Сахарный отчим

Крики. Снова. Нил лежал на спине и смотрел в потолок, где медленно таяли утренние тени. За стенкой — глухой удар, будто что-то тяжелое рухнуло на пол, приглушенный вскрик, а потом тишина. Такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом. Они переехали в эту десятиэтажку три дня назад, и каждое утро начиналось одинаково. Соседи ссорились. Или нет — это было не похоже на обычную семейную перепалку. Слишком резкие звуки, слишком много злости в голосах. Нил ловил себя на мысли, что не хочет разбираться, откуда именно доносится шум. Он просто лежал, глотал тишину после очередного удара и ждал, когда сердце перестанет колотиться где-то в горле. Сегодня, в первый учебный день, всё повторилось. Он сел на кровати, потёр лицо ладонями. Свет из окна уже пробивался сквозь тонкие шторы, окрашивая комнату в молочный цвет. Нил перевёл взгляд на стену слева — ту самую, за которой жили соседи. Обои свежие, бежевые, без единого пятна. Но если прислушаться… ничего. Только отдалённый гул лифта где-то внизу. — Не твоё дело, — тихо сказал он себе. Встал, потянулся, хрустнув позвоночником, и побрел в ванную. Квартира была небольшой, но с отличным ремонтом — родители постарались. При входе — гостиная, совмещенная с кухней, светлая, с панорамным окном на балкон. Слева от гостиной тянулся короткий коридор, в конце которого находилась его спальня с отдельным санузлом. Справа — ещё один коридор, ведущий в спальню родителей и общую ванную. Всё компактно, чисто, пахнет новыми обоями и мебелью. Нил уже почти привык, хотя иногда по ночам всё ещё ждал знакомого скрипа половиц в старой квартире. Он умылся, почистил зубы, пригладил пальцами рыжие кудри, которые, как всегда, торчали во все стороны. В зеркале отражался парень шестнадцати лет с голубыми глазами и россыпью веснушек на переносице. Сто шестьдесят сантиметров — не самый высокий, но его это никогда особенно не волновало. Главное, что на физре не заставляли играть в баскетбол. На кухне уже пахло кофе и тостами. Мама сидела за стойкой, обхватив ладонями белую кружку. Мэри была невысокой, с пепельно-русыми волосами, собранными в нестрогий пучок, и внимательными серыми глазами. Она всегда вставала раньше всех, чтобы успеть и завтрак приготовить, и себя в порядок привести, и всё проконтролировать. — Доброе утро, родной, — голос у неё был мягкий, но в нём чувствовалась привычная собранность. — Готов к первому дню? Завтрак на плите. Нил кивнул, наложил себе яичницу с тостами и сел напротив. — Отец уже ушёл? — спросил он, хотя ответ знал заранее. — Да, по делам. У него сегодня встреча с какими-то инвесторами, — Мэри отпила кофе, и на её губах остался светлый след. — Ты волнуешься? — Немного, — честно ответил Нил. — Но всё будет нормально. — Конечно, будет. Ты у меня умница. Она встала, обошла стойку и, пока он жевал, привычным движением причесала его кудри, убирая их со лба. Нил не сопротивлялся. Это было их утренним ритуалом, и он знал, что если сейчас отстранится, мама расстроится. Не сильно, но ей будет казаться, что он вырос и больше не нуждается в её заботе. А это было не так. Просто иногда ему хотелось, чтобы она видела в нём не только ребёнка. Когда он доел, Мэри поцеловала его в лоб, и Нил, схватив рюкзак, выскользнул в подъезд. Лифт пах деревом и чем-то химическим — недавно мыли полы. Нил нажал кнопку первого этажа и прислонился к стене. На седьмом этаже было две квартиры: их — справа от лифта, и ещё одна — слева. Та самая. Дверь соседей была такой же, как у них, только без коврика. И казалась почему-то тяжелее, словно воздух вокруг неё сгущался. Нил отвернулся. Лифт дернулся