Неучтенная переменная

— КТО, МАТЬ ВАШУ, ПЕРЕПИСАЛ МОИ РАСЧЁТЫ! — в светлой лаборантской с грохотом распахнулась дверь. Несколько молодых сотрудников мигом уткнулись в работу, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Кто бы ни был виноват в данной ситуации, в конечном итоге получат все. Строгий взгляд медленно обвёл всех присутствующих, пока не остановился на одной лохматой голове в углу комнаты. Одним движением руки юношу, на вид лет девятнадцати, подняли за шкирку и вывели из помещения. После чего наступила мёртвая тишина, а атмосфера стала напряжённой. Все мысленно попрощались с Хромом. — Делаем ставки, сколько дополнительных работ получит наш товарищ после очередного прокола? — из другой части кабинета послышался женский голос. Это была Кохаку, молодой, перспективный геофизик, которая уже в девятнадцать лет работала над научными исследованиями. Внешне она была миловидна, но спортивное телосложение сразу бросалось в глаза и словно говорило, что с ней шутки плохи. Волосы были хаотично убраны в хвост, чтобы те не лезли в лицо. Речь девушки немного снизила напряжение в помещении, и спустя какое-то время начался галдёж. Рабочая атмосфера стала чуть более оживлённой: одни ребята отошли за кофе, а другие сладко потягивались после долгого пребывания в одной позе. — Ха, да вы знаете Хрома, — начал один парень. Он демонстративно откинулся на спинку стула и продолжил: — Опять драматизирует проблемы, а потом не понимает, в чём дело. Мы работаем в реальном мире, а его детский взгляд на жизнь портит нам работу. Девушка рядом поддержала его: — Такими темпами мы просто не успеем к срокам. Рядышком, облокотившись об стол, пристроился юноша в белом халате. Он положил рядом планшет, на котором были выстроены графики КПД, и сделал глоток кофе. — А как по мне, Хром имеет огромный потенциал. В последнее время доктор Ксено завалил его работой над управляемым термоядерным синтезом. — Ага, недавно ездил в Принстонский университет, чтобы рассмотреть строение токамака, так после этого пару суток не выходил из лаборатории. Кохаку слушала их разговор со стороны. Для них Хром всегда был мечтателем, который хотел постигнуть тайны науки, но они не видели, каким он был в детстве, а она помнила. Помнила, как частенько они бегали в ближайший лес, чтобы пополнить свою коллекцию красивых камушков; изучали растения, которые росли возле дома, и иногда выбирались в поход. Она всё ещё помнила тот свежий ночной воздух, который заполнял её лёгкие, мокрую от дождя траву и сверкающие глаза Хрома, который с изумлением смотрел на звёзды. Это было приятное, беззаботное время. После своих вылазок они вместе изучали находки в маленькой лаборатории, которую Хром обустроил в отцовском гараже. Всё время их дружбы Кохаку видела, как парень стремился узнавать что-то новое. Его путь был полон проб и ошибок, но он никогда не сдавался, только шёл вперёд, как бы тяжело ему ни было. Уголки её губ сложились в искреннюю улыбку. Эти воспоминания с теплотой откликались где-то внутри неё. Хлопнула дверь, и на пороге появился Хром. Без лишних слов он прошёл к своему рабочему месту и начал что-то хаотично писать, параллельно встряхивая свои и так непослушные волосы. Он был встревожен, но не в плохом смысле. Какое-то чувство восторженности зародилось внутри него. Ребята были удивлены такому повороту событий, поэтому никто не осмеливался нарушить тишину. — Чего вы так смотрите на меня? — с искренним непониманием произнёс парень. Он поднял голову от записей и огляделся вокруг. — Тебе там Ксено чего такого сказал, что ты весь светишься? — ответила Кохаку, после чего все закивали в знак согласия. В помещении повисла тишина. Парень опустил голову вниз и выдохнул. — Мои расчёты работают, поэтому мы сможем полностью перейти на Гелий-3 в наших энергоустановках. --- В научном центре погасло последнее окно. Время было позднее, поэтому все уже закончили свою работу и разошлись по домам. Хром стоял на улице около входа и смотрел на звёзды. В руках он держал свой портфель, из которого так и