Плутон

Дождь за окном барабанил по стеклу, вторя бешеному ритму сердца Ай (Намтан). Она стояла перед дверью квартиры, сжимая в руках ключи, которые ей всучила сестра-близнец Ооб. План был простым и жестоким: прийти, притвориться сестрой и поставить точку в отношениях с какой-то там девушкой, которая «слишком сильно привязалась». Ай глубоко вздохнула, натянула на лицо привычную маску безразличия сестры и вошла. — Ооб? Это ты? — нежный, тихий голос раздался из глубины гостиной. Ай замерла. В центре комнаты стояла Мэй(Филм). Она была хрупкой, в светлом домашнем кардигане, и её взгляд… он не был направлен на дверь. Он был устремлен куда-то сквозь пространство. Ай похолодела, когда увидела, как неуверенно Мэй вытянула руку, нащупывая край стола. Она была слепой. Ооб не сказала об этом ни слова. Ай почувствовала, как горло перехватил спазм вины. Она пришла сюда, чтобы разбить сердце человеку, который и так живет в темноте. Мэй медленно подошла ближе, ориентируясь на звук дыхания. Её пальцы коснулись плеча Ай, а затем нежно скользнули вверх, к лицу. — Ты сегодня долго… и молчишь, — прошептала Мэй. Её ладони, теплые и мягкие, очертили скулы Ай, кончики пальцев дрожали. — У тебя кожа холодная. Ты замерзла? Ай не могла вымолвить ни слова. Она должна была сказать: «Мы расстаемся», но язык прирос к нёбу. Мэй, приняв молчание за нежность, подалась вперед. Она безошибочно нашла губы Ай своими. Сначала Ай оцепенела. В голове набатом била мысль: «Это не я, она целует не меня!». Но поцелуй Мэй был таким доверчивым, таким отчаянно-сладким, что вся решимость Ай рассыпалась в прах. Эти мягкие губы сломили её оборону. Не осознавая, что делает, Ай подалась навстречу, отвечая на поцелуй с внезапно вспыхнувшей страстью, которой сама от себя не ожидала. Секунды растягивались. 10... 20... 30... Воздух между ними наэлектризовался. Внезапно реальность обрушилась на Ай ледяным душем. Что она творит? Она крадет чужую любовь, обманывая ту, кто не может даже увидеть правду. Ай резко оторопела и отпрянула, едва не сбив вазу на полке. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из её груди. Мэй осталась стоять на месте, её руки застыли в воздухе, всё еще храня тепло чужого лица. На её губах застыло выражение крайнего смятения и испуга. — Ооб? — голос Мэй дрогнул. — Что случилось? Почему ты... почему ты так дышишь? Я сделала что-то не так? Ай смотрела на неё, и в глазах стояли слезы. Она видела растерянность Мэй, её незащищенность, и чувствовала себя последним человеком на земле. Внутри всё кричало от боли: она только что почувствовала вкус губ женщины, которую должна была бросить, и этот вкус перевернул её мир. Она поняла, что застряла в этой лжи гораздо глубже, чем планировала. Ай застыла у стены, её сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Она смотрела на Мэй — хрупкую, растерянную, с припухшими от поцелуя губами — и чувствовала себя преступницей. Она пришла сюда, чтобы разрушить жизнь этой девушки по просьбе сестры, а вместо этого... вместо этого она позволила себе утонуть в её нежности. — Ооб? Почему ты молчишь? — Мэй сделала неуверенный шаг вперёд, её ладонь снова зависла в воздухе, ища опору. — Ты... ты какая-то другая сегодня. Ай судорожно сглотнула, пытаясь выдавить из себя голос сестры, резкий и капризный, но в горле стоял ком. — Прости... я... мне нужно идти, — прохрипела она, пятясь к двери. Но она не видела того, что происходило в душе Мэй. Мэй стояла неподвижно, и за её невидящими глазами скрывался целый мир догадок. Она не была глупой. Тишина, запах парфюма — чуть более терпкий, чем у Ооб, — и, главное, этот поцелуй. Ооб никогда не целовала