Тень ведьмы.

Блум настолько разозлилась выходкой незнакомца, что была не в силах закончить с едой, несмотря на то, что была голодна. Дождавшись, когда его шаги затихнут в коридоре, чтобы больше не видеть его лица, девушка с громким звоном столовых приборов поднялась из-за стола и покинула столовую. «Кем бы ни был этот мужчина, я надеюсь больше никогда с ним не пересечься!» — думала про себя Блум, раздраженно шагая по коридору в направлении, как ей казалось, выхода. Она была настолько возмущена поведением хозяина дома, что не заметила, что стены коридора украшены картинами незнакомых ей людей, а посередине коридора даже был большой гобелен с семейным древом, над которым серебряной нитью была вышита фамилия семейства — Эшборн… Блум шла все быстрее, у выхода она уже почти бежала, лишь бы поскорее убраться из этого места. Когда она наконец вышла наружу, то оказалось, что дождь уже прекратился, а карета готова. Недовольно усевшись внутрь, не в силах спокойно принять тот факт, что вынуждена воспользоваться каретой этого противного незнакомца, Блум подала знак кучеру и они двинулись в путь. Откинувшись на спинку сидения, девушка сжала пальцы, чтобы унять дрожь. Внутри все еще кипело раздражение, но чем дальше карета отъезжала от того злополучного дома, тем спокойнее становилось на душе Блум, и тем любопытнее ей становилось, кто же был этот мужчина, не знавший, кто она такая. Конечно, она не Стелла, о чьем имени слышал не только этот город, но и все близлежащие, но по ее наряду и по тому, что она приехала в дорогой карете и со своим собственным кучером уже многое можно сказать о благосостоянии ее семьи. Блум не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. Колеса глухо стучали по мокрой мостовой, и капли дождя стекали по стеклам, оставляя тонкие следы. На улицах рабочие зажигали фонари, редкие прохожие спешили по домам. — И все-таки, лучше перестать думать о нем, — устало вздохнула Блум, — Лучше подумать о предстоящем бале… Я так давно не выходила в люди. А что если там будет Скай?.. И… Она. До сих пор Блум было больно даже в мыслях называть имя Диаспро, а последние слухи о ее скорой возможной свадьбе со Скаем делали только хуже. Девушка глубоко вздохнула и прикрыла глаза, прижавшись лбом к стеклу, но вместо покоя в голове стали вспыхивать картинки из прошлого — их первая встреча со Скаем, знакомство. Его улыбка, его смех… То, как он смотрел на нее, когда ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, когда она верила, что он ее любит. А затем… Диаспро. Безупречная, холодная Диаспро, которая всегда была рядом, одна из тех, кто всегда получает желаемое без борьбы. Почувствовав, что вот-вот заплачет, Блум резко выпрямилась и отвернулась от окна. Карета замедлилась — они подъехали к воротам. Орител и Марион были очень рады, что Стелла смогла вырвать их дочь из заточения, на которое она сама себя и обрекла, и замучали ее вопросами о том, как прошел ее день. — Кстати, мы решили сделать ремонт в левом крыле дома, — закончив с «допросом», сообщил отец Блум, отпив вина из своего бокала, — Обновить росписи стен, повесить новые гобелены… Как думаешь, найдешь время для этого? Нам с твоей матерью пригодились бы твои художественные навыки. — В левом крыле? — скрывая волнение, переспросила девушка, понимая, что именно там находится подвал, — Почему сейчас? — А почему нет? Давно уже задумывались над этим, да все никак не было подходящего момента. — А… — задумчиво протянула Блум, не показывая своего разочарования, — Да, конечно я найду время, мне было бы интересно поработать над эскизами. — Вот и славно, — улыбнулся Орител, полагая, что ремонт отвлечет его дочь от грустных мыслей, — Если будут нужны какие-то особые материалы, то сообщай сразу работникам, они достанут все, что нужно. — Материалы у меня есть, единственное, что мне нужно — немного теории по технике росписи стен… — В моей библиотеке таких книг нет, — задумался Орител, — но, думаю, что в центральной библиотеке ты найдешь все, что тебе нужно. Я прикажу подготовить карету к завтрашнему дню, хорошо? Блум кивнула и, закончив с ужином, отправилась в свою комнату, сославшись на сильную усталость. «Сколько будет длиться ремонт? — с тревогой думала про себя девушка, расчесывая волосы, — Наверняка на это время я не смогу незамеченной пробираться в подвал для тренировок… Слуги и рабочие постоянно будут рядом и любой случайный шум тут же раскроет меня…» Мучаясь мыслями о том, что ей теперь делать, Блум провалилась в беспокойный сон. Проснулась она от звона почтового колокольчика и топота ног в коридоре. — Госпожа, просыпайтесь! — радостно закричала молодая служанка, вбегая в комнату девушки, — Вам приглашение на бал! — Ч-что? — едва разомкнув глаза, пробормотала Блум, приподнимаясь на локтях, — Приглашение? — Да, да еще какое, вы посмотрите! С золотым тиснением, подписанное рукой хозяина бала, — тараторила девушка, размахивая конвертом, — Ну же, госпожа, неужели вы не понимаете, какая это честь? Весь город только и ждет приглашений, а вам оно пришло одной из первых! Ну неужто это не знак? — С чего ты взяла, что я одна из первых, кто получил конверт? — улыбнулась Блум, поняв, в чем дело. — Я с утра бегала за молоком к соседям, у них еще не было никаких приглашений, а их дом почта всегда раньше нас объезжает! — пустилась в объяснения служанка, — И у соседей соседей тоже ничего не было! Ну же, поднимайтесь, нужно готовиться, нельзя зря терять время, такой шанс бывает раз в жизни! — Успокойся, — хихикнула Блум, плюхаясь обратно на