки отвернулся, не решив, куда хочет направиться. На самом деле, стоило собраться и уйти домой, лечь спать. Он так сильно вымотался морально и физически. А миссия… да хрен с ней. Может, действительно пора в долгий отпуск. Или на пенсию. И больше не пытаться никого из себя изображать.       — Я не причиню тебе вреда, обещаю. И не буду больше ломать. Есть другие способы, — упрямство Земо не уступало упрямству Баки, отчего последний закатил глаза.       — Какие? — спросил он скорее машинально, чем из настоящего интереса.       — Научить тебя заглядывать в себя и верить своим ощущениям. Сопротивляться тому, что записано в подкорке твоего мозга Гидрой. Сопротивляться приказам.       Баки поморщился. Ему слабо верилось в успех задумки наемника. С другой стороны, от него уже так мало осталось, что и разрушать дальше было попросту нечего. Он стоял и слепо рассматривал книжный шкаф, который, видимо, купили вместе с сериями книг — настолько одинаковые были обложки. Он не пытался прочитать названия, видел буквы, но не складывал в имена и слова.       — Так как препарата не было, то не было и всей цепной реакции на этот раз — ты не попытался себя убить. Если мы сломаем хоть одно из звеньев, то вся цепочка распадется.       — Ты так уверен, — глухо произнес Баки.       — Я читал ту книгу. Но признаю, что не имею полного понятия, насколько сильно Гидра въелась в твой мозг и насколько тебе было плохо, что ты не хочешь вспоминать.       — Никто не имеет понятия. И не думает, — отрезал он, — ты мне не поможешь.       Какой-то частью сознания Баки знал это. Но так сильно хотел услышать опровержение.       — Если я тебе не помогу, ты имеешь полное право меня убить. И твой секрет пропадет со мной в могиле.       Баки обернулся, удивленно косясь на Земо, выглядящего абсолютно серьезным. Ему не верилось, что тот готов умереть, признав мелкое поражение. Но он уже дважды пытался это сделать. А Баки помогать ему умирать не хотел.       Он вдруг понял, что Земо прямо сейчас делает — пытается вызвать у него протест, вынуждает не согласиться с условиями. Все, как он и сказал. И все воспоминания были вырыты именно для того, чтобы Баки осознал, насколько был безвольным и что это необходимо прекратить. Вскрыл всю ярость, которая должна послужить его силой. Будучи Зимним Солдатом, он не думал и не вспоминал. А теперь у него был весь набор оружия для обороны.