Мальчик который, стал Гонтом.

1981 год. 31 октября. Тисовая улица. Холодный октябрьский ветер пробирал до костей, но слепой когда-то юноша, уже взрослый мужчина Оминис Гонт вместе с женой давно перестали замечать холод. Его палочка слегка вибрировала в руке, посылая эхо-сигналы в темноту. — Ты слышишь это, Энн? — тихо спросил он, остановившись у дома номер четыре. — Это... плач? — Она плотнее закуталась в шаль, её (благодаря зельями и знании из семьи мужа) не состарившейся лицо в свете фонарей казалось бледным. — Это ребенок, Оми. Его оставили прямо на камнях. Мужчина подошел ближе. Его незрячие глаза были направлены куда-то вдаль дома, но магическим зрением он видел пульсирующее золото и жгучую тьму, исходящую от свертка. — В нем течет наша кровь, — прошептал Оминис, чувствуя далекое родство с этим существом. — И на нем клеймо... Смертельное проклятие, которое не смогло забрать его. Девушка наклонилась и взяла малыша на руки. Гарри притих, коснувшись пальчиками её холодного лица. В этот момент оба поняли: они не позволят Дамблдору или кому-то еще превратить этого ребенка в оружие. — Мы назовем его Адриан, — решил Оминис, мягко касаясь шрама на лбу мальчика. — И он узнает, что значит быть Гонтом, прежде чем мир узнает, что он — Поттер. Оминис прижал пальцами холодный двернфй порог дома номер четыре. Магия этого места была стерильной, пустой и до тошноты «нормальной». Оставлять здесь ребёнка с таким потенциалом было всё равно что зарыть бесценный алмаз в навозную кучу. — Идём, дорогая, — негромко произнёс слепой, и его голос прозвучал как сухой шелест осенней листвы. — Пока старик не вернулся проверить, как приживается его «спаситель». Они растворились в ночи прежде, чем свет уличных фонарей, украденный Делюминатором, вернулся на Тисовую улицу. Спустя три года. Поместье Гонтов (восстановленное из руин). Маленький Адриан сидел на полу в полумраке библиотеки. В отличие от обычных детей, он не шумел. В три года он уже понимал: тишина — это не пустота, это пространство, наполненное звуками, которые нужно уметь слышать. Этому его учил отец. — Ты чувствуешь его, Адриан? — Оминис стоял у окна, заложив руки за спину. Мальчик закрыл глаза, подражая опекуну. Перед его внутренним взором поплыли тени. — Оно... шуршит, — прошептал ребёнок. — Под половицами. Золотое и чешуйчатое. — Это наследие, — Он повернул голову, и его незрячие глаза, казалось, пронзили мальчика насквозь. — Мир будет называть это «темным даром». Они будут бояться твоего языка, как боялись моего. Но помни: змея не кусает того, кто признает её равной. Энн вошла в комнату, неся поднос с чаем. Её проклятие, когда-то терзавшее её тело, затихло под воздействием древних ритуалов крови, которые Оминис отыскал в архивах предков. Она выглядела строгой, но когда её взгляд падал на Адриана, в глазах вспыхивала болезненная нежность. — Альбус ищет его, — коротко бросила она. — В «Пророке» снова пишут о «Мальчике-Который-Исчез». Люциус Малфой рассылает ищеек. Он чует, что магия Поттеров не угасла, а смешалась с чем-то... более древним. Старший Гонт усмехнулся. Эта усмешка не сулила ничего хорошего его врагам. — Пусть ищут. Они ищут сироту со шрамом, забитого и послушного. А найдут лорда, который умеет шептаться с самой Тьмой. Слепой мужчина подошел к Адриану и положил руку ему на плечо. — Скажи ей, Адриан. Поприветствуй гостью. Из щели в стене выскользнула небольшая гадюка. Мальчик наклонился, его лицо осветилось странным, недетским спокойствием. — S-s-sayeth... s-s-shara... (Добро пожаловать, сестра), — прошипел он. Змея замерла, склонив голову перед ребенком. В этот момент на лбу Адриана шрам вспыхнул багровым, но мальчик даже не вздрогнул. Он больше не был жертвой того Хэллоуина. Он становился тем, кем Гонты должны были быть всегда — истинными хозяевами своей судьбы. — Скоро, — прошептал Оминис, чувствуя, как вибрация магии в комнате становится плотной, почти осязаемой. — Скоро Хогвартс узнает, что история не закончилась. Она просто сменила владельца.