Плутон

Вечер продолжался в атмосфере абсолютного домашнего тепла. Нарин зашла на кухню, чтобы помочь Ооб с десертом, но на мгновение замерла у дверного проема. Отсюда открывался идеальный вид на гостиную, где Ай и Мэй снова затеяли свою любимую игру. Мэй сидела, скрестив руки на груди и подчеркнуто глядя в сторону, — это была «сценка» за очередную «провинность» Ай. Ай, состроив самое раскаявшееся лицо в мире, придвинулась вплотную, пытаясь поймать взгляд любимой. Она шептала ей что-то на ухо, осыпала поцелуями щеки и виски, но Мэй оставалась «непреклонна», лишь забавно дергая плечом, когда губы Ай касались её кожи. Нарин улыбнулась и отвернулась к Ооб, помогая той расставлять чашки. Они мило болтали о пустяках, как вдруг из комнаты донесся синхронный, протяжный звук: — У-у-у-у-у-у! — Ай и Мэй, на мгновение забыв про свою ссору, в унисон дразнили Нарин и Ооб, заметив их нежные переглядывания на кухне. Ооб мгновенно вспыхнула, а Нарин застенчиво опустила глаза. — Ой, всё! — крикнула Ооб, хватая кухонное полотенце. — Сейчас я приду и надаю Ай по лбу за такие звуки! Ооб решительно направилась в зал. Нарин, заинтригованная, последовала за ней, но остановилась в тени коридора, наблюдая за развернувшейся картиной. Сестры снова начали «ссориться» через Мэй, которая сидела между ними как живой щит. В какой-то момент Мэй, устав от их шума, быстро дала обеим по легкому щелбану. Ай и Ооб синхронно охнули, схватились за лбы и с одинаковым выражением «смертельной обиды» отвернулись от Мэй в разные стороны. Мэй замерла в шоке, переводя взгляд с одной на другую: — Эй! Вы чего? Это я должна была обидеться! — возмутилась она, но сестры продолжали играть свои роли. Ооб демонстративно пересела на край дивана поближе к Ай и зашептала ей, кивая на Мэй: — Видала, какая она плохая? Совсем нас не ценит, дерется... Давай дружить против неё? Ай на секунду замялась. Она посмотрела на Мэй, встретилась с её «опасным» прищуром и мгновенно поняла: если она сейчас согласится с сестрой, её ждет холодная постель и неделя без поцелуев. — Прости, Ооб, — быстро выпалила Ай, разворачиваясь к Мэй и крепко обхватывая её. — Я выбираю жизнь! Ооб закатила глаза, всплеснув руками: — Боже, как быстро ты сдулась! Никакой солидарности между близнецами! Она со смехом вернулась на кухню к Нарин, а в гостиной Ай и Мэй уже забыли про обиды. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели в глаза так нежно, словно в этом взгляде была вся их вселенная. Нарин, глядя на них, поняла: эта игра в «обиды» и «утешения» была лишь еще одним способом сказать «я люблю тебя» миллион раз за вечер. Вечер катился к своему логичному, уютному финалу. Когда Нарин и Ооб, наконец, расставили все чашки и вернулись в гостиную, Ай и Мэй о чем-то сосредоточенно шептались, склонив головы друг к другу. Мэй слегка улыбалась, а Ай, как ни в чем не бывало, тянулась к тарелке с закусками. Они сели напротив, и в комнате повисла на мгновение тишина, которую Ай нарушила самым будничным тоном, какой только можно было представить. Она закинула в рот дольку помидора и, продолжая жевать, совершенно непринужденно произнесла: — А, кстати, чуть не забыла... Знаете, хотела сказать: мы вас приглашаем на нашу с Мэй свадьбу через месяц. Так что ничего не планируйте, ладно? Ооб, которая в этот момент как раз подносила чашку к губам, поперхнулась и едва не выронила её. — ЧТО?! — выкрикнула она, округлив глаза. — Ты сейчас серьезно это сказала? Вот так, между делом?! Ай проглотила помидор и совершенно спокойно кивнула, будто речь шла о походе в магазин. Она взяла руку Мэй в свою, подняла её и продемонстрировала изящное кольцо на безымянном пальце, а затем показала такое же на своей руке. — Ну да, — усмехнулась Ай. — Ты же у нас «внимательная», всё со своей Нарин переглядываешься, кольца в упор не видишь. Вот сама решила сказать, а то до банкета бы не заметила. У Ооб в ту же секунду на глаза навернулись слезы. Она смотрела на их переплетенные пальцы и чувствовала, как внутри всё переворачивается от невозможного, чистого счастья. Полгода назад она и представить не могла, что будет так искренне рада союзу своей сестры и своей бывшей девушки. Все старые шрамы окончательно затянулись. Она вскочила с места, подбежала к ним и обняла их двоих так крепко, что Мэй даже охнула. Ооб прижалась к ним лбом, не сдерживая всхлипа радости. — Эй, ну всё, давай только сопли тут не