What the Night Takes (And How To Get It Back)

Майк пропустил занятия во вторник. И в среду тоже. В четверг он тоже хотел не идти, но Уилл не позволил. Сказал, что не хочет быть виноватым в том, что Майк провалит экзамены (которые уже были совсем скоро). Эти два дня они провели на телефоне и на встречах в колледже. Майк ходил с Уиллом на каждую из них. Куратор Уилла согласилась, что его оценки ухудшились, и чтобы защитить его дальнейшее обучение, ему нужно отчислиться на этот семестр. — Поскольку срок для обычного отказа от предметов уже давно прошёл, тебе понадобится справка от врача для медицинического отчисления. Я так понимаю, ты собираешься оформлять именно медициническое отчисление? — сказала добрая женщина, поправляя бумаги на столе и посмотрев на Уилла так, будто сказала больше взглядом, чем словами. Майк кратко объяснил, что мог, о проблемах Уилла со сном, потому что Уилл не мог вымолвить ни слова. Слово «отчисление» вспыхнуло у Уилла в голове. Но он кивнул, одновременно пытаясь понять, где взять справку от врача. Он не ходил к семейному врачу с одиннадцати лет. После событий в изнанке всем его здоровьем занималась Национальная лаборатория Хоукинса. Объяснять обычному врачу всю свою медицинскую историю было бы слишком сложно. Он подумал, что мог бы позвонить доктору Оуэнсу в новое учреждение в Индианаполисе. Но что если он начнёт задавать вопросы? — Медицинское отчисление защитит твой средний балл от влияния низких оценок, чтобы ты мог продолжить обучение в будущем. Это будет так, будто этого семестра вообще не было. Каждый раз, когда упоминались его плохие оценки, Уилл чувствовал, как будто внутри всё сжимается. Он всегда гордился тем, что учится отлично, и сейчас это казалось ещё одним почти смертельным ударом со стороны Изнанки. — Да, хорошо. Мы так и сделаем, — ответил за него Майк. — К сожалению, мы ничего не можем сделать с оплатой обучения и проживания. Вот этих слов Уилл и боялся. Он знал, что мама не станет злиться за то, что он «потратил впустую» почти 10 000 долларов во время полного физического срыва. Но от этого ему становилось только хуже — потому что, как ему казалось, она имела право злиться. Остаток дня прошёл как в тумане. Майк чётко следовал списку встреч с преподавателями и руководителями Уилла. Они забрали его материалы из разных аудиторий и студий — теперь всё это лежало кучей на кухонной столешнице. В четверг Уилл понял, что таблетки помогают. Они работают. Он начал принимать их раньше вечером, чтобы не просыпать слишком поздно, и постепенно начал входить в более стабильный режим. В 10 вечера он заваривал себе зелёный чай, говорил Майку, что собирается читать в кровати, и за закрытой дверью принимал таблетку. От неё становилось немного мутно в голове, края зрения будто смягчались. К 11 вечера он уже лежал в постели, укутанный, и мысли начинали расплываться. Он засыпал быстро и тихо, словно выключали свет. По утрам он просыпался сам — тело было медленным, но спокойным. Он не спешил вставать, говоря себе, что заслужил несколько тихих, спокойных утр после месяцев мучений. Иногда он засыпал снова два или три раза, прежде чем окончательно подняться. Проснувшись, он делал большую чашку кофе и давал своему телу время «собраться», чтобы руки и ноги снова начали нормально слушаться. Сидя на диване со второй чашкой кофе за день, он решил позвонить Джонатану и подтвердить, что они с Майком всё ещё могут взять его машину для поездки на следующий день. Он встал и медленно подошёл к кухонной стойке, прислонился к ней, снял трубку и набрал номер брата. — Алло? Джонатан слушает. — Привет, это я. — Уилл! Привет, брат. Как дела? Голос Джонатана был бодрым, но и мягким. Уилл всегда улыбался, когда слышал его — особенно если давно не разговаривал. — Хорошо, я в порядке. — Хорошо, — ответил Джонатан, но сделал паузу, будто чувствовал, что Уилл хочет сказать что-то ещё. — Вообще-то… я хотел спросить, ты дома? У меня есть… э-э… свободный день. Уилл собирался сказать ему, что взял академический отпуск. Но не по телефону. — Да, конечно, я был бы рад! Я вообще-то должен был выйти на работу, но я им больше не нужен. — Да? Круто! Я сейчас приеду. Уилл буквально слышал улыбку Джонатана через телефон. Они попрощались и повесили трубку. Уилл допил кофе и спустился к автобусной остановке перед их домом. Дом