и поехал вниз. Школа оказалась большой, трехэтажной, окрашенной в бежевый и зеленый цвета. Во дворе толпились ученики — кто-то стоял компаниями, кто-то сидел на парапете, листая телефоны. Нил пересек двор, стараясь не привлекать внимания, но его рыжие волосы работали как маяк. Несколько взглядов скользнули по нему, оценивающих и равнодушных. Внутри пахло хлоркой и столовой. Он нашёл свой кабинет — на втором этаже, в конце коридора — и зашёл внутрь. Класс был почти полным. У окна сидели трое: смуглая девушка с длинными темными волосами и живыми карими глазами, рядом с ней огромный парень, такой же смуглый, с широкой улыбкой, и белокурая девушка в дорогом свитере, которая даже на уроке выглядела так, будто сошла с обложки журнала. Они о чём-то оживленно спорили, и Нил невольно задержал на них взгляд. — Ты новенький? — к нему подошла девушка, которую он уже приметил. — Я Дэн. Это Мэтт и Элисон. — Нил, — представился он. — Спасибо. Он выбрал место у стены, ближе к выходу, и положил на парту тетрадь. Мэтт сразу же подсел поближе и начал расспрашивать, откуда он, нравится ли ему в районе, болеет ли за местную футбольную команду. Нил отвечал коротко, но вежливо. Они показались ему нормальными — без той нарочитой приветливости, за которой часто скрывается желание посмеяться над новичком. Когда прозвенел звонок, в класс вошёл учитель — мужчина лет сорока, с усталым лицом и зачесанными назад волосами. Он бегло осмотрел ряды, остановил взгляд на Ниле, сверился с журналом. — Джостен? — Нил кивнул. — Будь добр, сядь на четвёртую парту, поближе к окну. Нил пересел, и только тогда заметил своего соседа. Парень сидел, уткнувшись лбом в сложенные руки, и, судя по размеренному дыханию, спал. На нём был чёрный худи с капюшоном, который он натянул почти до бровей, так что лица было почти не разглядеть. Черные джинсы, тяжелые ботинки. Весь его вид говорил: «Не трогайте меня». Нил пожал плечами. С кем не бывает — может, не выспался. Он достал учебник и попытался слушать учителя, но краем глаза всё же поглядывал на соседа. Тот не шевелился. Даже когда класс начал выполнять задание, он остался лежать, и только через полчаса поднял голову. Нил мельком увидел бледное лицо, темные круги под глазами и неестественно светлые волосы, почти белые. Карие глаза, усталые и пустые, скользнули по нему без всякого интереса. — Эндрю, —позвал учитель. — Ты с нами? Парень — Эндрю — даже не повернулся. Он просто открыл тетрадь и уставился в одну точку. Нил почувствовал неловкость, но решил не лезть. У каждого могут быть плохие дни. Уроки тянулись медленно. Эндрю, казалось, существовал в каком-то своём измерении: он то спал, то смотрел в окно, то что-то быстро писал на полях, но ни разу не поднял руку и не ответил учителю. Когда его вызывали, он молчал или бросал односложное «не знаю». Нил ловил себя на мысли, что это начинает раздражать, но потом одёргивал себя — не его дело. На большой перемене Нил пошёл в столовую вместе с Дэн, Мэттом и Элисон. Они оказались дружной компанией, и его приняли без лишних вопросов. Дэн — староста класса, целеустремлённая и острая на язык. Мэтт — её парень, добродушный великан с заразительным смехом. Элисон — модница, которая, впрочем, оказалась не такой поверхностной, как могло показаться. У Элисон была девушка- Рене, но она заболела и не пришла сегодня. Они взяли подносы и сели за свободный столик. Нил оглядел зал и заметил Эндрю. Тот сидел в углу один и ел с такой жадностью, будто не притрагивался к еде несколько дней. На подносе были две порции, и он быстро их уничтожал, не поднимая головы. — Это Миньярд, — перехватила его взгляд