Лекция вне расписании

Рюджин всегда приходила раньше. Не потому, что боялась опоздать, — она боялась появиться одновременно со всеми. Пустая аудитория давала иллюзию контроля: ровные ряды парт, выключенный проектор, тишина, в которой не нужно было доказывать, что ты имеешь право здесь стоять. Она положила сумку на кафедру и на мгновение задержала взгляд на отражении в тёмном экране. Чёрные волосы — отросшее каре мягко спадали на плечи. Слишком живые для преподавателя, говорили ей коллеги. Слишком «неакадемичные». Но Рюджин и не спорила. Она давно поняла: внешний вид — первое, за что её будут судить. Ей было двадцать шесть. По документам — достаточно. По взглядам студентов — всегда на грани. Так готовили к первой лекции ее коллеги, которые работают уже второй год, хоть сами недалеко ушли по возрасту. Иногда ей казалось, что вся её жизнь — это непрекращающееся доказательство. Что она не случайно здесь. Что её знания — не выученная наспех теория. Что возраст — не единственный критерий компетентности. Она получила это место слишком рано. Так считали все: начиная от родителей до коллег.  Магистратура, публикации, рекомендации — сухие строки в личном деле не отражали того, что внутри она всё ещё иногда чувствовала себя семнадцатилетней. Той самой, которая когда-то сидела на последних рядах и боялась поднять руку, даже зная ответ. Но всё меняется. Всё, даже характер. Дверь в аудиторию открылась первой. Потом второй. Третьей. Гул голосов постепенно заполнял пространство. Рюджин выпрямилась, словно натягивая на себя невидимую маску спокойствия. Она уже знала эти лица — четвертый курс, будущие преподаватели истории. Те, кто через пару лет будут стоять по другую сторону кафедры в школах.  И именно поэтому они были самыми сложными. Будущим преподавателям преподавать урок. Все убегали от факультетов преподавателей, особенно от факультета истории. Когда аудитория почти заполнилась, она поднялась, осматривая каждого студента. Все выглядели довольно даже красивы. Но если брать в счет их громкость и шумность, хотелось влепить каждому по нулю из ста. Но, увы, Рюджин не может, ведь она решила быть справедливым преподавателем и полюбиться самому шумному факультету. Однако, другие преподаватели не жалея ставили по низким баллам кроме нескольких студентов, идущие на красный. Коротковолосая блондинка с кошачьими глазами и двое шатенок с длинными волосами сели ровно посередине. Там, откуда удобно разговаривать, но и быть перед глазами преподавателя. Удобно усевшись на стуле, Хван резко нахмурилась увидев новую «преподшу». Прошлые три курса им преподавала по профильному предмету опытные профессоры на возрасте. Такое обновление для них было чем-то новеньким.  — У нас новая преподша? — блондинка скрестила руки, осматривая ту оценивающе. Как будто примеряла: подходит ли эта женщина на роль преподавателя. — Сегодня дроп? — усмехнулась Джису, вытаскивая новые тетради, купленные только вчера.  — Она выглядит… — задумалась брюнетка Ли. — Очень… — Как будто нихуя не знает по истории, — тут же добавила Хван, не давая закончить фразу Черён.  — Точно!— усмехнулась шатенка Джису, закатывая глаза. Преподавательница взяла из сумки ручку и снова осмотрела аудиторию. Поняв, что аудитория сама не замолкнет, девушка решила перебить всякие диалоги и разные споры между студентами. — Здравствуйте , — начала она низким тоном. Голос ровный, спокойный. И наконец шум стих, все переглянулись и заинтересованно взглянули на новую преподавательницу. — Меня зовут Шин Рюджин. В этом семестре я веду у вас курс по историографии и методологии исторического анализа. В прошлом году у вас этот предмет назывался чуть по иному, но содержимое не меняется. Она сделала паузу, осматривая реакции студентов, которые, видимо, в этом году ожидали снова увидеть  