разводи, — подразнила её Ай, хотя сама уже шмыгала носом от избытка чувств. — Весь праздник нам сейчас зальешь слезами. Ооб, не разрывая объятий, в шутку ударила Ай в плечо: — Заткнись, я имею право! Моя единственная несносная сестра женится! Ай лишь громко рассмеялась, прижимая сестру и невесту к себе. Нарин стояла рядом, вытирая уголки глаз и улыбаясь этой невероятной семье. Плутон перестал быть одиноким — он стал центром целой вселенной, где каждый нашел свое место и свою любовь. День свадьбы был пропитан ароматом жасмина и свежестью морского бриза. Терраса, украшенная белыми цветами, выходила к океану, чьи волны тихо шептали поздравления. Айстояла у алтаря в элегантном костюме, нервно поправляя манжеты. Её сердце билось так сильно, что казалось, его слышат все гости. Музыка сменилась на нежную мелодию скрипки. Все встали. В начале дорожки появилась Мэй. Она была в ослепительно белом платье, которое струилось по её фигуре, как лунный свет. Её взгляд — ясный, зрячий и бесконечно влюбленный — был прикован только к одной женщине. Когда Ай увидела Мэй, весь мир вокруг перестал существовать. Перед глазами вспыхнули годы: библиотека, темнота, ложь, авария сестры и тот момент, когда Мэй впервые посмотрела на неё по-настоящему. Ай буквально разрыдалась. Слезы сами покатились по щекам, плечи задрожали от переизбытка чувств. Она не могла поверить, что эта невероятная женщина, прошедшая через тьму, теперь идет к ней, чтобы стать её женой. Мэй подошла к алтарю. Она не ждала начала церемонии. Мэй подняла ладони и аккуратно вытерла слезы с глаз любимой, нежно поглаживая её по щекам. — Не плачь, мой Плутон, — прошептала она так, что слышала только Ай. — Я здесь. Они произнесли свои клятвы. Это не были заученные фразы — это были слова о свете, который они нашли друг в друге, и о том, что даже самая густая тьма бессильна перед истинной любовью. Когда регистратор объявил их супругами, они слились в нежном и говорящем обо всем на свете поцелуе. В этом касании было всё: прощение за прошлое, благодарность за настоящее и обещание вечного будущего. Спустя пару часов, в разгар свадебного торжества, Ооб стояла у бара с бокалом шампанского, наблюдая за молодоженами. Она невольно усмехнулась. — Ничего не меняется, — тихо сказала она Нарин, стоявшей рядом. Ай и Мэй сидели за своим столом, но сценарий был всё тот же. Мэй, лукаво прищурившись, что-то шепнула Ай и картинно отвернулась, «обидевшись» на какую-то мелочь. Она явно дразнила жену, зная, что Ай не выдержит и секунды их «ссоры». Ай, как и всегда, мгновенно поддалась. Она притянула Мэй к себе, обнимая со спины, и начала буквально зацеловывать её — в висок, в щеку, в плечо, шепча извинения и комплименты. Мэй пыталась сохранять серьезный вид, но через мгновение сдалась, заливаясь счастливым смехом и подставляя лицо под ласки Ай. Они были всё теми же — дразнящими, влюбленными и бесконечно тактильными. Ооб смотрела на них и понимала: этот «сахар» в её крови теперь будет всегда, и она не променяла бы это чувство ни на что на свете. Семья была в сборе, тьма отступила, а впереди у них была целая жизнь, полная зрячей и осознанной любви. Вечер был в самом разгаре, и Ай, заметно расслабившаяся от нескольких бокалов шампанского, превратилась в самую общительную невесту на свете. Она порхала между столиками, громко смеялась, обнимала старых знакомых и искренне интересовалась делами каждого гостя. Мэй сидела за их главным столом, подперев подбородок рукой, и с нескрываемым обожанием наблюдала за женой. Ей безумно нравилась такая Ай — шумная, открытая, с блестящими глазами и чуть неровной походкой. В этом не было больше той скованной девушки, которая когда-то пришла к ней «расставаться». Ай, пошатываясь, направилась к столику, где Ооб и Нарин тихо ворковали, наслаждаясь моментом уединения. Она бесцеремонно вклинилась между ними, нарушая их идиллию. Ооб обернулась на сестру с притворным «злобным» взглядом: — Ай, ты серьезно? Мы тут вообще-то заняты! — Сестра пришла к тебе поговорить! — заявила Ай, победно вскинув указательный палец. — Удели мне пять минут, имею право, я сегодня главная! Ооб вздохнула, но тут же мягко положила руку на плечо сестры, притягивая её ближе. Ай начала нести всё, что только приходило в её хмельную голову: спрашивала о планах на детей (от чего Ооб покраснела), рассуждала о цвете штор и клялась в вечной любви всем присутствующим. Ооб лишь