Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
Тувинский пахарь умирает — и становится Бет Грин.
Он знает будущее.
Но слабое тело и чужая семья могут сломать даже того, кто не боится смерти.
Примечания
— Земля везде одинаковая.Только люди забывают, как на ней выживать.
Посвящение
История о силе, которая не в теле, а в опыте.Буду рада отзывам — они очень помогают продолжать 💔
Часть 1. Дыхание гор и пыль Джорджииш
01 апреля 2026, 11:28
Последнее, что помнил Маадыр, был звук. Не грохот, нет. Это был глубокий, утробный вздох самой земли. Горный склон, напитавшийся многодневными дождями, вдруг потерял опору и двинулся вниз — тяжёлый, неовратимый, как гнев богов. Маадыр успел лишь подумать о жене. Она, верно, уже поставила чайник и поглядывала на дорогу, ожидая его «УАЗ», гружённый сеном. Он не успел испугаться. Холодная грязь захлопнула мир, как крышку сундука.
А потом пришёл свет.
Он был не горным, колючим и чистым, а каким-то липким, золотисто-белым, пробивающимся сквозь плотные кружевные занавески. Маадыр попытался вздохнуть, но грудь отозвалась резкой болью, а в затылке запульсировал тяжёлый, горячий свинец. Это не было похоже на смерть, которую обещали ламы.
Маадыр открыл глаза.
Потолок был белым, с аккуратными плинтусами. Пахло не соляркой и прелой травой, а чем-то приторно-сладким, лекарственным, смешанным с ароматом старого дерева и чистого белья. Он попытался поднять руку, чтобы коснуться виска, и замер.
Рука была тонкой. Кожа — бледной, почти прозрачной, без единой мозоли от узды или черенка лопаты. Пальцы — девичьи, длинные, с аккуратными ногтями. Маадыр зажмурился, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он помнил своё тело: крепкое, приземистое, с широкими плечами и лицом, изрезанным морщинами-траншеями от степных ветров.
Это сон, — подумал он. Голос внутри него звучал по-прежнему — низко, спокойно, по-мужски. — Просто предсмертный бред. Мозг умирает и показывает мне кино, которое мы смотрели с Чечек по вечерам.
Он снова открыл глаза и медленно повернул голову. На тумбочке стоял стакан воды и лежала раскрытая Библия. За окном расстилалось бесконечное марево знойного дня. Воздух там, снаружи, казался густым от влажности — совсем не такой, как сухой, звенящий воздух Саянских предгорий. Там, вдали, виднелся белый забор и бесконечные зелёные поля. Ферма.
Ферма Хершеля Грина.
Маадыр вспомнил. Дети подарили им с женой подписку на стриминг, и они, коротая зимние вечера, посмотрели все сезоны этого американского сериала. Жена плакала над судьбой Софии, а Маадыр лишь качал головой, глядя на то, как безалаберно герои относятся к укреплению периметра.
Теперь он был здесь. В теле Бет Грин. В теле девочки, которая только что упала, ударилась головой и должна была сломаться. Но вместо неокрепшей девичьей души в этой хрупкой оболочке теперь сидел старый тувинский пахарь.
Маадыр глубоко выдохнул. Внутри него разлилось странное, тяжёлое спокойствие. Если это правда, если его жизнь в Туве закончена... Что ж. Он прожил её честно. Дочери выданы замуж, внуки подрастают. Чечек... Она сильная. Она погорюет, но дочери не оставят её одну. Они приедут из Кызыла, заберут её к себе. У них там квартиры, работа. Она будет в безопасности.
А он? Он теперь Бет. И у этой Бет была семья, которая сейчас медленно сходила с ума от горя и страха.
Дверь скрипнула. Маадыр замер, глядя на входящего человека.
Это был старик. Высокий, с аккуратной седой бородой и глазами, в которых плескалась такая бесконечная усталость, что Маадыру на мгновение стало его жаль. Хершель Грин. Он нёс поднос, и его руки едва заметно дрожали.
Маадыр молчал. Он не знал, как звучит его новый голос. Он не знал, как вести себя, чтобы не выдать правду.
Хершель подошёл к кровати и поставил поднос на край стола. Он долго смотрел на «дочь», прежде чем заговорить.
— Бетти... — голос старика надломился. — Слава Богу. Патриция сказала, что ты пришла в себя.
Маадыр медленно облизнул сухие губы. Нужно было что-то сказать. Но вместо английских слов в голове всплыло привычное тувинское приветствие. Он вовремя прикусил язык.
— Воды... — прошептал он. Голос был высоким, ломким, совершенно чужим.
Хершель тут же поднёс стакан к его губам. Вода была ледяной и пахла хлоркой. Маадыр пил жадно, чувствуя, как жидкость стекает по горлу.
— Ты сильно ударилась, милая, — Хершель присел на край кровати, и матрас прогнулся под его весом. — Мэгги места себе не находит. Она... она думала, что мы потеряли и тебя тоже. После того, что случилось с Шоном и твоей матерью...
Старик осёкся. Он опустил взгляд на свои руки. Маадыр смотрел на него и видел не персонажа экрана, а отца, который только что запер свою жену и пасынка в хлеву, веря, что они просто больны.
Пауза затянулась. Маадыр чувствовал, как в комнате сгущается атмосфера безнадёжности. За окном запела какая-то птица — резко, радостно, совершенно не считаясь с тем, что мир катится в бездну.
— Где Мэгги? — наконец спросил Маадыр, стараясь придать голосу ту мягкость, которой ждали от Бет.
— Она на поле, — Хершель вздохнул, потирая лицо ладонью. — Проверяет ограду. Мы... мы должны быть осторожны, Бет. Ты ведь помнишь? Те существа... они всё ещё бродят в лесах.
Маадыр едва заметно кивнул. Он помнил гораздо больше, чем думал Хершель. Он знал, что через две недели здесь появится группа Рика Граймса. Знал, что этот тихий рай скоро превратится в пепелище. Но сейчас, глядя в окно на залитый солнцем двор, он чувствовал лишь одно.
Здесь была земля. Здесь был скот. И здесь были люди, которые нуждались в ком-то, кто не будет впадать в истерику.
Маадыр, в теле юной блондинки, посмотрел на свои ладони.
Ничего, — подумал он. — Земля везде одинаковая. Хоть в Сибири, хоть в этой вашей Америке. Чтобы выжить, нужно работать. И нужно иметь холодное сердце.
— Отец, — сказал он, и Хершель вздрогнул от того, каким ровным и взрослым стал тон его дочери. — Помоги мне сесть. Нам нужно многое обсудить. Про запасы. И про хлев.
Хершель замер, глядя на дочь так, будто видел её впервые. А Маадыр уже начал прикидывать в уме, сколько сена осталось в амбаре и хватит ли сил у этого девичьего тела, чтобы удержать винтовку.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.