"Нет"

Видя это сопротивление, Моргот требовал от палачей превзойти самих себя в изощренности мучений. Орки прижигали раны Эредина так, чтобы кожа срасталась неправильно, стягивая мышцы в вечный узел боли. Они использовали зазубренные иглы, чтобы прошивать его веки, не давая закрыть глаза и погрузиться в темноту.— Почему?! — ревел один из надсмотрщиков-орков, вгоняя штырь в плечо эльфа. — Ты уже скулишь как сука! Ты просишь пощады! Почему ты не скажешь «да»?! Эредин выгибался в конвульсиях, его пальцы, лишенные ногтей, судорожно скребли по камню. — Потому что... — прохрипел он, захлебываясь рвотой и кровью. — Вы всего лишь... твари. Я... Король... Охоты... Короли... не служат... падальщикам... — Твоя боль станет легендарной, — тихо, но страшно прошептал Моргот, и в его руках вспыхнуло черное пламя. Он прижал ладони к лицу Эредина, не сжигая его дотла, а медленно плавя кожу, превращая лицо эльфа в кошмарную маску. — Если ты не хочешь быть моим слугой, ты станешь вечным памятником боли. Я выжгу в тебе всё, кроме памяти о том, что ты отказал Айну. В тот вечер крик Эредина не утихал часами. Он перестал быть членораздельным. Это был вой сломленного зверя, который всё еще кусается, даже когда у него вырваны все зубы.