Мой милый шут

Гоголь сидит на подлокотнике трона. Достоевский же со скучающим видос смотрит в стену. Сейчас он должен принимать послов, но они почему-то задерживаются. Шуту скучно, и он начинает сначала просто крутиться на подлокотнике, а потом и вовсе падает на колени Федора. Король громко возмущается: -Ты совсем обнаглел?! На что Николай улыбается и отвечает: -А вас что-то не устраивает, ваше величество? -Ты упал мне на колени. -А стоило перед вами? -Было бы неплохо. -Хорошо, ваше величество, только помогу вам раздеться. Достоевский вздрогнул, когда в край обнаглевший шут полез под его рубашку. Руки в перчатках нежно огладили его талию, но Гоголь не планировал на этом останавливаться. Он передвинул свою задницу с подлокотника на колени короля и, все ещё осторожно, будто трогал фарфоровый чайник, а не опасного и хитроумного интригана, оглаживая его живот, прижался своими губами к губам своего повелителя. Это происходило не в первый раз. Несмотря на всю хитрость, изворотливость и прочие качества Федора, он искренне не понимал, почему шут так поступает из раза в раз. Он считал это чём-то нормальным: жены у него не было, и, видимо, Николай решил воспользоваться его одиночеством. Будь у него супруга, она приказала бы изгнать наглого насильника, но ее не было, а сам король не знал, как заставить Гоголя прекратить. Однажды тот подбежал к нему во время трапезы и обнял со спины. Федор был в замешательстве, а некоторые подданные зашушукались. Однако Николай жестоко высмеял каждого, кто посмел что-то сказать или просто косо посмотреть в их сторону. Из-за этого Достоевский и побаивался своего шута: да, он смеялся и над королем, но далеко не так жестоко. Однако шуты нужны, чтобы говорить правду, не значит ли это, что Достоевский лучше своих подданных?.. Из размышлений его вывел укус за язык. Наглый Николай воспользовался его задумчивостью и поцеловал его!! И не просто поцеловал, а... Немыслимо!! Федор разозлился и попытался отпихнуть шута, ударив его локтем в живот, но тот будто бы не почувствовал. Гоголь широко и дерзко улыбнулся и продолжил целовать своего короля. Бесстыдник... Однако Достоевский признавал - не в слух, конечно, а про себя - что ему это нравится. Нравится наглость Николая, нравится то, как он ревниво пялится на девушек во время смотрин невест, дьявол, да, ему нравится этот чертов шут с его бесстыжей улыбочкой и хитрыми, прищуренными глазами!! -Зачем ты это делаешь? - абсолютно серьезно спрашивает Федор, хмурясь и смотря в чужие глаза. Они у него разного цвета: один фиолетовый, а другой зелёный... -Потому что я люблю вас, мой недогадливый господин. Достоевский знает, что Николай не врёт и не притворяется, он абсолютно искренен. Сказать это наверняка не может никто... Кроме Федора. Он часто не понимает своего шута, но сейчас он уверен: Гоголь не солгал. -И я... -Я знаю, мой король. Я знаю.