Неучтенная переменная

Яркий свет от ламп слепит глаза. Ксено не успевает проморгаться, как к нему кто-то подбегает и хватает за руку. Хватка сильная, но в ней нет плохих намерений. Зрение еще не сфокусировано, но образ Хрома он узнает сразу. Его испуганный вид говорит сам за себя. Он волновался, как и все, кто тогда стояли за кулисами и наблюдали за происходящим. Ксено смотрит спокойно, не двигаясь, пока в голову не приходит осознание. Страх окутывает, глаза расширяются, а боль на щеке становится более явной. Он аккуратно касается раны. Она не глубокая, но еще кровоточит. Все происходящее выглядит слишком абсурдно и по-киношному. — Что произошло? — мужчина спрашивает немного дрожащим голосом. Мысли спутаны, а тело не поддается: шоковое состояние еще не прошло. — Сейчас вы в безопасности, и это главное, — рядом звучит незнакомый мужской голос. Помимо ребят из команды Ксено, в помещении также находились охранники, одетые в военную униформу, и медицинский персонал. Ученый поднимает взгляд, но не отвечает. Глазами он пробегает по всем присутствующим и останавливается на знакомом силуэте. Ксено узнает мужчину, который толкнул его во время нападения. В этот же момент жгучее чувство отвращения родилось где-то глубоко внутри. Как он посмел так бестактно броситься на него и так просто скинуть его с трона, с вершины Олимпа, на которую он взбирался так долго и мучительно. Ксено только успевает направить свой гневный взгляд в сторону мужчины, как в моменте неизвестный оборачивается и посмотрит прямо на ученого. Их переглядывания прерывает девушка в белом халате, которая подошла, чтобы обработать рану на щеке. Ксено приходится переключить свое внимание на нее и свои болевые ощущения. Спустя некоторое время переговоры охранников прекращаются. — Сейчас неизвестно, с какой целью нападающий совершил выстрел, — низкий мужской голос проносится вдоль всего помещения, — но ранение несерьезное, поэтому рекомендуем вам вернуться домой и не покидать его без наших указаний. Расследование переносим на завтра, — его взгляд холоден, — Стенли, — он обращается к мужчине, который совсем недавно играл в гляделки с ученым, — убедись, что доктор Ксено доберется до дома живым и невредимым. После своих слов он прощается и уходит. В помещении наступает тишина. Хром с другими ребятами сидят на диване, ожидая указаний, но ученый не собирается больше тратить свое время и сразу встает с места, чтобы направиться к выходу. Ему нужно захватить вещи, чтобы дома разобраться с проектом и узнать, какой вердикт вынесли после его выступления. Сейчас чья-то компания не сильно симпатизировала, поэтому без лишних слов он выходит из медкабинета, не попрощавшись с помощниками. Но не один. Шаги сзади напрягают. — Мне не нужна помощь, — резко отзывается Ксено, даже не обернувшись. — Это не мое желание, а приказ сверху, — Стенли произносит это расслабленно, словно привык к подобному, и закуривает сигарету. — А я повторять не собираюсь. — Как и я. После того как они перекинулись фразами, оба вышли на улицу. Ксено тянется к телефону, чтобы вызвать такси, но понимает, что мобильник разряжен. Вокруг только тишина и неприятный запах сигарет. — Ну так что, поехали? — Стенли докуривает сигарету и выкидывает окурок. Ксено фыркает. Ему ничего не остается, как сесть в машину. Так они и провели всю дорогу в тишине и напряжении. С момента происшествия проходит несколько дней. Тихих, ничем не примечательных, но в то же время напряженных. Во всех новостных пабликах говорят о недавнем нападении, пользователи обсуждают, а Ксено наблюдает за всем со стороны, каждую минуту мониторит сообщения на почте, ожидая вестей о решении. Лишь иногда он все-таки встает из-за компьютера, чтобы приготовить еще одну порцию кофе. Возможно, уже двадцатую кружку за день, но он не ведет счет, иначе сердце откажет от одних чисел. Полное одиночество окутывает его как обычно, и только сообщения от Хрома или Кохаку нарушают тяжелую тишину. Они писали, с желанием узнать о состоянии ученого, но тот был не в лучшем расположении духа. В голове крутятся только одни мысли: «А что, если нет? Что, если я потерпел поражение? Что, если я подвел их?». Неопределенность давила как никогда раньше. Это могло бы продолжаться вечно, пока, словно по закону жанра, он не поднимает трубку от очередного звонка Хрома. — Ксено, приезжай в офис, это насчет проекта. Ученый на секунду замирает. Неужели они приехали лично сообщить свой вердикт? Это странно, но это волнует его намного меньше, чем сам приезд. Без лишних слов ученый накидывает пальто и выбегает на улицу. Дверь в главный корпус с силой распахивается, и на пороге появляется