Тихо. Рядом. Навсегда

Сегодня я перебирала старые блокноты, тетрадки, которые служили моими личными дневниками. Листала страницы, исписанные аккуратным почерком, который кричал о планах, целях, мечтах. А потом наткнулась на маленький, почти забытый листок, заложенный в самый конец блокнота. Там было написано дрожащим, неуверенным почерком: «Мама говорит, что слово «люблю» для меня слишком сильное. Но как это может быть просто симпатией, если я думаю о нём каждую секунду и уже представляю, как мы идём под венец? Наверное, это всё-таки она и есть — самая настоящая любовь».   Я столько лет отрицала и заглушала свои чувства, которые сейчас так и рвутся наружу. Я провела лучшее лето в своей жизни. Впервые в жизни я чувствовала себя счастливой и главное - любимой. А сейчас лежу в своей старой кровати в мамином доме, а за стеной слышно, как она всё так же решает, что мне лучше, — хотя у меня уже есть дочь, которая спит в соседней комнате. Закрываю глаза и вспоминаю его: его руки, его голос, нашу последнюю ссору, после которой я сбежала сюда, в это пропитанное контролем детство, и всё внутри сжимается от мысли, что я снова выбрала быть послушной дочерью, а не женщиной, которая любит. Я лежу в темноте и прокручиваю в голове сотни вариантов. Может, написать ему: «Я была дурой, это я не верила, и наказала нас обоих за свои же страхи»? Но слова кажутся такими пустыми после того, как я своими руками разбила то, что мы строили вместе. Мне страшно, что он уже не захочет слушать, что право на ещё один шанс я уже использовала. Но если я не скажу сейчас, то буду ненавидеть себя всю жизнь. Просто приехать к нему, посмотреть в глаза и признать: это я не доверяла, это я облажалась, а он не заслужил ни капли моих сомнений. И пусть даже пошлёт меня куда подальше — хотя бы узнает, как мне жаль и что без него этот мамин дом никогда не станет моим настоящим домом. Мысль о детях кольнула особенно сильно. Я видела, как Кристина смотрит на Серёжиного Ваню, и узнаю в этом взгляде себя двадцать пять лет назад. Те же замирания, те же робкие улыбки за партой — они теперь сидят за одной, как когда-то сидели мы с Серёжей. И если я сейчас всё сломаю своим глупым недоверием, то сломаю не только свою вторую попытку на счастье, но и ту тонкую нить, которая, кажется, связывает наших детей.