self-destruct sequence [последовательность действий по самоуничтожению]

      Баки распахнул глаза, будто вынырнул из-под плотной толщи теплой воды, закрывающей его от звуков внешнего мира. Он практически никогда не просыпался плавно, последний раз произошел, наверное, в доме Сэма, когда его разбудила игра двух мальчишек. Все ночи на протяжении семидесяти лет были для него пыткой. За исключением, конечно, тех, когда его засовывали в криокамеру и замораживали. Проведенную там вечность едва ли можно назвать сном — просто отключение, после которого его память долго восстанавливалась, подсовывая обрывки то ли бреда, то ли воспоминаний, которые трудно было сопоставить со своей жизнью.       Сейчас он чувствовал себя выспавшимся. Сердце бешено не колотилось — никто его не выдергивал из сна и из-под теплого одеяла, не будил и не заставлял вскакивать. Баки все равно напрягся и сел на постели, опасливо оглядывая углы своей спальни. В Гидре было не до отдыха. Если ему позволяли сон на тонком матраце в холодном углу камеры, то затем будили всаженной в плечо иглой шприца, содержимое которого заставляло его сердце вылетать на орбиту. Логично, что очень скоро он начал бояться засыпать, чтобы не пропустить удар врага, не дать подобраться к себе. Но все равно не помогало. Не потому, что он начал вырубаться от бессилья. А потому, что ему начали вкалывать другие препараты, превращающие его в бесформенную массу, неспособную даже доползти до своего угла. С утра — снова жидкий адреналин, будто проверяли возможности его тела суперсолдата.       Он тихо поднялся с постели, оправив смятую одежду и задравшуюся футболку, коснулся дверной ручки и замер. Вчерашний образ Земо, застывшего в дверном проеме, вдруг явился ему, обрисовываясь вопросом, а происходило ли это на самом деле или было только бредом засыпающего сознания? В том, что заковианец в квартире, Баки не сомневался. Он вышел из комнаты, надеясь найти его спящим и как-нибудь злобно подшутить, чтобы тот не чувствовал себя в своей тарелке. Но Земо, склонившись над кухонной стойкой, что-то писал на листке. Рядом стояла чашка. Застать его врасплох было не так уж и просто.       — Будешь чай или кофе? — спросил Земо. На его лице появилась улыбка, даже можно сказать, дружелюбная. Он отложил ручку и развернулся к чайнику, чтобы подогреть воду.       — Кофе, — произнес Баки, после чего подошел к стойке и по-хозяйски развернул к себе листок. Он не успел что-либо прочитать, только заметить незаконченный маркированный список, как Земо положил ладонь поверх.       — Думаю о том, как тебе помочь, — ответил он, не дожидаясь вопроса, — пока не придумал.       Баки поморщился, но отступил — может, барон соизволит рассказать за завтраком свои мысли. А пока тот сложил листок пополам и накрыл своей чашкой. Баки закатил глаза, рассчитывая продемонстрировать, что он не особо смирился с отказом.       Земо поставил перед ним чашку и посетовал, что у Баки нет даже турки и нормального кофе, только растворимый. От ложки закружилась воронка, создавая на поверхности пузырьки. Баки тупо посмотрел на почти черную муть, которую по утрам заливал в себя, и подумал — а действительно, почему он не купил нормальный кофе?       — Что ты сделал вчера? — все-таки решил спросить он.       Земо вопросительно поднял брови, дожидаясь уточнения.       — Вещи твои постирал. Мне несложно.       Земо великолепно играл в идиота, а Баки стало вдруг не по себе уточнять, что именно он имел в виду. Вдруг ему действительно лишь приснилось? Гость достал из холодильника вчерашнюю еду из доставки и предложил выбрать, на что получил молчание и пожатые плечи. Баки не чувствовал себя голодным.       Он догадывался, что если спросит у Земо, сколько тот еще собирается пробыть у него в квартире, то получит размытый ответ. Знал, что команда поинтересуется его состоянием, напомнив о жесточайшем проебе. И ему заново придется собирать себя по кускам — а он и так не то чтобы крепко сложен. Из неубиваемого у него только бионическая рука. Остальное покрылось трещинами и готово вот-вот развалиться от парочки точных ударов.       — И зачем тебе это? Сидишь тут со мной, поехавшим. Как будто у тебя нет дел поважнее, — пробурчал Баки в чашку.       — Один поехавший лучше поймет другого поехавшего, чем те, кто отрицают это в себе, ты так не думаешь? — стоит отдать Земо должное — он умел давать уклончивые ответы, являющиеся чистейшей манипуляцией, с которыми хотелось лишь согласиться.       