Джонатана находился на другом конце города, и на метро было бы быстрее. Но Уилл избегал метро любой ценой. В основном потому, что он — молодой гей в городе, полном ненависти и страха. Но ещё Уилл избегал метро потому, что в их первом семестре в Нью-Йорском университете у него случилась паническая атака в переполненном вагоне с застрявшей дверью. В вагоне было жарко, воздух был тяжёлым от дыхания чужих людей. А когда поезд стоял в тёмных тоннелях, Уиллу на секунду показалось, будто он снова в изнанке. Всего на мгновение — но этого хватило, чтобы его накрыла паника. Майк встал прямо перед ним, защищая от толчков, пока Уилл дрожал и изо всех сил пытался сдержать слёзы. Они вышли сразу же, как только двери наконец-то открыли, хотя до их дома оставалось ещё несколько километров. Поездка на автобусе была скучной. Обычно Уилл рисовал незнакомцев, чтобы скоротать время. Он достал свой маленький блокнот и огрызок карандаша, который всегда носил с собой, но никто в автобусе его не вдохновлял. А может, голова была слишком затуманена, чтобы рисовать. В любом случае, он просто смотрел в окно до своей остановки. От остановки до дома Джонатана было недалеко, воздух был тёплым. Уилл постучал в дверь крошечного таунхауса брата и стал ждать. Джонатан открыл дверь с широкой улыбкой — но она сразу исчезла, как только он увидел Уилла. — Что? — Уилл посмотрел на себя, подумав, что, может, пролил кофе на рубашку или вообще забыл надеть штаны. — Э-э… ничего! — Джонатан тут же натянул улыбку и отступил в сторону. — Заходи. Я только что сварил кофе, если хочешь. — Да, было бы здорово. «Третья чашка», — подумал Уилл, заходя внутрь. Джонатан закрыл дверь и пошёл за ним на кухню, немного отставая. Уилл резко обернулся: — Что? Чего ты на меня так смотришь? — Ничего! Просто… давно тебя не видел. — Он замялся, пристально глядя Уиллу прямо в глаза, словно специально не позволяя взгляду скользнуть по его худому лицу или телу. — Как ты вообще? Это звучало совсем не как обычный вопрос. — Нормально. Ну… то есть… наверное, не совсем нормально… Джонатан налил две чашки кофе и молча ждал продолжения. — Я… — бросил колледж… — У меня просто много всего происходит, наверное. — Ты можешь мне рассказать. Он говорил почти настойчиво, будто ждал признания. Уилл на секунду даже подумал, не экстрасенс ли он и не знает ли о его таблетках. — Да, знаю. Просто… мне нужно было самому во всём разобраться, прежде чем говорить об этом. Уилл обхватил чашку руками, глядя на маленькие пузырьки на поверхности кофе. Когда Джонатан не стал ничего добавлять, Уилл понял, что придётся сказать прямо. Иначе начнётся допрос. — Я ушёл с семестра, — выпалил он, пока не передумал. Лицо Джонатана снова помрачнело. — Ч-что?.. В его голове мгновенно закрутились худшие сценарии, которые могли заставить его трудолюбивого младшего брата бросить учёбу. Его травят. Ему скучно. Он не справляется. Он умирает. — Почему? — Это сложно. — Почему? — Джонатан не отступал. — Потому что— В коридоре зазвонил телефон. Оба повернули головы на звук. Как будто спасение по звонку. — Ты ответишь? — спросил Уилл. Джонатан колебался, но решил, что сможет продолжить разговор позже. — Мы не закончили, — строго сказал он, указывая на Уилла, и быстро пошёл к телефону. — Алло? Джонатан слушает. — Джонатан, привет, это Майк. Уилл у тебя? — голос Майка звучал поспешно, немного запыхавшийся. — Да, он здесь. Сказал, что у него «выходной», что очевидная ложь, потому что только что признался мне, что бросил учёбу. Джонатан бросил в сторону Уилла тяжёлый взгляд. Уилл исчез из кухни, скорее всего ушёл перебирать кассеты. — Ты знал об этом? — Да, — нервно сглотнул Майк. — Я помог ему. — Помог? В каком смысле? Что с ним происходит? Он… — голос Джонатана стал тише, — он выглядит ужасно. Майк замолчал. Если подумать, Уилл действительно сильно похудел. Просто Майк видел его каждый день и не замечал. Кожа бледная, под глазами тёмные круги. — Что с ним происходит, Майк? — тихо спросил Джонатан, в голосе слышались страх и защитная тревога. — Он… — Майк понимал, что это не его дело. Это между Уиллом и братом. Но Уилл вёл себя так странно, что Майк не был уверен, что он скажет правду. А держать всё в себе становилось слишком тяжело. — Его кошмары снова стали очень сильными. Каждую ночь, кажется. И это были не обычные кошмары. У