её так: в её ласках всегда сквозило нетерпение или скука. Но этот человек... в его губах была отчаянная нежность, смешанная с невыносимой болью. «Это не Ооб», — пронеслось в мыслях Мэй, и её сердце пропустило удар. Но вместо страха её захлестнула странная, горько-сладкая волна узнавания. В памяти Мэй всплыл школьный коридор много лет назад. Она тогда еще видела — мутно, сквозь пелену прогрессирующей болезни. Она помнила девочку-близняшку, которая всегда молча оставляла пластырь на её парте, когда Мэй разбивала коленки, и которая читала ей вслух в библиотеке, когда буквы начали расплываться. Мэй всегда думала, что это была Ооб. Именно поэтому, когда Ооб пришла к ней спустя годы, Мэй согласилась на отношения, пытаясь найти ту самую искру. Но искры не было. До этой самой секунды. «Ай...» — мысленно произнесла Мэй, и по её телу пробежала дрожь. Она поняла всё в одно мгновение. Ооб никогда не была той девочкой из библиотеки. Это была Ай. Всё это время она любила образ, который Ооб просто присвоила себе. Мэй нарочно не подала вида. Она не хотела, чтобы Ай ушла прямо сейчас, испугавшись разоблачения. Она хотела продлить этот момент, почувствовать присутствие той, по кому её душа тосковала годами в темноте. — Не уходи, — тихо сказала Мэй, и в её голосе прорезалась такая мольба, что Ай замерла на полуслове. — На улице сильный дождь. Побудь со мной еще немного. Просто... посиди рядом. Ай посмотрела на неё, и её решимость окончательно рухнула. Она подошла к дивану и осторожно опустилась рядом, не смея коснуться руки Мэй. Она не знала, что Мэй сейчас «видит» её гораздо лучше, чем кто-либо другой. — Расскажи мне что-нибудь, — попросила Мэй, слегка склонив голову набок. — Что угодно. Твой голос... он сегодня такой глубокий. Ай начала говорить — сначала путано, пытаясь подражать сестре, но постепенно забываясь. Она рассказывала о дожде, о том, как свет фонарей отражается в лужах, о запахе мокрого жасмина под окном. Она говорила так, как умела только она — поэтично и искренне. Мэй слушала, и на её губах играла печальная улыбка. Каждое слово Ай было подтверждением её догадки. Это была её Ай. Девушка, которая вернулась из её воспоминаний, чтобы снова спасти её от одиночества, даже если сама она думала, что пришла причинить боль. Ай сидела на самом краю дивана, боясь даже громко дышать. Каждое движение Мэй заставляло её сердце совершать кульбит. Она пришла сюда как палач, но теперь чувствовала себя заложницей этой уютной, наполненной ароматом жасминового чая ловушки. — У тебя чай остыл, — тихо произнесла Мэй, безошибочно протягивая руку в сторону журнального столика. Её пальцы на мгновение коснулись ладони Ай. Ай вздрогнула от этого мимолетного контакта. Электрический разряд прошил её до самых кончиков пальцев. Она должна была отстраниться, должна была заговорить резким, капризным тоном сестры, но вместо этого она завороженно смотрела на профиль Мэй. — Я заварю новый, — хрипло ответила Ай. Она встала и ушла на кухню, лишь бы разорвать эту интимную тишину. На кухне Ай прислонилась лбом к холодной дверце холодильника. «Что я делаю? Ооб ждет звонка, она ждет, что всё кончено. А я... я только что целовала её девушку. И, боже, я хочу сделать это снова». Она чувствовала себя предательницей, но не сестры, а самой Мэй. Обманывать слепого человека казалось высшей степенью жестокости. Ай не видела, как в гостиной Мэй медленно поднесла к лицу руку — ту самую, которой касалась Ай. Она вдохнула едва уловимый аромат. Это не был парфюм Ооб. Это был запах книжной пыли, дождя и мяты. Запах той самой девочки из библиотеки. «Ты думаешь, что я не чувствую тебя, Ай?» — пронеслось в