Рыцарский ход

Всё изменилось в тот день, когда Субару попытался отдалиться. Это случилось не сразу. Просто однажды утром он проснулся с мыслью: «Я слишком много времени провожу с Рейнхардом». Мысль была не то чтобы тревожной, но настойчивой. Он вспомнил, как Рам вчера за ужином бросила: «Твой рыцарь сегодня не придёт? Или ты уже не можешь без него?». Сказано было с обычной язвительностью, но Субару зацепился за эти слова. Он правда не может без Рейнхарда? Он начал анализировать. Тренировки два раза в неделю. Ужины — три-четыре раза. Прогулки. Походы по магазинам. Иногда Рейнхард просто заходил «проведать» и оставался на несколько часов. Субару поймал себя на том, что ждёт этих встреч. Что его настроение поднимается, когда он видит знакомую белую фигуру. Что он ловит себя на мысли: «А что бы Рейнхард сказал по этому поводу?». Это было... неправильно. Он же мужчина. И Рейнхард — мужчина. Они друзья. Просто друзья. «Тогда почему у меня сердце колотится, когда он улыбается?» — спросил себя Субару и тут же отмёл этот вопрос как глупый. Он решил, что ему нужно немного пространства. Не портить отношения, просто... перестать быть таким доступным. В следующий вторник, когда Рейнхард пришёл на тренировку, Субару сказал, что у него дела. — Дела? — Рейнхард приподнял бровь. — Какие? — Личные, — Субару постарался, чтобы голос звучал твёрдо. Рейнхард посмотрел на него долгим взглядом. Субару показалось, что рыцарь видит его насквозь, что он уже всё понял и сейчас скажет что-то вроде «ты врёшь». Но Рейнхард просто кивнул. — Хорошо. Тогда в четверг? — В четверг я занят. — В пятницу? — В пятницу тоже. Рейнхард замолчал. В его глазах мелькнуло что-то, чего Субару не смог разобрать — удивление? Обида? Нет, скорее... просчёт. — Тогда на следующей неделе? — спросил Рейнхард, и его голос оставался абсолютно спокойным. — Давай посмотрим, — уклончиво ответил Субару. Он ждал, что Рейнхард начнёт задавать вопросы, давить, выяснять причину. Но рыцарь просто попрощался и ушёл. Субару остался один. Ему почему-то стало пусто. Он продержался три дня. На четвёртый день, когда он шёл по рынку, высматривая фрукты для Эмилии, рядом с ним бесшумно материализовалась знакомая фигура. — Рейнхард, я же сказал... — начал Субару, но осекся. Рейнхард выглядел... иначе. Не то чтобы расстроенным, нет. Скорее — сосредоточенным. Как перед важным боем. — Я хочу с тобой поговорить, — сказал он. — О чём? — О том, почему ты избегаешь меня. Субару вздрогнул. Он хотел соврать, сказать что-то про занятость, но под взглядом голубых глаз слова застряли в горле. — Я... — начал он и запнулся. — Не надо врать, — мягко сказал Рейнхард. — Ты плохо врёшь. И я знаю, что у тебя не было никаких дел в эти дни. Ты просто не хотел меня видеть. — С чего ты взял? — Рам рассказала. Субару мысленно выругался. Конечно, Рам. — Слушай, — он вздохнул. — Я просто... подумал, что мы слишком много времени проводим вместе. И это... ну, это странно. — Странно? — Рейнхард наклонил голову. — Ну да. Я же не девушка, чтобы с тобой... ну, знаешь... — Субару чувствовал, что краснеет, и ненавидел себя за это. — Мы друзья. Друзья не проводят столько времени вместе. Это... это выглядит как... Он не договорил. — Как что? — спросил Рейнхард. Субару открыл рот, закрыл, потом выпалил: — Как свидания! Тишина. Рейнхард смотрел на него так, будто только что услышал что-то, что сам давно знал, но не ожидал, что это назовут вслух. — А если это свидания? — спросил он. Субару показалось, что земля уходит из-под ног. — Что?.. — Если это свидания, — повторил Рейнхард. — Что тогда? — Рейнхард, это не смешно, — голос Субару сорвался на писк. — Я и не смеюсь, — Рейнхард шагнул к нему. — Я задаю серьёзный вопрос. Субару попятился, упёрся спиной в прилавок. — Ты... ты не можешь... мы же оба... — Оба мужчины? — закончил за него Рейнхард. — Да. И что? — Как «что»?! Это же... это... — Неприемлемо? — в голосе Рейнхарда появились металлические нотки. — Для кого? Для тебя? Или для тех, кто смотрит? Субару молчал, судорожно соображая. — Я не тороплю тебя, — сказал Рейнхард. — Я вообще не собирался говорить об этом сейчас. Но ты начал избегать меня, и я должен был понять причину. Теперь я её понял. Он развернулся и пошёл прочь. — Подожди! — окликнул Субару. Рейнхард остановился, но не обернулся. — Я... я не говорю, что это неприемлемо, — выдавил Субару. — Я просто... я не понимаю. Зачем я тебе? Ты — Рейнхард ван Астрея. Ты можешь иметь кого угодно. — Я не хочу кого угодно, — Рейнхард повернулся. — Я хочу тебя. Сказал это так просто, будто речь шла о том, чтобы выбрать лапшу в лавке. Субару почувствовал, что его сердце сейчас выскочит из груди. — Но... почему? Рейнхард вернулся. Подошёл вплотную. Субару чувствовал его запах — ветер, сталь и что-то едва уловимое, вроде утренней свежести. — Потому что ты смотришь на меня как на человека, — сказал Рейнхард. — Потому что ты не боишься меня. Потому что ты можешь сказать мне «нет» и не чувствовать себя виноватым. Потому что ты — единственный, кто видит не Святого Рыцаря, а просто Рейнхарда. Он протянул руку и осторожно коснулся щеки Субару. Ладонь была прохладной, но прикосновение обожгло. — Я не прошу ответа сейчас, — сказал Рейнхард. — Я прошу только одного: перестать убегать. Если ты не хочешь видеть во мне ничего, кроме друга — я приму это. Но позволь мне остаться рядом. Позволь мне надеяться. Субару смотрел в эти глаза — небесно-голубые, ясные, спокойные — и понимал, что проиграл. Проиграл ещё тогда, на крыше, когда Рейнхард впервые назвал его по имени. — Я не буду убегать, — сказал он хрипло. — Но я... мне нужно время. Понять. Разобраться в себе. — Хорошо, — Рейнхард убрал руку. — Я подожду. Он улыбнулся — той самой краешком губ улыбкой — и исчез в толпе. Субару остался стоять посреди рынка с бешено колотящимся сердцем и дурацкой улыбкой на лице. «Что за жизнь, — подумал он. — То тебя убивают раз за разом, то сильнейший рыцарь королевства признаётся тебе в чувствах посреди рыбного ряда». Он постоял ещё минуту, потом глубоко вздохнул и пошёл домой. Время ему действительно понадобилось.