С другой стороны, это можно было использовать. Коллеги, будучи свидетелями «ошибки», не оставят Баки просто так, а Земо можно отправить на переговоры с ними. Изворотливый ублюдок найдет слова, и Валентина может даже ничего и не узнать о происшествии. Баки все равно, что он придумает, лишь бы его оставили в покое. Миссия не была завершена, и сегодня он уже не был так уверен, что готов продолжать, несмотря на желание быть полезным. Будто, если он позволит себе сидеть без дела, в голову придет мысль, что он действительно годится лишь в качестве последнего пристанища для пули.       Он поднял взгляд. Земо, щелкающий кнопки на микроволновке, возможно, понимал его лучше всех. Наверное, отсиживать свой срок в немецкой тюрьме, а затем Рафте было для него подобно Чистилищу с будущим отправлением в Ад. Пока они с Сэмом не появились и не вытащили его, вдохнув жизнь своим планом по отслеживанию новой порции «сыворотки суперсолдата». Но что сейчас есть у бывшего террориста? Работать на правительство — последнее, о чем он мог мечтать, ему нахуй не упало прощение. Баки повторял в голове их вчерашний короткий разговор, чтобы найти подсказку о его мотивации, и вспомнил одну странную фразу.       — Ты имел в виду что-то конкретное под словами «программа по самоуничтожению»? — Баки нахмурился, уставившись на Земо, опускающего перед ним тарелку с завтраком. От того, как Земо поджал губы и не сразу ответил, бросило в дрожь.       — Да. Это я и планировал с тобой сегодня обсудить. Но не спеши, Джеймс. Когда будешь готов.       После таких слов вышвыривать гостя из своей квартиры стало невозможно — слишком много знает и непозволительно много умалчивает. Баки действительно не спешил. Покидав в рот что-то с тарелки без особого желания, он отправился в ванную, оттягивая момент, когда позволит постороннему копаться у себя в мозгах. Вернее — в том, что от них осталось. Благо, Земо вышел из квартиры, как он сказал — в магазин, оставив на некоторое время Баки в одиночестве. И первым же делом тот перерыл кухню и вещи вынужденного коллеги, но листка с маркированным списком так и не нашел.       Земо вернулся через полчаса с парой пакетов продуктов, которые он быстро распихал по пустому холодильнику, не оставив места ни для чьего потенциального трупа. На кухонной стойке появилась бутылка хорошего виски.       — Ты знаешь, что на меня это не подействует, — Баки покачал головой.       — Знаю, но, подумал, что тебе нравится вкус, — пожал плечами Земо и потянулся к стаканам на самой дальней и высокой полке. Он разлил напиток и принес один стакан к Баки, опустившемуся на диван. — Жаль, что теплый и льда нет. Хотя он бы испортил вкус. Стоит отдать Земо должное — он хорошо разбирался в алкоголе. Баки сделал небольшой глоток и прикрыл глаза, чтобы сфокусироваться на дегустации. Помнится, после освобождения из Гидры он набросился на алкоголь, чтобы напиться и забыться, но у него не выходило, сколько бы он ни заливал в себя. На какое-то время, разочарованный, он перестал обращать на него внимание, пока год назад не стал вновь пить, но уже исключительно ради вкуса. Как же все сильно поменялось.       — Давай выкладывай, — требовательно сказал Баки, откинувшись на спинку дивана и уперев взгляд в собеседника, облюбовавшего кресло. Интересно, что он не стремился сесть рядом, как раньше.       — Раз ты так просишь, — Земо дернул уголками губ и сделал вдох, будто бы собираясь с мыслями, — как в любом особом оружии, в «Зимнем Солдате» предусмотрена программа самоуничтожения. И у нас есть все основания полагать, что вчера она была запущена.       Не то чтобы Баки не догадывался о том, что Земо собирается ему рассказать. Он подсознательно чувствовал. Глупо было бы отрицать. Но что хуже — потерять свою волю и быть под чужим контролем или исчезнуть навсегда?       Мало кто в момент разработки программы мог сравниться по силе с Зимним Солдатом. Поэтому он сам для себя был врагом, как каждый из Рейха носил капсулу с цианидом в одном из зубов на случай попадания в плен. Хотели руководители Гидры обезопасить себя или, в случае чего, не отдавать свое бесценное творение противнику, записав особую программу — не суть важно. Но это было логично. Баки не знал, кто-то вчера запустил ее намеренно или случайно. Но точно можно было сказать, что один лишний человек, сидящий в этой комнате, давно знал о существовании еще одной его слабости.       