мыслях Мэй. Её сердце забилось чаще. И Мэй решила подыграть. Ей было жизненно важно узнать, как далеко Ай готова зайти в этой лжи, прежде чем её сердце окончательно сдастся. Когда Ай вернулась с чашкой горячего чая, Мэй намеренно «случайно» уронила подушку на пол. — Ой, я такая неуклюжая сегодня, — Мэй виновато улыбнулась, наклоняясь, чтобы нащупать её. Ай тут же бросилась на помощь. Они столкнулись руками на полу. В этот раз Ай не отпрянула. Она замерла, глядя на лицо Мэй, которое было всего в нескольких сантиметрах. Мэй медленно подняла голову, её невидящие глаза казались бездонными колодцами. — Ты сегодня так добра ко мне, — прошептала Мэй. Она потянулась рукой к лицу Ай, и на этот раз её прикосновение было осознанным и долгим. Она обвела контур губ Ай большим пальцем. — Твои губы... они дрожат. Почему? Ай чувствовала, как почва уходит из-под ног. Она знала, что должна что-то соврать, но правда рвалась наружу. — Потому что я... — Ай осеклась. Она чуть не назвала свое имя. — Потому что на улице очень холодно, Мэй. Мэй склонила голову набок, её пальцы скользнули к шее Ай, нащупывая бешеный пульс. — Но здесь, со мной, тебе ведь тепло? Скажи, что тебе тепло. Ай закрыла глаза, сдаваясь. Она накрыла ладонь Мэй своей, прижимая её к своей щеке. В этот момент она забыла про Ооб, про месть, про свой план. Она просто хотела быть здесь. Ай замерла, прижимая ладонь Мэй к своей щеке. В этой тишине, нарушаемой только мерным тиканьем часов и шумом дождя за окном, время словно остановилось. Она знала, что должна отпустить эту руку, встать и уйти, выполнив поручение сестры, но каждая клеточка её тела протестовала. — Тепло, — выдохнула Ай, и этот шепот был самым честным, что она произнесла за весь вечер. — С тобой очень тепло, Мэй. Мэй нежно улыбнулась. Её пальцы начали медленно исследовать лицо Ай, запоминая каждую линию, каждую родинку, которую она когда-то видела в школьном коридоре, а теперь заново открывала через прикосновения. Она вела подушечкой пальца по брови Ай, по переносице, по закрытым векам. — Ты пахнешь дождем, — тихо заметила Мэй, её голос обволакивал, как мягкий плед. — И чем-то... знакомым. Словно старая книга, которую я когда-то очень любила, но потеряла. Сердце Ай пропустило удар. Она поняла, что Мэй говорит о ней — о той девочке из библиотеки, которой Ай была для неё много лет назад. Горло сдавило от невыплаканных слез. Она хотела закричать: «Это я! Это всегда была я!», но вместо этого лишь сильнее прижалась к ладони Мэй. Мэй осторожно подалась вперед, сокращая и без того крошечное расстояние. Она не искала губ Ооб — она искала ту искру, которую почувствовала в том внезапном поцелуе у двери. Ай видела, как подрагивают ресницы Мэй, как она доверчиво подставляет лицо, и не выдержала. Она сама потянулась навстречу. На этот раз поцелуй был другим — не шокирующим и резким, а медленным, горько-сладким и полным негласных извинений. Ай целовала её так, словно вкладывала в это касание всю свою многолетнюю скрытую любовь, всю боль от того, что ей приходится лгать. Мэй ответила с тихим вздохом, запуская пальцы в волосы Ай. Она чувствовала разницу: Ооб никогда не была такой бережной. В руках Ай была сила, смешанная с невероятной хрупкостью. — Побудь со мной еще, — прошептала Мэй в самые губы Ай, когда та на секунду отстранилась, чтобы вдохнуть воздух. — Не уходи в ту темноту, что на улице. Здесь... здесь мы обе дома. Ай обняла Мэй, утыкаясь носом в её плечо и закрывая глаза. Она знала, что завтра наступит расплата, что Ооб устроит скандал, что ложь вскроется. Но сейчас, в этом круге света от настольной лампы, под звуки дождя, существовали только они.