self-destruct sequence [последовательность действий по самоуничтожению]

      Рука зацепилась за дверной косяк, не дав двери захлопнуться.       — Оставь меня в покое, — пробурчал Баки, не оборачиваясь на Земо, проскользнувшего следом за ним в квартиру. Еще на лестнице он слышал ускоряющийся стук каблуков ботинок с легким звоном пряжек, и мужчина все-таки его догнал.       — Только когда буду уверен, что ты в порядке.       — Я в порядке, — буднично отрезал Баки, проходя сразу в спальню. Он открыл верхний ящик комода и начал снимать с себя боевое снаряжение, расцеплять ремни. Бездумно, машинально. Щелчок, шорох. — Просто накосячил от напряжения. Со всеми бывает.       — Со всеми бывает?! Ты прижал пистолет к виску и нажал на спусковой крючок, если бы Елена вовремя не среагировала…       Баки не отвечал. Он методично складывал оружие в ящик. Сняв с бедра кобуру с «Глоком», он замер, уставившись на матовый черный металл в руках, будто видел пистолет впервые. Таким — точно впервые. Они были на миссии всей новой командой, как он недавно едко пошутил — «командой самоубийц». И шутка оказалась пророческой. Все вроде шло по плану, но, когда он погнался за противником… дальше память обрывала картинку. И последнее, что он помнил — поднесенный собственной рукой к виску пистолет, женский крик, а затем щелчок курка и оглушающий выстрел, заставивший все вокруг зазвенеть. Пуля пронеслась мимо, зацепив лишь отросшие до подбородка волосы.       Баки сморгнул видение и убрал пистолет подальше в ящик.       — Джеймс… — тихо произнес Земо за спиной.       Баки закрыл глаза, умоляя, чтобы у того не нашлось наглости дотронуться до его плеча. Он хотел сбежать, но было некуда. Он хотел ответить, но не знал, где в черных бесконечных коридорах его черепной коробки найти ответ. Он задвинул ящик, открыл тот, что ниже, и вытащил чистую футболку и штаны. Может быть, теплый душ смоет с него хотя бы часть ледяного оцепенения, сковавшего тело.       — Как твой куратор… — слово резануло ухо.       — Куратор? У нас что, общество анонимных суицидников? — Баки с грохотом задвинул ящик, а затем одернул себя. — Я буду… буду в порядке, — он сделал усилие, чтобы продолжать говорить без надрыва. — Обращусь к психотерапевту. Меня же без этого не пустят на миссию?       Он старался мыслить логически, отдаляясь от источника проблем, потому что миссии были самым важным в его жизни, единственным, что он знал. Врач помучает его пару сеансов, ничего не выяснит и поставит заветную подпись в документе, что все в пределах нормы. Он снова будет в строю. Хотя внеочередное посещение Рэйнор пугало его до чертиков — она умело зацепляла крючки за его душу, а он дергался прочь, разрывая ее. Все нутро протестовало и не позволяло следовать, истошно крича, что это ловушка. Каждый раз она не только дергала за прошлые крючки, проверяя, насколько омертвела под ними кожа, но и находила новые слабые места.       — Не думаю, что этого будет достаточно, — произнес Земо. Баки чувствовал его взгляд на своей спине, будто на ней была нарисована мишень. Умелому стрелку разметка не нужна, он и так до миллиметра знает, где цель.       — Сейчас я хочу принять душ и лечь спать, — глухо отозвался Баки. Он не надеялся на скорый сон, да и что тот, если придет, не окажется кошмаром. Он хотел пустоты, черноты, забвения, какое могли подарить только очень сильные и запрещенные препараты.       — Хорошо. Но я возьму на себя ответственность и сегодня на ночь останусь с тобой.       Баки тупо кивнул самому себе, развернулся и, не глядя на незваного гостя, прошел в ванную. Его меньше всего сейчас занимала мысль о том, что Гельмут вдруг искренне о нем беспокоится. Он скинул покрытую сажей одежду на пол и залез под душ. Горячая вода была выкручена почти на максимум, но его почему-то трясло. От неизвестности, от страха, что он вновь не может контролировать свой разум и тело, хотя код «Зимнего Солдата» был полностью вычищен. Может, на самом деле ничего нельзя удалить полностью? Однажды, пристально глядя ему в глаза, Земо убеждал, что «что-то» все еще осталось у него внутри.       А затем нагло воспользовался этим, утверждая, что выход только такой — сыграть Солдата. Что другой план не сработает. И разнес всю кропотливо выстраиваемую собранность Баки легкой рукой, как ребенок, играющий в солдатиков. Возродил все забытые чувства, всю ненависть и его презрение к себе, весь страх и ужас. Но, если быть честными, Баки сам на это согласился.       Он обхватил себя руками, растирая плечи, тело окатил озноб. Он бы не нащупал металлической рукой, но вовремя заметил росчерк царапины на плече, прежде чем засохшая корочка исчезла с потоком воды. Обычно травмы у него были посерьезнее, но точно так же не стоили беспокойств — синяки проходили сами, а с его метаболизмом быстрее, чем у обычных людей. Баки справился со слабостью, которая тянула его сесть на дно ванной, и выключил воду. Возвращаться в комнату хотелось меньше всего, но если он неприлично долго задержится в ванной, то Земо придет его искать. Быть обнаруженным в полнейшем раздрае второй раз за день — непозволительно. Баки вытерся, потянулся повесить полотенце, но оно не зацепилось за крючок и свалилось на грязную одежду, где и осталось лежать.       — Я заказал нам ужин. Хочешь пока выпить чай или ту несчастную бутылку шнапса из своего холодильника?       Баки, вышедший из ванной, неопределенно пожал плечами. За это время Земо успел, очевидно, исследовать не только его кухню, хотя и так уже достаточно хорошо с ней знаком. Она совершенно не изменилась с момента, когда барон побывал в квартире последний раз — даже продуктов не добавилось.       Баки благодарен за будущий ужин, и у него нет сил сотрясать воздух протестами. Он опустился на диван, откидываясь на подушки, и наконец решился поднять глаза. Таким Гельмута он не видел, наверное, никогда. Сдвинутые брови, сжатые губы — на лице читалась обеспокоенность и задумчивость. Никаких прищуренных глаз с хитринкой, пытающихся высмотреть в нем слабость. Нет. Зачем? Она и так прекрасно видна.       — Почему ты просто не уйдешь? Со мной все в порядке, — устало произнес Баки. Поразительно, что ему больше не хотелось швырять чашки. Безумием было бы повторять действие, которое не приносило результата.       — Я не уверен, что твоя «программа по самоуничтожению» остановлена, — сдержанно ответил Земо. До чего же грубый оборот речи, как будто Баки только и думает о том, как себя убить. О нет, он будет долго и мучительно страдать и не наложит на себя руки. Если, конечно, не считать то, что он вечно под чужие пули лезет.       — Но я же сейчас ничего не делаю.       — Действительно, — Земо задумчиво подождал две секунды, прежде чем отвернуться и заняться напитками.       Баки потер лоб, чувствуя приближение головной боли. Мышцы неприятно ныли, наверное, с непривычки, хотя ничего особенного он не делал. Он наблюдал за Земо, который смело хозяйничал на его кухне еще с прошлого незапланированного соседства. Теперь у барона была своя квартира, которую он купил на сбережения, но Баки не выразил желания прийти на новоселье. Он думал, что сотрудничество и общение между ними закончено.       Пока не увидел Земо среди группы, которую Валентина настойчиво предложила ему возглавить. Видеть среди незнакомцев лицо заковианца было гораздо приятнее, чем экс-капитана Америка. По крайней мере, от этих двух он знал, чего ожидать — ничего хорошего. Становиться лидером Баки отказался по нескольким причинам, и должность перешла к Земо. Барнсу втайне было поручено пристально за ним следить.       Земо шел его новый костюм — без пафоса и длинного плаща, просто черные штаны и куртка, свободные как у самого Баки, но с неизменными перчатками и странной фиолетовой маской, которые сейчас, вместе с оружием, были аккуратно сложены на журнальном столике. Будто бывший барон совсем не опасался, что Солдат схватит его пистолет и применит по назначению — против незваного гостя.       Или это он оставил на видном месте специально. Конечно, специально, какие могут быть сомнения. В обойме нет патронов.       Через минуту Земо подошел и протянул ему чашку с чаем, терпеливо ожидая и ничего не говоря. Он уже не был похож на себя прежнего, хотя повторял те же самые действия, как когда предложил им с Сэмом какой-то фруктовый чай. Отпущенная легкая борода и неряшливая прическа делали его менее похожим на барона, пусть в движениях оставалась прежняя аккуратность, молниеносно меняющаяся на твердость ударов в бою. Баки бы сказал, что новый образ ему идет больше. Странная, конечно, мысль.       Вряд ли кто-то думал, какая стрижка идет самому Баки больше — даже он сам о таком не размышлял. Внешний вид его занимал сейчас меньше всего. Он все сильнее становился похож на того, от кого бежал, с той лишь разницей, что раньше его кураторов не волновали его волосы, а теперь — его самого.       И сейчас тот, кто толкнул Баки, стоящего у края, обратно в пропасть к Зимнему Солдату, как ни в чем небывало протягивал ему чашку. Баки буркнул благодарность, взял ее и начал греть руку, пытаясь подавить разрастающееся раздражение. Когда Земо находился рядом, он не мог оставаться спокойным, сколько бы они ни проговорили, сколько ни обсудили. Даже если раз за разом прокручивать в голове извинения, прозвучавшие с другой стороны стекла, и «это никогда не было личным».       Джеймс достаточно ходил на терапию, чтобы помнить принцип — нельзя продолжать тащить груз обиды, нужно принимать ответственность за свою жизнь и быть ее хозяином. Баки полагал, что его уже не сломать, раз код подчищен, но он обнаружил, что и без программы следует чужим указаниям, даже самым ему претящим.       И как же все было будто бы легче, когда он не мог возразить… когда Солдат безропотно исполнял все приказания, а ему впоследствии приходилось лишь принимать факты. И можно было сказать «у меня не было выбора». Не нести ответственность. Хотя он нес вину.       — Как ты себя чувствуешь? — Земо, сняв, наконец, куртку, вернулся в гостиную и сел в кресло напротив.       — Устал, — ответил Баки, решив обратить все свое внимание на чашку. Под пристальным взглядом он ощущал себя как под лампами на лабораторном столе, воспоминания о котором он так старательно пытался выбросить из головы. И большую часть времени ему удавалось не думать о годах, затертых болью как наждачкой. Под взглядом Рэйнор было не так, как под взглядом Земо. Сегодняшний вечер будто вырвал страницы его истории, которые он перелистывал в надежде подальше уйти от прошлого и написать большую часть жизни своей рукой, и он откатился назад. Да, Баки помнил, что Земо — не Гидра. А он — не его оружие или подопытная крыса, но…       Когда раздался стук в дверь, Земо поднялся из кресла и отправился забрать доставку — что-то из единственной круглосуточной забегаловки в двух шагах от дома. Баки отхлебнул чай, чуть поморщившись, когда обжег нёбо. Перед ним на столике появились приборы и коробки буквально со всем, что было в меню, и не вызвали никакого интереса. Однако Земо вновь расположился в кресле, деловито закинув одну ногу на другую, и принялся активно поглощать салат. Баки допил чай, но продолжил держать чашку, чтобы было, чем занять руки.       — Ты должен поесть.       — Не хочу.       — А вот это плохо.       Баки поднял убийственный взгляд на Земо, говорящий, что он ему не мамочка. Тот смиренно поджал губы.       — Когда мои солдаты совершали ошибку, им нужно было продолжать соблюдать свой режим. Режим отдыха и питания. Иначе они надолго выходили из строя, — Гельмут Земо дослужился до полковника и, естественно, многое знал о том, как оставаться в форме, физической и моральной. И он понимал, что Джеймс сильнее всего хочет вернуться в строй.       Он фыркнул и, отставив пустую чашку, взял первую попавшуюся коробку, в которой оказалась паста с курицей и сливками. Аппетит действительно пришел во время еды. Вторая вещь, которая заставила его чувствовать себя лучше – это молчание. Однако Земо не был поглощен едой все время. Баки заметил, что уже несколько минут он сидит, с задумчивым видом сжав вилку в ладони и прижав костяшки пальцев ко рту. Иногда даже было жаль, что сыворотка суперсолдата не дала Баки способность читать чужие мысли. Однако спросить, что не так, он решился далеко не сразу, а только после того, как закинул в себя содержимое второй коробки — жареную картошку.       — Когда ты молчишь, мне кажется, что ты вынашиваешь план по моему убийству, — произнес Баки, откладывая коробку.       — Думаю, это излишне.       Баки усмехнулся — это была шутка, озвученная с серьезным лицом, о том, что Земо даже пальцем пошевелить не придется, или просто серьезный ответ?       — Попробую поспать. Надеюсь, на диване тебе будет удобно, — произнес Баки, встал и направился в комнату. У него не было лишнего одеяла, поэтому он ничего не стал предлагать гостю. Они оба, в принципе, привыкли в жизни обходиться без каких-либо удобств, а тут — целый диван для Земо. Роскошь.       — Через час я зайду тебя проведать, — донеслось ему в спину.       — Зачем ты это говоришь?       — Чтобы ты меня в темноте от неожиданности не прикончил, очевидно, — пожал плечами Земо.       Не так давно Баки сменил матрас на более жесткий, почти как деревяшка, и смог спать на кровати, привыкая к нормальности. Он не стал снимать с себя домашнюю одежду и, погасив свет, забрался под одеяло. Натянул его до подбородка и повернулся на бок, подтянув к себе ноги и пытаясь согреться.       Он долго не мог заснуть, ворочаясь из стороны в сторону, даже когда перестал ощущать холод. Прислушивался, как Земо копошился в квартире. Тот практически бесшумно прошел в ванную, но щелчок стиральной машины разрушил тишину. Баки вздохнул, уставившись в потолок. Ему никогда прежде так сильно не хотелось поскорее заснуть. Моргнуть — и чтобы наступил завтрашний день, где все вернется в норму. Где все забудут его поступок, и квартира вновь опустеет. Хотя последнего ему почему-то вдруг расхотелось. Будто только наличие Земо не позволяло ему очутиться в забытье, в прописанной каким-то злым гением программе, обращающей черепную коробку в тюрьму. Ему нужен был кто-то, кто протянет руку и вытащит его.       Дверь в комнату тихо приоткрылась, и в проеме слабоосвещенного коридора появился силуэт. Баки вздохнул, решив, что поздно притворяться спящим. Но Земо все равно бесшумно прошел в комнату, остановившись у его постели. В темноте невозможно было прочитать его взгляд. Земо медлил всего пару секунд, прежде чем протянул ладонь и коснулся его головы, а Баки, к ужасу, даже не попытался перехватить руку. Чужие пальцы зарылись в его волосы и скользнули вниз, к подбородку, создав такую волну тепла, что она накрыла все его знобящее тело.       — Спи, soldat.       Баки закрыл глаза и вдруг моментально провалился в сон.