Дэн. — С ним лучше не связываться. Он в прошлом году чуть не подрался с учителем, и у него репутация странного. — А почему он так ест? — спросил Нил, пытаясь придать голосу равнодушие. — Кто его знает, — пожала плечами Элисон. — Говорят, у него семья неблагополучная. Но он сам вечно огрызается, так что не лезь. Нил кивнул, хотя внутри шевельнулось что-то похожее на недоумение. После обеда был урок биологии. Нил вернулся на своё место, и снова Эндрю сидел рядом, всё в том же чёрном худи, хотя в классе было душно. На этот раз он не спал, а рисовал что-то в тетради — резкие, угловатые линии. Нил случайно скользнул взглядом по его руке, когда тот потянулся к ручке, и замер. На запястье, чуть выше края рукава, был синяк. Большой, фиолетово-жёлтый, как у тех, что остаются после сильного удара. Нил смотрел на него пару секунд, прежде чем Эндрю резко одернул ткань и бросил на него быстрый, колючий взгляд. — Что уставился? — голос у него оказался низким и глухим, лишенный всех эмоций. — Ничего, — ответил Нил и отвернулся. Он почувствовал, как к щекам прилила кровь — то ли от неловкости, то ли от странного ощущения, что он увидел что-то, чего не должен был. Синяк. Просто синяк. Может, тот упал, может, ударился. У него и у самого бывают синяки после тренировок. Ничего особенного. Он убедил себя в этом и до конца урока старательно смотрел только на доску. После занятий Дэн предложила проводить его до дома, но Нил отказался — ему нужно было привыкать к новому маршруту самому. Они обменялись номерами, и Нил пошёл к выходу, чувствуя себя немного легче. Первый день прошел лучше, чем он ожидал. Новые знакомые, нормальные одноклассники. Эндрю Миньярд — единственное, что выбивалось из картины, но Нил твёрдо решил не зацикливаться. Десятиэтажка встретила его запахом подъездной сырости и далёким эхом лифта. Нил поднялся на седьмой этаж, бросил быстрый взгляд на дверь соседей — по-прежнему без коврика, по-прежнему тяжелая — и зашёл к себе. Дома было тихо и пахло выпечкой. На кухне он нашел записку от мамы: «Ужин в холодильнике. Папа задержится.» Парень разогрел еду, сел за стол и, жуя, набрал сообщение в общий чат, который создала Дэн. Мэтт уже кидал мемы, Элисон жаловалась на новую учительницу по литературе, а Дэн выкладывала расписание тренировок. Нил улыбнулся. Всё как обычно. Потом он сделал математику — уроки задали, но немного, — и побрел в свою комнату. За окном уже смеркалось, на потолке играли блики от проезжающих машин. Он залез под одеяло, включил наушники и пролистал ленту новостей, пока веки не стали тяжелеть. Он уже почти заснул, когда звук пробился сквозь тишину. Сначала скрип — кто-то резко отодвинул мебель. Потом голоса. Мужской, низкий, злой. И второй, тоньше, прерывистый. Нил не мог разобрать слов, только интонации. А потом — отчетливо, сквозь стену: — Ай! Отстань, урод! Голос принадлежал парню. Молодому. И в нём была такая боль и злость, что у Нила по спине побежали мурашки. Он замер, прислушиваясь. Тишина. И снова — глухой удар, словно тело ударилось о стену. Его стену. Нил отпрянул, сердце заколотилось где-то в горле. Он смотрел на бежевые обои, за которыми происходило что-то неправильное, и не знал, что делать. Позвонить? Постучать? Крикнуть, чтобы прекратили? Но он ничего не сделал. Только медленно, стараясь не шуметь, достал из тумбочки беруши, которые купил ещё в первые дни, и плотно вставил их в уши. Мир стал ватным, глухим. Нил лёг на бок, подтянул колени к груди и закрыл глаза. Он будет спать. Утром всё забудется. Соседи разберутся сами. Это не его дело. Он повторял это снова и снова, пока сон не забрал его в свою тишину.