надеовшую Пак Хивон. Паузы она использовала намеренно. Они дисциплинировали лучше строгих замечаний. — Это профильный предмет. И, да, он будет сложным. Несколько студентов переглянулись. Кто-то усмехнулся. — Простите, — сказала студентка, не дожидаясь разрешения. — Раз он правда сложный, почему поставили вас – новенькую? — Что-то случилось с Пак Хивон? — нахмурился один из студентов. — Вы выглядите слишком молодо для профессора, — отозвалась коротковолосая блондинка Хван. — По профильному могли бы хоть опытную поставить, — она поджала губы и отвела взгляд. В аудитории стало тихо. От такого заявления стало тесно в воздухе. Она снова встретилась с этим доводом лицом к лицу — «слишком молода». Ей хотелось в такие моменты просто крикнуть и заткнуть человека, который ей говорит и доводит с этими словами. Ведь это был ее самый главный комплекс. Рюджин сколько бы не старалась, не может выглядеть старше. Ей двадцать шесть, и она считала бы, что она выглядит просто превосходно на свой возраст, если бы не ее работа. Рюджин медленно подняла на неё взгляд. Но во взгляде не удивление и даже не раздражение читалось. Только интерес — холодный и точный. — Возможно, вам стоило бы не сразу судить преподавателя по внешнему виду, не зная степени, — спокойно ответила она. Йеджи улыбнулась краем губ. Не извиняясь, будто делала одолжение. — Этот предмет обычно ведут преподаватели с большим опытом, — Она скрестила руки. Рюджин почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она знала этот момент. Знала это заявление слишком хорошо. Все доводили и судили ее решение пойти на работу именно в университет, а не в школу. Но выбор университета был ее осознанным решением. — Возраст, — сказала она после короткой паузы. — Не является методологической категорией. — она попыталась снова поймать зрительный контакт с спорной студенткой, которая, как показалось, избегала зрительного контакта. — А вот аргументы — да. Если у вас есть научные возражения к программе курса, я с удовольствием их выслушаю. Йеджи перевела взгляд на преподавателя, тут же поймав на себе ответный взгляд. Рюджин не выглядела злой или хмурой. Она выглядела слишком спокойной для той, которую сейчас судят по внешности. Йеджи незаметно глотнула ком в горле и увела взгляд под пристальным взглядом Шин, но ощущение чужого взгляда никуда не исчезло. Наоборот — стало острее. Наконец Рюджин повернулась к доске и начала самую первую тему, и на удивление, все внимательно слушали ее. Это приятно удивило ее, ведь коллеги готовили ее к худшему.  Следующие пятьдесят минут прошли так незаметно и спокойно, за исключением холодного взгляда, ерзающий душу, которой явно не понравилось сопротивление от Шин. Аудитория опустела быстро. Только пару студентов решили задержаться. Пока длинноволосая милая студентка решила подойти к преподавательнице, вторая решила подождать ту возле двери. — Хотела у вас спросить, — девушка подошла к столу, за которой сидела Рюджин и собирала бумаги.  — Да? — Шин тут же подняла голову, осматривая студентку.  — И отметить, что вы очень доступно все объясняете, — она поджала губы. — Но я вот здесь не поняла, можете открыть эту тему, — она положила на стол свою тетрадь конспекта и тыкнула в одну строчку о проблеме перехода от родоплеменной организации к раннегосударственным структурам в Центральной Азии.  — О, это правда сложная тема на самом деле. Но вы должны были его пройти в третьем курсе, нет?  — Да, проходили. Но наша профессорша настолько непонятно объясняет, что мы всей группой на этой теме тупим, — закатывая глаза, ответила она.  — Странно, вроде кто-то говорил, что ваша профессорша лучше меня? — усмехнулась она, прикрывая рукой усмешку.  — А… Это была Йеджи, но вы не берите ее слова в серьез, — перебила ее, закатывая глаза. — На мой взгляд вы лучше.  — Хорошо, я отмечу это за комплимент, — она улыбнулась. — Еще хорошо было бы отметить в журнале… не намекаю, конечно, — она сделала вид, будто думает и отвела взгляд, поджимая губы.  — В честь первого учебного дня, не стану отказывать, — она открыла журнал и взглянула на ученицу. — ФИО? — Шин Юна, должна быть двадцать шестой по списку. Рюджин демонстративно подчеркнула сотку в первую строчку возле имени Шин Юна и подняла взгляд на студентку, которая улыбалась во все тридцать два.  — А насчет проблемы перехода от родоплеменной организации к раннегосударственным структурам в Центральной Азии я могу подробно объяснить на следующей лекции. — А могу ли я получить индивидуальный урок? — она чуть приупала на столе. — Просто дается сложно учиться со всей группой, ну понимаете, некоторые часто перебивают профессора из-за чего часто мысли всплывают, а думка об учебе уходит… — В таком случае тебе стоило бы записаться к репетитору, — она улыбнулась, делая вид, что совсем не доходит о чём студентка.  Когда Юна начала было отвечать, раздался звонкий голос возле выхода подруги Юны. — Юна! Сейчас начнется лекция, — Джису нахмурилась, медленно проходя через аудиторию к подруге.  Шатенка резко взяла ладонь подруги ипотащила в ту сторону аудитории, ведь сейчас у них по расписанию была история архитектуры. Рюджин задержалась у кафедры, собирая бумаги медленнее, чем требовалось. Это было её негласным правилом — не выходить вместе со студентами. Не пересекаться в толпе, не ловить взгляды, не слышать шёпот за спиной. Когда она всё же вышла в коридор, шум был уже далеко. Университет жил своей размеренной жизнью: шаги, приглушённые голоса, запах кофе из автомата на первом этаже. Кабинет преподавателей находился в конце крыла. Дойдя туда еле как с папками на руках, она толкнула дверь плечом — руки были заняты папками — и почти сразу услышала уже знакомые голоса. — Ты видела их лица? — смеялась Минни, сидя на краю стола. — Они явно не ожидали такого поворота. — Я думала они уже привыкли, — Казуха, прислонившись к подоконнику, усмехнулась. Рюджин положила папки на стол и только тогда позволила себе выдохнуть, упав на кожаное кресло. — Вы были правы, — сказала она ровно, демонстративно закатывая глаза. Минни повернулась к ней внимательнее вглядываясь в коллегу. — Ты же вела пару у этих? — усмехнулась Казуха, присаживаясь рядом. — И как они тебе? — Неплохо на самом деле, только есть студенты, которым я явно не понравилась.  — Это должно быть младшая Хван, — коротко ответила девушка рядом.  — Младшая Хван? — Шин выгнула бровь, непонимая о чем она. — Сестренка Хван Хенджин. Четвертый курс. Блондинка Йеджи, — Казуха скрестила руки. — Она ненавидит молодых преподавателей. — Особенно тех, кто ведёт профиль, — добавила Минни мягче. — Не принимай на личный счёт. Рюджин сняла часы и аккуратно положила их рядом с тетрадью. — Я и не принимаю, — сказала она. — По моему она ничего такого не сказала.  Минни посмотрела на неё чуть дольше, чем обычно. — Ты справилась, — сказала она наконец. — Умница моя, — улыбнулась она, ловя на себе взгляд. — Меня больше смутило тот факт, что это сестренка Хёнджин? — скорчив лицо. — Но по характеру они схожи, как я сразу не догадалась, — легко усмехнулась она.  — Да и не только по характеру. Сестренка Хван словно с небес спустилась, если не брать в счёт её поведение, — добавила Казуха.  