Сахарный отчим

Эндрю проснулся от того, что кто-то громко хлопнул дверью. Он не сразу понял, где находится. Сердце колотилось где-то в горле, тело свело судорогой — он ждал удара. Но удара не было. Только тишина. И запах перегара, въевшийся в стены. Трент ушёл. Эндрю медленно выдохнул, разжимая пальцы, вцепившиеся в одеяло. Мышцы ныли, голова была тяжёлой, как чугунная, во рту — привкус вчерашней водки и рвоты. Он лежал, глядя в потолок, и собирал воспоминания по кускам. Вчера. Директор. Звонок Тренту. Дорога домой. Нил рядом. Потом — удары, водка, пол под щекой. Потом — руки Нила, тепло, голос: «Вставай, пошли ко мне». Чистая комната, чистая кровать, пальцы в его волосах. Эндрю закрыл глаза. Он помнил, как Нил гладил его по голове. Как перебирал волосы, осторожно, будто боялся сделать больно. И он, Эндрю, не оттолкнул. Не смог. Потому что руки Нила были тёплыми. Потому что впервые за долгое время к нему прикасались не чтобы ударить. А потом он проснулся и понял, что находится в чужой квартире. Что Нил ушёл, и в коридоре разговаривают взрослые. И он испугался. Не Трента — себя. Своего желания остаться. Своей слабости. Он ушёл. Не попрощавшись. Не сказав спасибо. Эндрю перевернулся на бок, подтянул колени к груди. Стыд обжигал горло. Он вспомнил, как Трент хвалил его вчера. «Ты молодец, парень. Еду нашёл. Не пропадёшь». И он сидел за столом, слушал похвалу, и внутри всё переворачивалось. Потому что еду принёс не он. Потому что он просто взял то, что Нил оставил у двери. И теперь Трент думал, что он, Эндрю, способен о себе позаботиться. Что не нужно его кормить, не нужно о нём думать. Эндрю сел на кровати, чувствуя, как кружится голова. В комнате было холодно, батареи еле тёплые. Он натянул худи, сунул ноги в кроссовки. На кухне было пусто, только на столе стояла бутылка, наполовину пустая, и тарелка с хлебными крошками. Пакет. Он подошёл к шкафу, открыл дверцу. На полке лежал пакет — тот самый. Эндрю заглянул внутрь. Один кусок хлеба, половина сыра, немного колбасы. Всё. Шоколад он съел ещё в тот день. Он достал хлеб, отрезал тонкий ломтик сыра, съел, не чувствуя вкуса. Потом запил водой из-под крана. Желудок сжался, требуя больше, но он закрыл шкаф. Нужно растягивать. Если съесть всё сейчас, завтра будет нечего. А талоны в столовой закончатся через пару дней. И тогда… Он не закончил мысль. Не хотел. Эндрю подошёл к окну, посмотрел вниз. Во дворе было пусто. Солнце только начинало подниматься, заливая серые панельные дома розоватым светом. Он смотрел на окна четырнадцатой квартиры — там было темно. Нил ещё спал. Или нет? Эндрю вспомнил, как вчера вечером стучал в стену. Сначала один раз, потом два. И Нил ответил. Три удара. Чётких, уверенных. А потом ещё три — уже от него. Они стояли по разные стороны стены, и между ними было всего несколько сантиметров бетона, но Эндрю чувствовал, что это расстояние становится меньше. Он оторвался от окна, пошёл в ванную. В зеркале на него смотрело бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Синяк на скуле пожелтел, скоро сойдёт. Он умылся, пригладил волосы. Надел чистое худи — чёрное, с длинными рукавами. Сегодня он пойдёт в школу. Не потому, что хотел учиться. Просто… там будет Нил. И еда. И место, где можно сесть рядом и никто не прогонит. Эндрю не стал думать, почему это так важно. Он просто взял рюкзак и вышел в коридор.