***

Утром Нил проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. — Нил. Нил, вставай. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Над ним склонилась мама — свежая, уже одетая, с лёгким запахом духов. В руке она держала его будильник. — Я выключила его два раза, но ты так и не проснулся, — сказала она, и в её голосе прозвучало беспокойство. — Ты хорошо спал? Нил сел на кровати и потёр лицо. Беруши выпали из ушей, и мир снова стал громким. Где-то внизу хлопнула дверь, на лестничной клетке загудел лифт. Со стороны спальни родителей доносилось тихое радио. — Да, всё нормально, — сказал он. — Просто… первый день вымотал. Мэри посмотрела на него внимательно, но ничего не сказала. Только поправила одеяло и кивнула в сторону кухни: — Завтрак готов. Не опаздывай. Когда она вышла, Нил перевёл взгляд на стену. Вчерашние крики казались теперь чем-то далёким, почти нереальным. Может, ему просто показалось? Или он слишком остро всё воспринял из-за переезда и нового места? Он положил беруши на тумбочку и пошёл умываться. В школе день тянулся медленно. На литературе учительница заставила пересказывать параграф, и Нил поймал себя на том, что следит за дверью в ожидании, когда появится Эндрю. Но соседняя парта оставалась пустой. — Миньярд опять прогуливает, — шепнула Дэн с заднего ряда. — В прошлом году это было его хобби. Нил кивнул, делая вид, что ему всё равно. На большой перемене он пошёл в столовую с компанией. Элисон сегодня пришла с Рене — невысокой девушкой со светлыми волосами, кончики которых окрашены в пастельные цвета, и тихим голосом. Они держались за руки, и Джостен заметил, как Элисон смягчается, когда смотрит на неё. — Рене, это Нил, новенький, — представила его Дэн. — Приятно познакомиться, — Рене улыбнулась, и в её улыбке было что-то спокойное, умиротворяющее. Они сели за столик, и Нил снова заметил пустующий угол, где вчера сидел Эндрю. Поднос на стойке никто не брал. — Он часто пропускает? — спросил Нил, стараясь, чтобы вопрос прозвучал небрежно. Мэтт переглянулся с Дэн. — Периодически, — ответил он. — Никто не знает, где он шатается. Но честно говоря, когда он приходит, от него мало толку. Так что… — Лучше пусть не приходит, — закончила Элисон, и Рене тихо кашлянула, давая понять, что это было грубо. Нил промолчал. Он вспомнил синяк на запястье Эндрю и то, как тот резко одернул рукав. Он поймал себя на том, что думает об этом слишком много, и заставил себя переключиться на разговор. После уроков Нил пошел домой пешком, через дворы. День был серым, без солнца, но сухим. Он разглядывал панельные высотки, такие же, как его, и думал о том, что в каждой из этих сотен квартир живут люди. У каждого — свои звуки за стеной. Подойдя к подъезду, он заметил фигуру на лавочке у входа. Эндрю сидел, поджав под себя ноги, и смотрел в одну точку. Капюшон был натянут до бровей, руки спрятаны в карманах худи. Рядом с ним на лавочке лежал потрепанный рюкзак. Нил замедлил шаг. Он мог пройти мимо. Эндрю его, кажется, даже не заметил — или делал вид. Это было бы правильно. У них нет общих дел, они просто сидели за одной партой один день, и завтра, если повезет, учитель пересадит его к кому-нибудь другому. Но ноги остановились сами. — Ты сегодня не был в школе, — сказал Нил, и сам удивился тому, как глупо это прозвучало. Эндрю медленно поднял голову. Карие глаза смотрели без интереса, как вчера в классе. — Отличная наблюдательность, — сказал он. Голос был сухой и безжизненный. Нил почувствовал, как в груди закипает раздражение. Он не просил ему помогать, он просто… — Тебе дали домашнее задание, — сказал он вместо того, чтобы развернуться и уйти. — По литературе. Я могу… передать, если хочешь. Эндрю молчал несколько секунд. Потом его губы дрогнули в усмешке — холодной, без намека на веселье. — Ты всегда такой? — спросил он. — Какой? — Приставучий. Нил сжал челюсть. Он уже пожалел, что вообще подошёл. — Забудь, — сказал он и сделал шаг к подъезду. — Четырнадцатая квартира, да? — голос Эндрю остановил его. Нил обернулся. Эндрю всё так же сидел, не меняя