Через некоторое время кабинет опустел. Минни и Лиса ушли раньше — у них были пары. Рюджин задержалась, проверяя конспекты, делая пометки на полях. Работа всегда помогала ей не думать. Когда часы показали почти шесть, она закрыла папку и встала, оставив  Коридоры к этому времени были почти пусты. Свет ламп ложился ровными полосами на пол. У гардеробной она остановилась, накидывая пальто, медленно продевая руки в рукава. Пуговицы застёгивались не сразу, пальцы будто нарочно замедлялись, цепляясь за ткань. День был длинным, но не изматывающим. Скорее напряжённым, как струна, которую только что отпустили. Она вышла из здания, и холодный воздух сразу ударил в лицо: резкий, вечерний, с запахом сырого асфальта и табака откуда-то сбоку. Университет к этому часу заметно пустел: редкие студенты курили у входа, кто-то сидел на ступенях, уткнувшись в телефоны, охранник лениво прохаживался вдоль фасада. Йеджи сидела чуть в стороне, на низкой бетонной тумбе у клумбы, где летом, вероятно, росли цветы. Сейчас — голая земля и окурки. Она сидела, закинув одну ногу на другую, слегка ссутулившись, и читала книгу, пока ждала свою подругу, которая решила пойти в деканат, чтобы открыть пропуски. На ней была короткая кожаная куртка, расстёгнутая, под ней чёрный топ с глубоким вырезом, открывающим ключицы. Узкие джинсы подчёркивали фигуру, ботинки грубые, явно не «университетские». Волосы светлые, почти белые были распущены, слегка растрёпаны ветром. Макияж не кричащий, но заметный: тёмная подводка, подчёркнутые губы. И толстая, с потёртым корешком книга в руках. Контраст был настолько резким, что Рюджин невольно замедлила шаг. Она могла пройти мимо. И почти сделала это. Но желание не злое, скорее профессионально-язвительное оказалось сильнее. Рюджин свернула с привычной траектории и остановилась рядом, так, чтобы тень от фонаря легла и на неё тоже. — «История государства и права», — произнесла она спокойно, почти лениво. — Неожиданный выбор. Йеджи не вздрогнула. Лишь на секунду задержала взгляд на строке, будто дочитывая мысль, и только потом подняла голову. — Для кого? — отозвалась она, не закрывая книгу. Рюджин окинула её медленным, почти демонстративным взглядом — от растрёпанных волос до ботинок. — Для человека, который производит впечатление завсегдатая клубов, — ответила она ровно. — А не библиотек. — А вы, значит, из тех, кто судит по обложке? — Йеджи усмехнулась. — Кто бы говорил? — добавила Рюджин. — Однако, в моей профессии это неизбежно. — Но вы преподаватель, должны быть примером для студентов? — Да, ты права. Но решила что ответить мне стоит. Мне двадцать шесть, к слову. — Разница-то небольшая, в любом случае, — Йеджи пожала плечами и, наконец, закрыла книгу полностью. — Вы же сами сказали: аргументы важнее возраста. Или внешнего вида. На секунду между ними повисла пауза. Ветер прошёлся по улице, тронул волосы Йеджи, и она машинально убрала прядь за ухо. Жест вышел слишком живым. — Тогда совет, — сказала она после короткой паузы. — Если хотите, чтобы вас воспринимали всерьёз, стоит иногда выглядеть так, будто вы пришли учиться, а не развлекаться.  Йеджи поднялась. Теперь они были почти одного роста, за исключением того, что студентка, на удивление, была выше.  — А если я скажу, — тихо ответила она, — что мне плевать, как меня воспринимают? Рюджин посмотрела на неё внимательно. Не как на студентку. Как на человека, который слишком рано решил, что ему нечего терять. — Тогда вы здесь зря, — так же тихо сказала она. — Университет — место, где всё строится на восприятии. Хотите вы этого или нет.  Йеджи сжала книгу чуть сильнее. — Вы слишком много о себе думаете, — бросила она. — Только вы так считаете значит, ведь я иду на красный. — Возможно, — Рюджин выпрямилась и отступила на шаг. — Не стоит так уверенно говорить о красном, ведь в этом курсе он в любой момент может стать голубым, благодаря новым преподам, — она улыбнулась и заметно подмигнула. Йеджи осталась стоять, глядя ей вслед. Раздражение поднималось медленно, вязко, смешиваясь с чем-то другим — странным, неприятным чувством, будто её не просто задели, а посмотрели с высока. Она опустилась обратно на тумбу, раскрыла книгу. Но строки больше не складывались в смысл.