treat you better

Сеул встретил Ан Конхо не как блудного сына, а как чужака, чей статус теперь выжигал пространство вокруг него. В двадцать шесть он вернулся в город, который восемь лет назад вышвырнул его, разбитого и обескровленного. Конхо стоял у панорамного окна терминала Инчхона, наблюдая, как тяжелые капли дождя разбиваются о стекло. В Сиднее дожди были другими — теплыми, пахнущими океаном и свободой. Здесь же воздух был пропитан смогом, старыми деньгами и амбициями, от которых его тошнило. За восемь лет — четыре года изнурительной учебы в Австралии и четыре года работы «в полях» менеджмента — он превратился из влюбленного юноши в доминанта, чей запах удового дерева заставлял конкурентов инстинктивно опускать глаза. Он поправил рукав угольно-черного пиджака. В Австралии он жил просто. Вместе с Чжао Джеймсом, шумным наполовину тайцем, изучавшим туризм, и рассудительным канадцем Мартином Эдвардсом, будущим врачом, они делили быт и мечты. Конхо принципиально съехал из общежития на третьем курсе, отказавшись от родительских чеков. Он работал грузчиком, курьером, младшим аналитиком — он хотел знать вкус каждого цента, который заработал сам. Он хотел стереть из себя то бессилие, которое испытал перед богатством семьи Сон. Но Сеул помнил всё. — Господин Ан, машина подана. Госпожа Хеджин ожидает вас в головном офисе, — негромко произнес секретарь. Конхо кивнул, его взгляд оставался стальным. Его сестра, Ан Хеджин, за эти годы сотворила невозможное. Пока он закалял дух за границей, она, будучи доминантной альфой, подняла их семейный бизнес «с колен». Теперь это была империя, способная диктовать условия тем, кто раньше даже не здоровался с их отцом. Садясь в кожаное нутро лимузина, Конхо прикрыл глаза. В памяти всплыл выпускной вечер. Запах спелого персика, исходивший от Ом Сонхена, был настолько чистым, что казался святым. Тот их единственный, отчаянный поцелуй за школой... Сонхен тогда дрожал в его руках, и Конхо верил, что его доминантная сила сможет защитить их обоих. Он ошибся. Сон Джиху. Имя отозвалось в груди глухим рыком. Джиху не был доминантом по крови — он был им по праву чековой книжки. Его отец владел землей под ногами родителей Сонхена. Джиху всегда ненавидел Конхо за его природную стать, за его влияние на омег, за то, что Сонхен смотрел на Конхо с обожанием, а на него — с ужасом. Джиху не просто увел Сонхена. Он купил его. Он поставил его родителей перед фактом: либо их сын становится его мужем, либо они исчезают в долговой яме. Сонхен сдался. Он почти предал Конхо, уйдя к врагу без объяснений, оставив лишь записку: «Так будет лучше для всех». Конхо открыл планшет. Свежий отчет по семье Сон. Сон Джиху и Ом Сонхен официально женаты уже пять лет. На фотографиях со светских раутов Сонхен выглядел как призрак. Его персиковый аромат на этих снимках казался почти осязаемо увядшим. Он всегда был в закрытой одежде, а рядом неизменно стоял Джиху — раздобревший, с порочным лицом хулигана, который так и не повзрослел, но получил в руки власть. Джиху бездарно управлял наследством. Его компания трещала по швам, он винил в этом всех, кроме себя. И Конхо знал из донесений: Джиху срывался на муже. Он бил его, обвиняя в том, что Сонхен «приносит неудачу», что он требует слишком много внимания. Но самое страшное — Джиху пометил его. Метка альфы, который не является истинным, — это кандалы, которые гноятся и болят при каждом вдохе. «Я не хотел возвращаться, — подумал Конхо, глядя на пролетающие мимо серые улицы Сеула. — Но я не могу оставить его умирать в руках этого ничтожества». Машина плавно затормозила у небоскреба «Ан Групп». Конхо вышел, и охрана замерла. Его тяжелый, благородный запах уда мгновенно заполнил холл, вытесняя любой другой аромат.Он вернулся. И в его кармане лежал план поглощения активов Сон Джиху. Он собирался забрать у Джиху всё: его деньги, его статус и, наконец, его омегу. «I know I can treat you better than he can», — песня, которую он когда-то услышал в баре Сиднея, теперь стала его манифестом.