позы, но в его взгляде появилось что-то новое. Изучение. — Слышал, как вы заезжали, — сказал Эндрю. — Грузчики шумели. — Ага, — ответил Нил. — Четырнадцатая. Эндрю кивнул, будто проверял свою догадку. Потом перевёл взгляд куда-то в сторону и сказал: — Я в тринадцатой. Нил замер. Тринадцатая. Дверь без коврика. Слева от лифта. Комната, которая находится через стену от его спальни. Он почувствовал, как к горлу подступает ком. Вчерашний голос. Удар о стену. «Отстань, урод!» — Ты… — начал он, но не знал, что сказать. Эндрю вдруг встал. Резко, одним движением, подхватил рюкзак. Он был ниже Нила — на целых восемь сантиметров, но сейчас, когда он подошел ближе, в нём чувствовалось что-то напряженное, пружинистое. — Слушай, рыжий, — сказал он тихо. — Я не знаю, что ты там себе напридумывал. Но оставь меня в покое. В школе и здесь. Он прошёл мимо Нила и толкнул дверь подъезда, даже не обернувшись. Нил стоял на улице и смотрел, как за ним закрывается дверь. В голове шумело. Он всё правильно понял? Эндрю живёт в тринадцатой квартире. Эндрю, который вчера кричал сквозь стену. Эндрю, у которого на запястье синяк, и который ест в столовой так, будто голодал несколько дней. «С ним лучше не связываться», — сказала Дэн. Нил медленно вошёл в подъезд. Лифт спустился на первый этаж и Джостен зашел внутрь. Выйдя на свой этаж он взглянул на соседнюю квартиру. Обычная дверь. Металлическая, крашеная в тёмно-серый. Никаких опознавательных знаков, никаких следов жизни. Он не знал, что делать с этой информацией. Но он точно знал, что не сможет теперь просто вставить беруши и сделать вид, что ничего не происходит.

***

Дома было пусто. Мама ещё не вернулась, отец, судя по записке на холодильнике, задерживался на совещании. Нил поставил чайник, достал кружку и сел за кухонный стол, глядя в окно. Из окна был виден двор — детская площадка, деревья с редкой листвой, лавочка, на которой только что сидел Эндрю. Сейчас она была пуста. Нил взял телефон и открыл чат класса. Нашёл Эндрю Миньярда в списке участников — аватарка была черной, без фото. Он смотрел на пустой профиль несколько минут, потом закрыл приложение. Что он мог ему написать? «Я слышал, как тебя бьют по ночам. У тебя всё в порядке?» Это было бы глупо. Или хуже — это было бы вторжением. Но он снова вспомнил, как Эндрю ел в столовой. Две порции. Жадно, быстро, как будто не знал, когда будет следующий раз. Нил встал, открыл холодильник. Мама всегда готовила с запасом. Он достал контейнер с запеканкой, пару яблок и упаковку сока. Положил всё в пакет. Потом замер. Что он делает? Они даже не знакомы. Эндрю ясно дал понять, что не хочет его общества. Если Нил сейчас выйдет в коридор и позвонит в восьмую квартиру, это будет выглядеть как минимум странно. Он постоял так минуту, потом убрал всё обратно в холодильник.

***

Ночью он снова проснулся от звуков. На этот раз он не надел беруши. Он лежал на спине и слушал. Голоса были приглушенными — говорили тихо, но интонации выдавали всё. Мужской голос — низкий, давящий. И второй — срывающийся, как будто его владелец пытался держать себя в руках, но не справлялся. Нил не разбирал слов, только ритм. Наезд. Оправдание. Снова наезд. А потом глухой удар, и тишина. Он сжал одеяло в кулак и прикусил губу. Позвонить? Но куда? В полицию? Сказать, что у соседей кто-то кого-то бьёт? А если приедут, а там всё тихо? Или станет только хуже? Он слышал такие истории — когда вмешательство приводило к тому, что жертве доставалось еще больше. Он лежал и слушал тишину, которая наступила после удара. И ждал. Через несколько минут дверь в подъезде хлопнула. Нил подошёл к окну и выглянул во двор. Под фонарем стоял Эндрю — маленький, в чёрном худи, без рюкзака. Он курил, быстро и нервно, и смотрел куда-то в темноту. Нил смотрел на него сверху, с седьмого этажа, и думал о том, что между ними — одна стена. Но на самом деле пропасть была гораздо глубже. Эндрю докурил, бросил окурок в урну и зашёл обратно в подъезд. Нил вернулся в кровать, но беруши надевать не стал. Он лежал в тишине и ждал, когда наступит утро.