***

В школе он появился к первому уроку. Когда он вошёл в класс, Нил уже сидел за партой. Рыжие волосы торчали во все стороны, как всегда. Он что-то писал в тетради, сосредоточенно нахмурившись. Увидев Эндрю, поднял голову. — Привет, — сказал Нил. Голос был спокойным, без намёка на вчерашнее. — Привет, — ответил Эндрю. Сел на своё место, положил рюкзак на пол. Он ждал вопросов. Ждал, что Нил спросит, почему он ушёл, почему не попрощался, почему не ответил на сообщения. Но Нил молчал. Просто открыл учебник и начал читать. Эндрю смотрел на него искоса. Нил выглядел… нормально. Не злым, не обиженным. Таким же, как всегда. Как будто ничего не случилось. Как будто Эндрю не убежал от него посреди ночи, не пропал, не оставил без ответа. — Ты не злишься? — спросил Эндрю, не выдержав. Нил поднял голову. — На что? — На то, что я ушёл. Не сказал ничего. Нил посмотрел на него долгим взглядом. В его голубых глазах не было обиды. Только какая-то тихая, спокойная уверенность. — Я понял, почему ты ушёл, — сказал он. — Ты испугался. Не меня. Себя. Того, что хочешь остаться. Эндрю сжал челюсть. Ему хотелось возразить, сказать, что это не так. Но Нил смотрел на него так, будто видел насквозь. — Я не… — начал он. — Всё нормально, — перебил Нил. — Ты пришёл сегодня. Это главное. Эндрю замолчал. В груди разливалось что-то тёплое, непонятное. Он не знал, как это называется. Не знал, что с этим делать. Просто сидел и смотрел, как Нил переворачивает страницу, как водит ручкой по бумаге. — Спасибо, — сказал он тихо. Нил поднял голову. — За что? — За вчера. За… за всё. Нил улыбнулся. Коротко, быстро, но Эндрю заметил. И почему-то эта улыбка отозвалась где-то под рёбрами. — Не за что, — ответил Нил.

***

На большой перемене Нил, как обычно, пошёл в столовую. Эндрю пошёл с ним. Нил купил две порции, взял подносы, и они сели за свободный столик в углу. Эндрю смотрел, как Нил ставит перед ним тарелку, как пододвигает вилку. Эти движения были такими привычными, будто они делали это сотни раз, а не впервые. — Ты сегодня не спорил, — заметил Нил. — Устал спорить, — ответил Эндрю. — Это хорошо? Эндрю подумал. Потом сказал: — Не знаю. Но… не плохо. Нил кивнул, и они начали есть. После обеда Нил достал из кармана шоколадку. Протянул Эндрю. — Держи. Эндрю смотрел на шоколадку, на пальцы Нила, сжимающие фольгу. Потом на его лицо — спокойное, без намёка на жалость. — Ты всегда носишь с собой шоколад? — спросил он. — Только для тебя, — ответил Нил. Слова упали между ними. Эндрю почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он быстро взял шоколадку, сунул в карман, не глядя на Нила. — Придурок, — буркнул он, но голос прозвучал не резко. Почти ласково. Джостен усмехнулся. — Я знаю.

***

После уроков они снова пошли домой вместе. Эндрю не спрашивал, почему Нил не идёт с друзьями. Не спрашивал, почему они каждый день идут по одному маршруту, медленно, будто время не имеет значения. Он просто шёл рядом, чувствуя тепло чужого плеча через ткань куртки. У подъезда они остановились. Нил достал ключи, но не торопился открывать дверь. — Эндрю, — сказал он. — Что? — Ты можешь приходить, когда захочешь. Не обязательно ждать, пока будет совсем плохо. Эндрю смотрел на него. На рыжие кудри, которые лезли в глаза, на веснушки на переносице, на губы, которые сейчас были сжаты в тонкую линию. — Твои родители… — Они знают, — перебил Нил. — Я же говорил. Они не против. Мама сказала, что для тебя всегда есть место. Эндрю опустил голову. В горле стоял ком. — Я не умею… — начал он и замолчал. — Что? — Я не умею быть там, где меня… где обо мне заботятся, где я хоть немного, но важен. Нил молчал. Потом протянул руку и коснулся его плеча. Легко, едва заметно, но Эндрю почувствовал это прикосновение сквозь ткань худи. — Научишься, — сказал Нил. Эндрю поднял голову. Их глаза встретились. Голубые и карие. Они веяли теплом и… чем-то ещё. Что-то, от чего у Эндрю перехватило дыхание. Он не знал, что это было. Не знал, как это назвать. Но он не хотел, чтобы этот момент заканчивался. — Нил, — сказал он. — М? — Та шоколадка… ты хотел, чтобы я съел её сейчас? Нил улыбнулся. — Если хочешь. Эндрю достал шоколадку из кармана, развернул фольгу. Отломил кусочек, сунул в рот. Сладко. Во рту растеклось тепло, и он вдруг понял, что хочет поделиться. Он отломил ещё один кусочек и протянул Нилу. Тот удивился, но взял. Их пальцы соприкоснулись — холодные пальцы Эндрю и тёплые пальцы Нила. На долю секунды. Но Эндрю запомнил это ощущение. — Спасибо, — сказал Нил. — За что? — За то, что поделился. Эндрю смотрел, как Нил кладёт шоколад в рот, как жуёт, улыбаясь. И чувствовал, как внутри тает что-то, что он держал в узде так долго, что забыл, как оно называется. — Ты странный, — сказал он. — Я знаю. — Ты это уже говорил. — Знаю. Они стояли друг напротив друга, и между ними было всего полшага. Эндрю мог бы протянуть руку и коснуться лица Нила. Провести пальцами по веснушкам. Убрать рыжую прядь, которая лезла ему в глаза. Он не сделал этого. Но подумал. И это уже было больше, чем он позволял себе раньше. — Пойдём, — сказал он, отворачиваясь. — Холодно. Нил кивнул, открыл дверь, и они зашли в подъезд.