валились рабочие бумаги. Вокруг стояла мёртвая тишина, и только далёкий шум машин долетал сюда, не в силах нарушить спокойствие. Вдруг кто-то положил ему на плечо руку. Это была Кохаку. Она тоже задержалась, чтобы доделать часть работы. В ответ парень только кивнул, не произнося ни слова, и продолжил уже в компании смотреть на небо. Сейчас, глядя на миллионы звёзд, он чувствовал, что они светят для него одного. Он испытывал усталость, но внутренний восторг не утихал, только сильнее разжигал азарт. Дальше — больше. — У тебя получилось, Хром, — первой нарушила тишину девушка. — Я сам в это не верю, — парень продолжал смотреть на звёзды, не отрывая глаз. — Столько раз доктор Ксено ругал меня за ошибки, и вот, наконец-то, мои старания дали о себе знать. — Гордись собой, Хром, — с теплотой произнесла девушка. Спустя какое-то время подъехало такси, и они в последний раз обменялись взглядами, перед тем как девушка села в машину. --- Мужчина лет двадцати семи стоял напротив зеркала в небольшой студии. За дверьми был слышен гул, который с каждой минутой усиливался. — Вот, Ксено, ты пришёл к своей цели, — мужчина шёпотом начал свой монолог. — Ты так долго шёл к этому, и вот сейчас нужно не ударить в грязь лицом. Он плюхнулся в кресло, продолжая смотреть на себя в отражении. Худой, бледный, невероятно уставший, но с некой искрой в глазах. Столько раз повторил заученные слова, вывел всё до идеала, вместе с командой составил безупречный план по реализации проекта — он был готов ко всему, но чего-то не хватало. Хотелось отбросить все человеческие факторы, но внутренняя ненависть пожирала. Ненависть? Но к кому? К тем, кто не в силах понять его потенциал, тем, кто сидит в своих выглаженных деловых костюмах с одним желанием — получить как можно больше денег, не думая о будущем и науке. С самого детства мечты о покорении мира и целой вселенной не давали ночами уснуть, а теперь он идёт на сцену, чтобы показать миру свои идеалы, которые свойственно понять далеко не каждому. Уже несколько раз его проект отклоняли, и это был его последний шанс. По закону жанра от размышлений его отвлёк стук в дверь. Это организаторы пришли сообщить, что скоро всё начнётся. Он поправил халат, в последний раз глянул на себя в зеркало и направился в сторону лектория. --- — Как думаете, доктор Джон, какие идеи нам покажут на этот раз? — мужчина средних лет в деловом костюме завёл разговор с соседом, чтобы разбавить время ожидания. — Профессор, даже не знаю, что предположить. На данный момент множество проблем стоит перед наукой. Ресурсы, экология, вопросы энергетики — эти темы сейчас в приоритете, поэтому будет выгодно продвигать именно их. — Хо-хо, полностью с вами согласен. В любом случае светлые умы смогут найти место среди нас. Гул потихоньку начал затихать, пока всё внимание не переключилось на сцену. По залу пролетело ритмичное цоканье каблуков. Ксено вышел без спешки, его походка была лишена суеты. Он положил перед собой планшет, окинул аудиторию долгим, оценивающим взглядом, полным превосходства. От этого взгляда по спине пробежали мурашки. Мужчина начал свою речь. — Цивилизация… это не философская абстракция. Это физический процесс. Процесс с чётко определёнными параметрами: потребление энергии и энтропии. Человечество подошло к критическому рубежу, где наши текущие энергетические бюджеты стали тормозом для следующего эволюционного скачка. Мы топчемся на пороге, не в силах сделать следующий шаг в эволюции наших технологий. Сегодня я пришёл не для того, чтобы просить одобрения. Я здесь, чтобы донести неизбежное и представить вам единственный логичный путь вперёд. Проект «Гелий-3», — Ксено на секунду замолкает. Где-то за кулисами Хром и несколько ребят включают презентацию. — Вы все слышали об этом изотопе. Но вы не понимаете его значения. Вы видите цифры в учебниках: термоядерная реакция D–He³. Вы читаете, что она обладает энергетическим превосходством и, в отличие от дейтерий-тритиевой реакции, является реакцией с минимальным наведением радиоактивности на