улыбалась, слушая этот поток сознания, но разговор получился на удивление душевным — они смеялись над старыми обидами и просто наслаждались этим теплом, которое должно быть у двух идентичных половинок. Мэй поняла: пора спасать ситуацию и забирать свою «звезду» вечера. Она бесшумно подошла к ним и встала прямо над Ай. Та аккуратно, чуть заторможенно подняла взгляд и, увидев любимую жену, расплылась в самой глупой и счастливой улыбке. — Ооб... — пьяненько и очень важно произнесла Ай, пытаясь встать. — Мне пора. Жена пришла. Видишь, какая она строгая? Всё, я пошла. Она вцепилась в руку Мэй, как в спасательный круг, и они медленно пошли обратно к своему столу. Как только они сели, Ай тут же «сломалась». Она приютилась к Мэй как только могла: почти легла на неё, обхватив руками за талию и полностью уткнувшись носом в изгиб её шеи. Она вдыхала знакомый аромат, довольно жмурясь. Мэй лишь тихонько посмеивалась, нежно поглаживая Ай по голове, перебирая её волосы пальцами. Она смотрела на Ооб, которая издалека помахала им рукой, и понимала, что этот день был идеальным. Ай сладко сопела ей в плечо, иногда что-то несвязно бормоча о том, какая Мэй красивая, а Мэй продолжала баюкать свою жену, чувствуя, что теперь их мир стал абсолютно целым. Когда они, наконец, закрыли за собой дверь свадебного люкса, шум праздника остался позади. Ай едва держалась на ногах — шампанское и эмоции сделали своё дело, но в её глазах, подернутых хмельной пеленой, горел огонь, который не смогла бы погасить никакая усталость. Она «не забыла про обязанности», как она в шутку называла их близость, хотя сейчас это было чистым, первобытным желанием. Как только Мэй включила мягкий свет, Ай шагнула к ней и обвила её талию руками сзади, прижимаясь всем телом. Она уткнулась носом в обнаженное плечо жены, вдыхая аромат её кожи. У Мэй в животе в ту же секунду распустился целый букет из предвкушения и нежности. — Мэй… боже, какая ты красивая… я так сильно тебя люблю, ты даже не представляешь, — шептала Ай, сбиваясь и повторяя это признание снова и снова, словно молитву. Мэй развернулась в её объятиях, переплетая свои пальцы на затылке Ай. Они слились в страстном поцелуе, в котором вкус шампанского смешался со вкусом долгожданной свободы. Ай, несмотря на легкое головокружение, действовала уверенно и жадно. Она подхватила Мэй под бедра, усаживая на высокий комод, и её руки начали неторопливое, но властное исследование тела жены, освобождая её от белого шелка платья. Это было красиво и дико одновременно. Хмель сделал Ай более раскрепощенной: она не стеснялась своих желаний, осыпая поцелуями каждый сантиметр кожи Мэй. Её прикосновения были горячими, а шепот — бессвязным, но наполненным обожанием. Мэй отвечала ей с той же силой, направляя руки Ай, выгибаясь навстречу её ласкам. В какой-то момент они переместились на огромную кровать, и в лунном свете их тела казались единым живым организмом. Ай двигалась в унисон с Мэй, забыв об усталости, ведомая только любовью и желанием доставить жене невероятное наслаждение. Когда наступила кульминация, Мэй выдохнула имя Ай так, будто вложила в него всю свою душу, и они обе обессиленно рухнули на подушки, сплетаясь руками и ногами. Утро: Солнце нещадно било в окна, когда Ай приоткрыла один глаз, чувствуя, что её голова весит как чугунный котел. Она поморщилась от света, но тут же почувствовала рядом тепло. Мэй уже проснулась и сидела на кровати, попивая воду и с лукавой улыбкой глядя на «пострадавшую» жену. — Ну что, Плутон, как полет? — поддразнила Мэй, протягивая Ай стакан. — Ты вчера так душевно общалась с кактусом в холле, я даже начала ревновать. А уж твоя речь Ооб про «строгую жену»... это было эпично. Ай застонала, закрывая лицо подушкой. — Боже, не напоминай... Я правда это говорила? Мэй тихо рассмеялась, но затем её взгляд изменился. Она вспомнила их ночь — ту невероятную страсть и нежность, которую Ай подарила ей, несмотря на хмель. Мэй отставила стакан, придвинулась ближе и, отбросив подушку, схватила Ай за подбородок. Она наклонилась и поцеловала её — очень властно, долго и глубоко, напоминая, кто в этом доме на самом деле «хозяйка». — Но знаешь, — прошептала Мэй в самые губы ошеломленной Ай, — за такую ночь я готова простить тебе даже дружбу с кактусом. Повторим, когда твоя голова перестанет гудеть? Ай лишь счастливо зажмурилась, понимая, что это — только первое из тысяч их общих утр.