***

Вечером Эндрю сидел в своей комнате, слушая тишину. Трент ещё не вернулся. Мать была на работе. Квартира была пустой, холодной, чужой. Но он не чувствовал себя одиноким. На тумбочке лежала шоколадка. Он не съел её всю — оставил половину. На завтра. Или на послезавтра. Нил сказал, что будет покупать ему еду в школе. Нил сказал, что он может приходить, когда захочет. Нил сказал… много чего. Эндрю взял телефон, открыл чат с Нилом. Посмотрел на пустую строчку. Потом набрал: «Ты спишь?» Отправил. Через минуту пришёл ответ: «Нет. А ты?» «Тоже». Эндрю посмотрел на экран, потом добавил: «Спасибо за шоколад». «Не за что. Как ты?» Эндрю думал, что ответить. «Нормально»? «Живой»? Он посмотрел на стену, за которой была комната Нила. Вспомнил, как тот коснулся его плеча, как они стояли у подъезда, как их пальцы встретились на упаковке шоколада. «Нормально», — написал он. Потом добавил: «Сегодня было… нормально». Нил ответил: «Это хорошо». Эндрю смотрел на экран. Потом написал: «Спокойной ночи». «Спокойной ночи. Стучи, если что». Эндрю положил телефон на тумбочку. Выключил свет. В комнате стало темно, только луна светила в окно, серебря пол. Он лежал, глядя в потолок, и думал о Ниле. О его улыбке. О том, как он сказал: «Только для тебя». О том, как их пальцы встретились. В груди разливалось что-то тёплое, щемящее. Не боль. Не страх. Что-то другое. Что-то, чего он не чувствовал так давно, что забыл, как это называется. Он протянул руку и постучал по стене. Один раз. Ответ пришёл сразу. Три удара. Эндрю убрал руку, свернулся калачиком. Закрыл глаза. И впервые за долгое время он засыпал не с мыслью о том, что будет завтра, а с чувством, что сегодня было что-то хорошее. Что-то, за что хотелось держаться.