запыхавшийся Ксено. Он на секунду останавливается, чтобы отдышаться. Все-таки сидячий образ жизни сказался на его выносливости. После чего продолжает свой путь дальше. Ученый вбегает и с грохотом открывает дверь в лабораторию, где его ждут Хром и Кохаку. Они одновременно поворачиваются и с беспокойством смотрят на своего руководителя. Ксено ощущает на себе взгляды и поднимает подбородок, поправляя галстук. — Где они? — Уже в кабинете. Ученый кивает и уходит в сторону главного кабинета. В светлом кабинете сидят двое мужчин, ведя непринужденную беседу. В это время их спокойствие прерывает стук в дверь. Не слишком громкий, но настойчивый. Он не ждет, чтобы его впустили. Он предупреждает, что сейчас зайдет. Ксено заходит в помещение, поправляя галстук. Мужчины переключают свое внимание на ученого. — Доктор Ксено, — тот, что сидит слева, с сединой на висках и цепким взглядом, жестом приглашает его присесть. — Мы как раз обсуждали ваш проект. Присаживайтесь. Ксено не садится. Он застывает напротив стола, положив руки на спинку стула. — Я слушаю, — голос ученого звучит ровно, хотя внутри все сжимается. Он ждал вердикта несколько дней. Еще несколько секунд не решают ничего. Второй мужчина, более молодой, с аккуратной укладкой и дорогим костюмом, переглядывается с коллегой и начинает первым: — Ваша работа… впечатляет, доктор. Комиссия единогласна. Мы готовы инвестировать в ваш проект полный запрашиваемый объем средств. Ксено не позволяет себе выдохнуть. Он лишь сильнее сжимает пальцы на спинке стула, показывая, что ждет продолжения. Он слишком хорошо знает, что в таких разговорах главное — не сам факт согласия, а условия. — Однако, — вступает тот, что постарше, и Ксено мысленно усмехается: вот оно, — произошедший инцидент на презентации заставляет нас пересмотреть не сам проект, а условия его сопровождения. — Расследование ничего не дало, — продолжает старший. — Одиночка. Маньяк. Неважно. Важно то, что вы, доктор, являетесь единственным носителем ключевой информации и главным исполнителем. Вы — наш актив. Ксено чувствует, как к горлу подступает злость. Его называют активом. Вещью. Но он сглатывает. Деньги нужны. Без них проект умрет, а вместе с ним — годы работы. — Мы настаиваем на внедрении персонального протокола безопасности, — вступает молодой. Его голос мягок, но непреклонен, — с вами будет постоянно находиться сотрудник нашей службы безопасности. После услышанных слов Ксено ошарашенно смотрит на двух мужчин. — Мне не нужна нянька, — голос Ксено стал тише, но в нем появилась сталь, — я ученый, а не военный преступник. Я справляюсь сам. — Нам известно, как вы «справляетесь», доктор. Сидеть дома сутками, закрыться от всех и пить литрами кофе не самое лучшее, что вы можете сделать, — они следили за ним, — поэтому наши условия остаются прежними. Мы уже подобрали кандидатуру в охранники. — Не тот ли это господин, который «гарантирует мою целостность», используя меня как препятствие для пуль? — с дерзостью отвечает Ксено. Он вспоминает, как Стенли толкнул его. Рука невольно тянется к щеке, к заживающей царапине. Старший мужчина кивает, не выказывая смущения. — Стенли — лучший. И тот факт, что вы сейчас живы и говорите с нами, — лучшее тому подтверждение. Происходящее выглядит слишком абсурдно. Ксено не только будет находиться под присмотром кого-то, но еще и того человека, которого успел так сильно возненавидеть. — Хорошо, — Ксено отвечает спокойно, — но я ставлю свои условия. Мужчины переглядываются. Молодой кивает, позволяя говорить. — Первое: он не появляется в лаборатории в мои рабочие часы без моего разрешения. Второе: он не лезет в мои коммуникации и не цензурирует мою переписку. Третье: — Ксено делает паузу, подбирая слова, — он не разговаривает со мной. Пусть делает вид, что меня не существует, а я — что его. Мы коллеги по необходимости, а не друзья. — Последний пункт мы передадим, — в глазах молодого мелькает усмешка, — но я бы не был так категоричен, доктор. Стенли, насколько я знаю, тоже не ищет друзей. На этом их разговор окончен. Ксено в последний раз поправляет галстук, а затем покидает помещение. Ксено закрывает дверь и замирает. Кровь приливает к лицу. Его снова обвели вокруг пальца, но не успевает он выплеснуть весь гнев, как замечает Стенли, прислонившегося плечом к стене напротив. Тот не курит. Просто смотрит на ученого с тем же скучающим, невозмутимым выражением лица. — Ну что, — говорит Стенли, и в его голосе нет и капли радости, — работаем, доктор? Ксено сжимает челюсти. Ему хочется сказать что-то едкое, уничтожающее, но вместо этого он просто проходит мимо, бросив сквозь зубы: — Не отставай.