конструкционные материалы реактора. Для вас это — сухая теория. Для меня это — аксиома нового мира. Луна — это не просто спутник. Это месторождение топлива на следующее тысячелетие. Концентрация гелия-3 в реголите, порядка 20–30 частей на миллиард, даёт энергетический эквивалент, превосходящий все известные запасы ископаемых ресурсов Земли на порядки. Задача не в «если», задача в «как». Моя команда завершила проектирование двух ключевых компонентов. Первый — многоразовая тяжёлая ракета-носитель. Её удельный импульс и массовое совершенство не имеют аналогов и обеспечат транспортировку ресурсов между Землёй и Луной. Мы не будем запускать игрушки. Мы развернём промышленную технику. Второй — лунный горнодобывающий комбайн, работающий с мгновенной магнитной очисткой изотопов. Его эффективность по извлечению чистого изотопа превышает 98,7%. Это не прототип. Это готовое к развёртыванию решение. Что это даст? Это возможность избавиться от энергетического голода на многие сотни лет вперёд. Создание двигателей для межпланетных кораблей, которые сделают Марс не целью, а промежуточной станцией. Мы покончим с эпохой энергетического соперничества на Земле, перенеся фокус в космос, где ресурсы безграничны. А самое главное — это решение проблемы управляемого термоядерного синтеза. Мы подошли к этому вопросу с новой точки зрения и нашли решение. Мы смогли увеличить коэффициент усиления мощности до пяти, и это только начало. Дальше — больше. И в скором времени мы сможем выйти на коммерческие проекты. Возражения? Они не имеют значения. Скептицизм — удел тех, кто боится масштаба. Я не предлагаю вам мечту. Я предлагаю вам инженерный проект по спасению человечества от самого себя. Это не обсуждение. Это — вызов. Лунная программа станет единственным приоритетом. История не спросит о ваших сомнениях. Она лишь зафиксирует момент, когда человечество сделало выбор между прозябанием и величием. Вопросы? Хотя я сомневаюсь, что они будут достаточно содержательными, чтобы представлять интерес. Последние слова пролетели вдоль помещения, и Ксено отступил на шаг назад, а его лицо осветилось холодным синим светом от планшета. Вызов и безразличие застыли в его позе. Он ожидал. В зале стояла гробовая тишина. Никто не осмеливался задать вопрос, а на лицах застыло изумление. — Я ошибся, — шепнул Ксено и сжал кулаки. — Это провал. В тот момент среди зрителей с места встал мужчина в костюме и громко захлопал. Он завёл целую толпу, и лекторий наполнился восторженными криками. Это было не просто смело, это было элегантно. Где-то за кулисами выдохнула команда учёного. Восторг захватил его с головы до ног. Столько проделанной работы, и вот, всё окупилось. Уголки его губ впервые за годы дрогнули, сложившись в непривычную, почти человеческую улыбку. Это было странное и прекрасное чувство — признание. И в этот миг его мир взорвался. Выстрел, такой же громкий, как аплодисменты, раздался в помещении. В этот момент ноги подкосились словно сами по себе. Кто-то с силой толкнул Ксено на пол, закрывая его от опасности. Запах мужского одеколона сразу же врезался в память учёного, ещё сильнее одурманивая сознание. Он чувствовал соприкосновение с чужим телом, но не в силах был сопротивляться, а звон в ушах оглушал. Какого черта?! Что происходит?! Время тянулось бесконечно. Через секунду Ксено упал на пол, и на щеке он почувствовал острую боль. Рука рефлекторно потянулась к ране, после чего тёплая кровь начала стекать по ладони. Зал наполнился криками. Несколько вооружённых людей окружили мужчину с пистолетом, заваливая его на пол. Люди выбегали из лектория, не думая о том, что происходит. Ксено через силу посмотрел на свой планшет с данными и потянулся к нему, желая спасти своё творение. Он не понимал, что происходит, но в голове билась лишь одна мысль: «Мой проект…». В это время к ним подбежало ещё несколько вооружённых людей. — Ранен, — прозвучал мужской голос около уха учёного. Без лишних вопросов Ксено подняли и увели в другую сторону. В это время учёный окончательно потерял сознание.