Рыцарский ход

Следующие две недели были самыми странными в жизни Субару. Рейнхард сдержал слово: он не давил. Он не назначал свиданий, не делал двусмысленных намёков, не пытался затащить Субару в постель. Он вообще вёл себя так, будто того разговора на рынке не было. Почти. Потому что кое-что изменилось. Рейнхард стал чуть ближе. Он больше не держал дистанцию в полшага — теперь он мог стоять рядом так, что их плечи почти касались. Он чаще смотрел на Субару — не навязчиво, а так, словно любовался чем-то, что видел только он. Он начал называть его по имени — «Субару», и от этого имени, произнесённого его голосом, у Субару каждый раз перехватывало дыхание. Субару пытался разобраться в себе. Он задавал себе вопросы: что он чувствует? Что он хочет? Боится ли он того, что общество скажет? Или боится того, что Рейнхард однажды поймёт, что ошибся? Он говорил об этом с Беатрис. — В конце концов, я же могу спросить у тебя совета? — сказал он, сидя в библиотеке и глядя на девочку, которая делала вид, что читает книгу, но на самом деле уже пять минут не переворачивала страницу. — У тебя есть сердце, — фыркнула Беатрис. — Спроси у него. — Оно говорит что-то непонятное. — Тогда, может, оно говорит правду, а твоя голова просто слишком глупа, чтобы её понять? Субару вздохнул. — Бездна, — пробормотал он. — Я влюбился в Рейнхарда. Сказал это вслух — и почувствовал, как с плеч свалилась гора. Потому что это была правда. — И что в этом плохого? — Беатрис отложила книгу и посмотрела на него с неожиданной серьёзностью. — А ничего? — Субару развёл руками. — Он мужчина. Я мужчина. В моём мире за это... — Твой мир далеко, — перебила Беатрис. — А здесь ты в Люгнице. И здесь, если ты не забыл, кандидаты на трон — женщины, а магией владеют все, независимо от пола. Или ты думаешь, что в королевстве, где правят женщины, мужчинам запрещено любить друг друга? — Нет, но... — Тогда что тебя останавливает? Субару замолчал. Он думал, что его останавливает страх осуждения. Но сейчас, когда он честно спросил себя, то понял: дело не в этом. Дело в том, что он боялся не оправдать ожиданий. Что Рейнхард, который видел в нём что-то особенное, однажды поймёт, что ошибся. Что Субару — просто обычный парень, который иногда умирает, а иногда нет, и который не умеет даже нормально фехтовать. — Я боюсь, что он разочаруется, — признался он. Беатрис вздохнула с видом человека, который устал объяснять очевидные вещи. — Субару, — сказала она. — Этот человек разорвал контракт с кандидатом на трон, потому что та попыталась его использовать. Он не из тех, кто разочаровывается в людях из-за мелочей. Он из тех, кто вообще редко к кому-то привязывается. Если он выбрал тебя — значит, ты действительно ему нужен. — Откуда ты знаешь? — Я умнее тебя, — отрезала Беатрис. — А теперь иди. И перестань мучить себя и этого рыцаря. Субару вышел из библиотеки с лёгким сердцем и тяжёлым пониманием того, что теперь ему нужно будет сделать следующий шаг. Самому. Он нашёл Рейнхарда на тренировочном плацу. Рыцарь стоял в центре с закрытыми глазами, меч был вложен в ножны, руки опущены. Он напоминал статую — совершенную, невозмутимую, прекрасную. Субару подошёл, и Рейнхард открыл глаза. — Субару, — сказал он. — Что-то случилось? — Случилось, — Субару остановился в трёх шагах. — Я понял. Рейнхард молчал, ожидая. — Я понял, что чувствую, — Субару говорил медленно, подбирая слова. — И я понял, что боюсь. Не того, что люди скажут. А того, что ты... что я не тот, кого ты ищешь. Рейнхард сделал шаг вперёд. — А кто, по-твоему, я ищу? — Не знаю. Кого-то... лучше. Достойного. Рейнхард шагнул ещё раз. Теперь между ними было меньше метра. — Ты думаешь, я ищу достоинства? — спросил он. — Силу? Красоту? Родословную? — Ну... обычно ищут что-то из этого. — Я ищу покой, — Рейнхард протянул руку и взял Субару за запястье. — Я ищу человека, рядом с которым я могу быть собой. Не героем. Не оружием. Не символом. Просто... человеком. Он сжал запястье чуть сильнее, и Субару почувствовал, как его пульс отдаётся в пальцах Рейнхарда. — Ты даёшь мне это, Субару. Ты единственный, кто даёт мне это. Субару смотрел в его глаза и не мог отвести взгляда. — Я не умею драться, — сказал он. — Я научу. — Я иногда делаю глупости. — Я люблю твои глупости. — Я... я могу умереть. Снова. Рейнхард замер. Его лицо стало жёстче. — Пока я рядом, ты не умрёшь, — сказал он. — Никто не сможет тебя убить. Клянусь. — Ты не можешь этого обещать, — прошептал Субару. — Я Рейнхард ван Астрея, — в голосе рыцаря зазвенела сталь. — Я могу всё. Субару рассмеялся — нервно, сбивчиво. — Ты невыносим, знаешь? — Знаю, — Рейнхард улыбнулся. — Но ты всё равно меня выбрал. — Я не говорил, что выбрал. — Ты пришёл, — просто сказал Рейнхард. — Это уже выбор. Он отпустил запястье Субару и сделал шаг назад. — Я не буду тебя торопить, — сказал он. — Я уже говорил: я подожду. Но теперь я знаю, что ты тоже чувствуешь, и это... это много значит для меня. Субару смотрел на него и думал о том, как этот человек умудряется быть одновременно самым сильным и самым терпеливым из всех, кого он знал. — Рейнхард, — позвал он. — Да? — Поцелуй меня. Рейнхард моргнул. Впервые за всё время Субару увидел на его лице растерянность. — Что? — переспросил рыцарь. — Я сказал: поцелуй меня, — повторил Субару, чувствуя, как щёки заливает краска. — Не сейчас, так потом. Не сегодня, так завтра. Но я хочу... я хочу знать, что это настоящее. Рейнхард смотрел на него долгим взглядом. Потом шагнул вперёд, поднял руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся его губ. — Не сегодня, — сказал он тихо. — Когда ты будешь готов. Когда не останется сомнений. — А если они никогда не исчезнут? — Тогда мы будем ждать вечность, — Рейнхард убрал руку. — Я никуда не тороплюсь. Субару хотел возразить, но в этот момент понял: Рейнхард прав. Он ещё не готов. Он хочет — да, он хочет этого безумно, но где-то внутри ещё теплится страх, который может всё испортить. — Ладно, — выдохнул он. — Твоя взяла. — Это не соревнование, — возразил Рейнхард. — С тобой всё соревнование, — фыркнул Субару. — Ты даже в признаниях умудряешься быть главным. Рейнхард рассмеялся. Смех у него был тихий, чистый, и от него у Субару защемило сердце. — Идём, — сказал рыцарь. — Я угощу тебя лапшой. — Это свидание? — спросил Субару, идя следом. — Если ты хочешь, чтобы это было свидание. — Я... да. Хочу. Рейнхард обернулся. В его глазах светилось что-то тёплое, живое, совсем не похожее на холодный блеск Святого Меча. — Тогда это свидание, — сказал он. И они пошли ужинать.