***

Эндрю проснулся от того, что за окном чирикали воробьи. Сначала он не понял, почему проснулся так рано. Тело всё ещё ныло, голова была тяжёлой, но внутри было что-то… другое. Какое-то странное, непривычное спокойствие. Он открыл глаза и посмотрел на потолок. Светлое утро, солнечные блики на бежевых обоях. И мысли о вчерашнем. Шоколадка. Пальцы, коснувшиеся пальцев. Короткое сообщение: «Спокойной ночи». И ответ: «Спокойной ночи. Стучи, если что». Эндрю прикрыл глаза, прокручивая в памяти момент у подъезда. Нил стоял напротив, рыжие волосы лезли в глаза, веснушки на переносице, улыбка. Он протянул шоколадку, сказал «Только для тебя». А потом они стояли, глядя друг на друга, и между ними было всего полшага. Эндрю тогда хотел протянуть руку. Убрать ту прядь, что падала Нилу на глаза. Коснуться его лица. Но не сделал. Испугался. Не того, что Нил оттолкнёт — а того, что не оттолкнёт. Что позволит. Что тогда он, Эндрю, не сможет остановиться. Он перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку. Сердце колотилось где-то в горле. Это было глупо. Глупо и опасно. Нельзя привязываться. Нельзя позволять себе чувствовать. Чувства делают слабым, а слабость — это смерть. Но он уже чувствовал. И не знал, что с этим делать. Эндрю сел на кровати, потёр лицо ладонями. За окном разгорался день. Нужно вставать. Нужно идти в школу. Там будет Нил. И еда. И тихое «привет», от которого внутри всё переворачивается. Он встал, прошёл в ванную. В зеркале — бледное лицо, тёмные круги, синяк на скуле почти сошёл. Он пригладил волосы, надел чистое худи. Чёрное. Всегда чёрное. На кухне было пусто. Трент ушёл — судя по пустой бутылке, вчера набрался и теперь отсыпался у приятелей. Мать — на работе. Эндрю открыл шкаф, посмотрел на пакет. Один кусок хлеба. Маленький. Он достал его, съел, запил водой. Потом подошёл к окну, посмотрел на дверь подъезда. Нил обычно выходил около половины восьмого. Можно было подождать в подъезде, пойти вместе. Или сделать вид, что случайно вышел в то же время. Эндрю завязал шнурки, взял рюкзак и вышел в коридор. Дверь четырнадцатой квартиры была закрыта. Он прислонился к стене напротив, делая вид, что что-то ищет в рюкзаке. Сердце колотилось, как у зайца. Глупо. Просто глупо. Через минуту дверь открылась, и вышел Нил. Увидев Эндрю, он удивился. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Эндрю перехватывало дыхание. — Привет, — сказал Нил. — Ты меня ждёшь? — Нет, — быстро ответил Эндрю. — Просто… так получилось. Нил не поверил. Эндрю видел это по его глазам. Но он ничего не сказал, только кивнул и нажал кнопку лифта. — Пойдём вместе? — спросил он. — Пойдём, — ответил Эндрю, и голос прозвучал почти нормально. В лифте они стояли молча. Эндрю смотрел на свои кроссовки, Нил — на двери. Но расстояние между ними было маленьким. Слишком маленьким. Эндрю чувствовал тепло, исходящее от Нила, и это тепло путало мысли. — Ты сегодня рано, — заметил Нил. — Проснулся так. — Я тоже. Не мог заснуть. Эндрю поднял голову. — Почему? Нил пожал плечами. — Думал. — О чём? Нил посмотрел на него. В глазах было что-то, чего Эндрю не мог прочитать. Что-то нежное и пугающее одновременно. — О тебе, — сказал Нил. Лифт остановился. Двери открылись. Эндрю вышел первым, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он не знал, что ответить. Не знал, что сказать. Просто шёл вперёд, надеясь, что Нил не видит его лица. Они вышли на улицу. Утро было свежим, солнечным, небо — чистым, без единого облачка. Эндрю шёл, глядя под ноги, и чувствовал, что Нил идёт рядом. Их плечи почти касались. — Эндрю, — сказал Нил. — Что? — Ты сегодня молчаливый. — Я всегда молчаливый. — Нет, — возразил Нил. — Ты всегда огрызаешься. А сегодня — молчишь. Эндрю остановился. Повернулся к Нилу. Тот смотрел на него спокойно, без вызова, без насмешки. — А что мне сказать? — спросил Эндрю. — Не знаю. Что хочешь. Эндрю смотрел на него долгую минуту. Потом сказал: — Я рад, что ты рядом. Нил улыбнулся. Настолько мягко, что у Миньярда защемило в груди. — Я тоже рад. Они пошли дальше, и Эндрю почему-то стало легче.