Баки поморщился, двинул челюстью и отвел взгляд. Он мог сколько угодно чувствовать себя неуязвимым в бою, но наедине с людьми, умеющими использовать свой язык как нож для потрошения душ, он был беззащитен. Рэйнор говорила, что через боль мы обретаем силу. Что нужно до основания разломать себя, включая свою боль, чтобы выстроить себя заново, выбрасывая ненужные куски.       — Расскажи мне, в чем она состоит. Это какие-то другие кодовые слова?       — Нет.       — Что нет? — Баки впился острым взглядом в Земо.       — Не расскажу.       — Почему? — Баки почувствовал раздражение, которое со вчерашнего дня взяло перерыв, стремительно подходящий к концу.       — Чем меньше людей о ней знает, тем лучше.       — Но я должен знать.       — Знаешь, кто самый большой враг человека? Он сам. Нам не нужен ни этот враг, ни другие, которые могут воспользоваться этими знаниями, чтобы тебе навредить.       Баки вскинул брови, с вызовом глядя на внешне собранного и уверенного в своих словах мужчину.       — Кто же знал, что возможность пустить себе пулю в лоб по собственному желанию будет привилегией, — фыркнул Баки, и на лице Земо пробежала тень. — Предлагаешь верить, что ты не воспользуешься программой?       — Я ведь до сих пор этого не сделал, — собеседник качнул головой, глядя прямо ему в глаза. Было непозволительной наглостью намекать на то, что он заслуживает доверия. Но слова именно так и прозвучали.       В помещении на пару минут повисло тяжелое молчание. Земо все это время знал. Конечно, интереснее было играть с послушным солдатиком, который исполняет всю грязную работу, а не сразу избавляться от игрушки.       — Ты прочитал это в той красной книжке?       — Ты же не думал, что в ней только кодовые слова?       — Что еще там было? — их разговор походил на допрос, если бы у мужчины не было возможности уклониться от ответа. Земо неопределенно дернул бровями.       Баки сделал глубокий вдох, когда комок раздражения подкатил к горлу — его буквально затошнило. От самого себя, от этой игры.       — Окей, — проворчал он. — И что? Там не было написано, как от программы избавиться, как и от чертова кода? Потому что его пришлось взламывать вакандцам. А меня вежливо попросили ближайшее время не появляться, знаешь ли.       — Не было. Но у меня есть некоторые мысли на этот счет. Однако мне нужна твоя помощь. Ты должен рассказать, что с тобой происходило во времена, когда ты был у Гидры.       Один намек на то, что ему придется вспоминать худшие годы жизни, дернул разрядом электричества.       — Я не хочу об этом говорить, — жестко произнес Баки, стиснув зубы.       — Я понимаю, — внезапно кивнул Земо, — может, тогда я буду задавать вопросы, а ты — отвечать «да» или «нет»? Так будет проще?       У Баки было полное право послать его с этой идеей, переломать наглые руки, которые тянулись к тому, что он сам не хотел трогать. Поставить барона на место. Потому что Земо слишком дохуя на себя брал. Выставить из квартиры.       Но Земо прочитал всю красную книжку, от корки до корки, заучил наизусть слова на неродном языке. Не осталось секретов об опытах, которые ставили на Зимнем Солдате, которых бы он не знал. А он не проронил никому ни слова, не намекнул, не играл на том, что знает. За исключением того, что заставил Баки прикинуться машиной для убийств и покалечить несколько человек.       — Нет…. В смысле, проще не будет.       После молчания в несколько секунд Земо нерешительно спросил:       — Ты ни с кем не говорил о том, что происходило в Гидре?       — Кроме своего мозгоправа — ни с кем. Но и у нее другая цель, не копаться в прошлом «Зимнего Солдата», а просто вернуть меня в общество, убедившись, что я никому не наврежу.       В этот пункт должен был входить и он сам. И Баки думал, что у него нет с этим проблем. Но Рэйнор уж точно тут не поможет — она работает с сознанием, а не с вшитой в его костный мозг программой, о части которой он сам не догадывался до вчерашнего дня. У нее не было опыта в подобном, вряд ли она могла помочь, не зная ничего об организации, которая годами выжигала ему память.       — Задавай свои вопросы, пока я не передумал, — пробурчал Баки, поднимая стакан и делая глоток виски, примиряясь с новыми условиями, которые ему не нравились.