него во сне начинались почти судороги. Он становился весь напряжённый, как каменный. — Что? Почему он мне не сказал? — Джонатан старался говорить тихо, чтобы Уилл не услышал. — Он хотя бы маме сказал? — Насколько я знаю — нет. Но он говорит, что ему лучше! И я ему верю. Он стал больше спать. Настроение вроде немного улучшилось. — Если ему лучше, тогда почему он бросил учёбу? — Ему было очень тяжело, Джонатан. Я думаю, он нормально не спал уже… несколько месяцев. Между ними повисла тяжёлая тишина. — Слушай, он бы просто провалил все предметы. А так он сможет вернуться к учёбе, когда станет лучше, и продолжить с того места, где остановился. Когда снова станет… здоровым. Джонатан не знал, что сказать. Его младший брат больше не приходил к нему, когда ему было плохо. И это ранило. — Он останется у меня сегодня. — Но— — Привези завтра его вещи, когда приедешь за машиной. — Он не может— — Пока, Майк. — Подожди— Джонатан резко бросил трубку и пошёл в гостиную, где увидел брата — тот сидел на полу, скрестив ноги, перед стойкой с кассетами. — Кто звонил? — спросил Уилл, не оборачиваясь. Он почти был уверен, что знает ответ. — Майк. Голос Джонатана был холодным и жёстким. Уилл ничего не ответил. Он просто перевернул кассету и начал читать список песен на обратной стороне. — Почему ты не сказал мне, что не спишь? — И что бы это изменило? — вздохнул Уилл. — В смысле что?! Я мог бы помочь! — Джонатан повысил голос и раздражённо развёл руками. Его злило ещё и то, что Уилл до сих пор на него не смотрел. — Как? — голос Уилла стал холодным, почти злым. Он сам не хотел так говорить, но будто говорил худший вариант его самого. Тот, который ненавидел всех и всё за то, что никто не спас его от этой судьбы. Хотя он знал, что это не их вина. Может, больше всего он ненавидел то, что, кажется, только он до сих пор страдает. Только он не может жить нормальной жизнью. — Ты бы отправился в прошлое и спас меня от похищения огромным монстром? — Уилл резко повернулся к брату, и в его глазах больше не было привычного света. — Или стёр бы мне память о том, как мной управлял телекинетический демон? Или, может, ты бы ничего не сделал. Потому что ничего сделать нельзя. И просто переживал бы за меня, как все всегда переживают, и обращался бы со мной как с тем маленьким ребёнком, которым я был, когда меня похитили. Между ними повисла тяжёлая тишина. Уилл бросил кассеты, которые держал на коленях, и встал напротив брата. — Я сломан, Джонатан. И меня нельзя починить. Я такой, какой есть. И не стоит втягивать вас всех в это. Они смотрели друг другу в глаза, словно это была игра «кто первый сдастся». — Уилл, — вздохнул Джонатан, — я переживаю за тебя. Посмотри на себя! — Он жестом указал на его тело, теперь явно слишком худое и слабое. — Тогда перестань переживать! Я справляюсь, как могу. И этого должно быть достаточно. Почему ты мне не доверяешь?! Уилл шумно выдохнул через нос и попытался обойти брата. — Увидимся завтра. — Нет— — Джонатан крепко схватил его за руку. — Не трогай! — закричал Уилл, резко вырываясь и поворачиваясь к нему. Уилл никогда не кричал… Глаза Джонатана стали твёрдыми. — Ты никуда не уходишь. — Да чёрта с два— — Ты остаёшься здесь сегодня. — Я иду до— — Или я звоню маме. Уилл замер. Он не мог рассказать маме. По крайней мере, не сейчас. Не пока он снова не станет «нормальным». Не пока не найдёт способ оставаться нормальным. Она будет переживать, приедет в Нью-Йорк, будет суетиться вокруг него… и точно найдёт его тайник с таблетками… — Я так и знал. Ты ей не сказал. — Скажу. — Когда? Тишина. — Не говори ей, — Уилл твёрдо посмотрел брату в глаза. Но взгляд Джонатана не смягчился. Уилл никогда раньше не видел в них такого огня. — Пожалуйста… — голос Уилла задрожал, плечи слегка тряслись, он сдерживал рыдание. Ему так надоело плакать. — Я сам должен ей сказать. Джонатан ненавидел это. Ненавидел, что ему приходится быть для Уилла почти родителем. Ненавидел, что Уилл чувствует себя в ловушке. И что не позволяет никому помочь. — Пообещай мне, что позвонишь ей, когда вернёшься из поездки. Уиллу не нравилось, что ему ставят сроки. Не нравилось, что он потерял контроль над ситуацией. И ещё больше — что так много людей знают, что ему плохо. Он согласился. Джонатан обнял его, а Уилл ответил на объятие лишь наполовину, без особого энтузиазма.