***

В школе они зашли в класс вместе. Нил сел на своё место, Эндрю — рядом. Как всегда. Но сегодня это «как всегда» казалось другим. Более тёплым. Более правильным. На уроках Эндрю не слушал учителей. Он смотрел в окно, но краем глаза следил за Нилом. Как тот пишет, как поправляет рукой кудри, как иногда поглядывает на него, проверяя, не уснул ли он. На большой перемене они пошли в столовую. Нил купил две порции, как обычно. Они сели за свой столик в углу, и Эндрю вдруг подумал, что это уже становится привычкой. Сидеть напротив Нила, есть вместе, молчать или перебрасываться короткими фразами. — Ты сегодня мало ешь, — заметил Нил. — Не голоден, — ответил Эндрю. — Врёшь. Эндрю поднял голову. Нил смотрел на него пристально, без злости, просто констатируя факт. — С чего ты взял? — Ты ешь медленно. Когда ты голоден, ты ешь быстро, как будто боишься, что еда исчезнет. А когда не голоден — ты вообще не ешь. Сейчас ты ешь медленно, но ты голоден. Просто не хочешь брать лишнего. Эндрю замер. Ему стало не по себе — Нил так точно описал его привычки, что стало страшно. — Откуда ты… — начал он. — Я наблюдаю, — сказал Нил. — Я много на тебя смотрю. Эндрю почувствовал, как краснеет. Он быстро опустил голову и уставился в тарелку. — Зачем? — спросил он тихо. — Потому что ты мне интересен, — Джостен наклонил голову по-птичьи. Эндрю не знал, что на это сказать. Внутри всё переворачивалось, сердце колотилось, в горле пересохло. Он заставил себя взять вилку и продолжить есть, хотя теперь каждое движение давалось с трудом. Нил не стал продолжать. Просто сидел напротив, пил компот и молчал. Но Эндрю чувствовал его взгляд. И этот взгляд грел. После обеда Нил снова достал шоколадку. Протянул Эндрю. — Держи. Эндрю посмотрел на шоколадку, потом на Нила. — У тебя что, запас? — Купил несколько штук. Чтобы хватило. — Надолго? — Надолго, — ответил Нил. Эндрю взял шоколадку. Их пальцы снова соприкоснулись, и Эндрю показалось, что в этот раз Нил не убрал руку сразу. Задержал на долю секунды дольше, чем нужно. Или ему просто показалось. — Ты странный, — сказал Эндрю, пряча шоколадку в карман. — Знаю. — Ты всегда это говоришь? — А ты всегда это спрашиваешь, — усмехнулся Нил. Эндрю тихо фыркнул, но спорить не стал.

***

После уроков они снова пошли домой вместе. Это уже тоже становилось привычкой. Эндрю не спрашивал, почему Нил не идёт с друзьями. Нил не спрашивал, почему Эндрю не убегает вперёд, как раньше. Они просто шли рядом, иногда касаясь плечами, и этого было достаточно. Они зашли в подъезд, поднялись на седьмой этаж. У своих дверей остановились. — Нил, — сказал Эндрю. — М? — Ты… ты правда думаешь обо мне? Нил посмотрел на него. В его глазах было что-то серьёзное, почти торжественное. — Правда, — сказал он. — Я много о тебе думаю. Эндрю кивнул. Отвернулся, открыл свою дверь. Зашёл внутрь, но не закрыл её сразу. Высунул голову в коридор. — Я тоже, — сказал он. — Думаю. О тебе. И закрыл дверь, не дожидаясь ответа.

***

Вечером он сидел в своей комнате, слушал тишину и ждал. Трент вернулся трезвым. Сел на кухне, включил телевизор, смотрел футбол. Мать пришла с работы, они о чём-то тихо говорили. Эндрю не вслушивался. Он сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел на стену. Он сказал это. Сказал, что думает о Ниле. Сказал вслух. И не пожалел. Сердце колотилось, руки дрожали, но внутри было спокойно. Потому что Нил сказал, что будет ждать. Потому что Нил думает о нём. Эндрю посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Трент, наверное, уже спит. Мать — тоже. Он подошёл к стене, прижался ладонью к холодным обоям. Закрыл глаза. Представил, что Нил сейчас там, в своей комнате, может быть, читает или слушает музыку. Может быть, тоже ждёт. Он постучал. Один раз. Ответ пришёл не сразу. Эндрю уже начал думать, что Нил уснул, но потом — три удара. Четких, уверенных. Эндрю выдохнул. Прижался лбом к стене. — Ты там? — прошептал он, зная, что Нил не услышит. Но стена словно стала тоньше. Потому что через секунду он услышал — тихо, едва различимо, но совершенно отчётливо — голос Нила: — Я здесь. Эндрю замер. Сердце пропустило удар. — Ты меня слышишь? — спросил он, не веря. — Слышу, — ответил голос. — Тихо, но слышу. Эндрю стоял, прижавшись к стене, и не знал, что сказать. Внутри всё дрожало, но это была не боль. Это было что-то другое. Что-то огромное, тёплое, пугающее. — Нил, — сказал он. — Да? — Я… Спасибо тебе. Тишина. Эндрю уже подумал, что Нил не ответит, но потом голос прозвучал снова — мягкий, тёплый, как шоколад на языке: — Пожалуйста. Спокойной ночи, Эндрю. Эндрю улыбнулся в темноту. Улыбнулся так, как не улыбался, наверное, много лет. — Спокойной ночи, — ответил он. Отошёл от стены, лёг на кровать. Закрыл глаза. Внутри всё ещё дрожало, но это была хорошая дрожь. Такая, от которой хочется жить. Он заснул с мыслью о том, что за стеной есть кто-то, кто ждёт его стука. Кто отвечает. Кто говорит «я здесь». И этого было достаточно.