Тихо. Рядом. Навсегда

В тот месяц, когда Кристина и Ваня уехали в лагерь, Света с Серёжей словно вернулись в своё собственное детство — только теперь у них было то, о чём они когда-то даже мечтать не смели. Время принадлежало только им. Первые дни они просто отсыпались, валяясь в постели до обеда, переплетённые друг в друга, будто боялись, что этот сон закончится. Серёжа приносил кофе в постель, а Света сонно улыбалась, чувствуя его губы на своих волосах. Они целовались так, словно хотели наверстать все двадцать лет, когда вместо этого стеснялись, ссорились, женились на других и делали вид, что ничего не было. — Иди сюда, — шептал он, притягивая её к себе, и она шла, всегда шла, потому что его руки были единственным местом на земле, где она чувствовала себя дома. Однажды Серёжа решил, что Света должна уметь за себя постоять. — А вдруг меня рядом не будет? — сказал он с усмешкой, хотя они оба знали — теперь он никуда её не отпустит. Он вытащил её во двор, натянул на её руки огромные боксёрские перчатки, которые болтались на её тонких запястьях, и встал напротив. — Бей, — скомандовал он, прикрываясь ладонями. — Я не могу ударить тебя! — Можешь. Я не сахарный. Она неуклюже замахнулась, промахнулась и чуть не упала. Серёжа рассмеялся, подхватил её за талию, и вместо того чтобы учить дальше, начал целовать её шею, подбородок, уголки губ, пока она не забыла, зачем вообще выходила на улицу. — Ты плохой тренер, — выдохнула она, когда он закинул её на плечо и понёс обратно в дом. — Зато твой, — ответил он и поцеловал её уже на пороге, медленно, так, что у неё подкосились ноги. Они гуляли допоздна, держась за руки, как подростки, которых никто не ждёт дома. Сидели на той самой крыше, пили чай с малиной. Он рассказывал ей про свою жизнь без неё, про то, как каждый раз на уроках искал её глазами, а когда находил — отводил взгляд, потому что боялся, что она увидит в нём то, что он сам боялся признать. — Дурак, — тихо сказала Света, уткнувшись носом в его плечо. — Дурак, — согласился он. — Но теперь умный. Они целовались везде: на кухне, когда она резала помидоры, и он подходил сзади, обнимал и заставлял нож забыть про ужин; в коридоре, когда она собиралась в душ, а он ловил её за руку и прижимал к стене; в машине, когда вечером возвращались из кино, и вместо того чтобы выйти, оставались сидеть на парковке, потому что расцепиться было невозможно. Света смеялась сквозь поцелуи, чувствуя, как внутри разливается то самое тепло, которого ей так не хватало все эти годы. Она думала о том, что их Кристина и Ваня сейчас где-то там, у костра, наверное, тоже держатся за руки под чужим звёздным небом, и на мгновение ей становилось страшно — а вдруг они повторят их путь, полный пропущенных лет и ненужных обид. Но Серёжа, словно чувствуя её мысли, крепче сжимал её пальцы и шептал: — Не думай о них сейчас. Думай о нас. — Я всегда думаю о нас, — отвечала она. И это было правдой. Потому что всё остальное — мамины упрёки, бывшие мужья, детские страхи — осталось где-то там, за пределами их маленького мира, где были только они, их дом и это долгожданное, выстраданное «рядом».