подушки, — Я в курсе и бала, и приглашений, и уже вчера начала приготовления. — Так вы обо всем уже знаете? — разочарованно протянула служанка, которая была уверена, что молодая госпожа не в курсе последних событий города, и надеявшаяся ее тем расшевелить и обрадовать. — Знаю, — кивнула девушка. — Тогда, получается, я зря вас потревожила, — испуганно ахнула служанка. — Успокойся, все в порядке, — замотала головой Блум, — Я все равно планировала встать пораньше. Кивнув и сильно покраснев, служанка поспешила покинуть комнату Блум, пока та одевалась и приводила себя в порядок. Погода с утра была мрачной — серые тучи и холодный ветер, поэтому девушка оделась потеплее, и, наскоро позавтракав, отправилась в библиотеку. По дороге туда, она стала рассматривать полученное утром приглашение. Дорогая плотная бумага, красивые и редкие в их краях изумрудного цвета чернила, печать со множеством резных узоров — все это уже говорило об уровне предстоящего события. «Хм, если Валтор Эшборн все приглашения оформил в таком духе, то ему наверняка это обошлось в приличную сумму, — размышляла Блум, разворачивая конверт, — Теперь и мне любопытно посмотреть на размах бала, если только приглашения стоят как хороший породистый скакун вместе с конюшней…» Само приглашение, как и имя получательницы, было написано аккуратным почерком, но девушка сомневалась, что то было дело рук самого Валтора. «Наверняка у него для этого есть слуги.» Текст приглашения был обычным, шаблонным, что, впрочем, неудивительно, ведь придумать столько оригинальных надписей было бы если не невозможно, то, по крайней мере, очень сложно. Когда карета подъехала к зданию библиотеки, вновь начинался дождь, так что расстояние от кареты до входа Блум преодолела почти бегом, несмотря на пышное платье. В главном зале было пусто и тихо, но это ничуть не смущало девушку, ей гораздо больше нравилось бродить среди стеллажей в одиночестве, чем когда там бродили другие люди. Высокие, почти под потолок, скругленные сверху окна с темными рамами придавали залу некоторой готичности; сильно пахло воском, пылью и копотью. Найдя все, что ей было нужно, Блум поспешила в читальный зал, так как в зале с книгами было жутко холодно — каменные стены и пол, и никаких источников тепла, кроме редких свечей, предусмотрительно прикрытых стеклом, чтобы обезопасить книги. В читальном зале находиться было в разы комфортнее — ковер на полу, большой камин, вокруг которого стояли мягкие кресла. Удобные столы и стулья, все такие же высокие окна, но с гораздо более приятным видом на улицу, ведь они выходили на сад при библиотеке, в отличие от окон центрального зала, которые выходили на центральную улицу. Конечно же, на деньги горожан такая красота не была бы создана, и Блум было приятно осознавать, что ее семья выделила большую часть своих средств, чтобы все это стало возможным. Стены были расписаны известными художниками города, а в центре висела картина, написанная специально для библиотеки самой Блум. Она работала над ее созданием почти два года, постоянно перенося сроки, переживая, что работа «недостаточно хороша». На картине была изображена богиня мудрости из древней истории. До сих пор Блум не помнила, где именно услышала о ней впервые, но с тех пор это божество было ее любимым мифическим существом, сказки о ней она готова была слушать каждый день. Точного описания внешности богини не было нигде, но Блум представляла ее так: золотая маска, длинное развевающееся платье, большие мудрые глаза, высокая прическа и корона, источающая золотое свечение, согревающее все вокруг. Прежде чем занять свой стол, Блум на время остановилась перед картиной. Пламя в камине позади мягко колыхалось, отражаясь в золотых мазках на полотне, создавая ощущение, словно богиня живая. «Помнится, Скаю картина не очень понравилась, ему хотелось, чтобы я написала портрет какого-нибудь воина, ” — грустно улыбнулась девушка. Внезапно, в коридоре послышались голоса, так что Блум, не желая ни с кем пересекаться, поспешила к своему столу, стоявшему за гардиной. — …это самая большая библиотека во всей округе, — это был знакомый девушке голос здешнего работника, — Я уверен, что вы найдете здесь все, что вам будет нужно. — Спасибо, — произнес второй мужской голос, и Блум показалось, что его она тоже знает, — я не займу много времени. Девушка замерла, не отрывая взгляда от стола. — Если пожелаете, я оставлю вас наедине, — библиотекарь, судя по всему, слегка нервничал. — Нет-нет, останьтесь, боюсь, что мне понадобится ваша помощь, — отозвался незнакомец, — Я бы хотел ознакомиться с историей этого города и мне бы не помешал ваш совет, какими источниками лучше воспользоваться. — О-о, — радостно воскликнул работник, — Так вы историк? — Нет, не историк, — шаги остановились в паре метров от Блум, — Просто любопытство, я ведь впервые в этих местах. Я много путешествую по работе и, чтобы скрасить время, читаю историческую литературу… Незнакомец вдруг прервался. Послышался короткий вздох, и шаги остановились. — Что это за картина? — заинтересованно спросил мужчина, явно рассматривая полотно. — А, эта? — библиотекарь, кажется, улыбнулся, — Это наше главное украшение, картина была написана специально для нас. Несколько секунд стояла тишина. — Богиня мудрости, — наконец произнес незнакомец, в его голосе звучал неподдельный интерес, — Такая интересная манера письма. А кто автор, случайно, не знаете? — Конечно, знаю, — с гордостью воскликнул работник, — Дочь Оритела и Марион, известные в городе торговцы. Именно на их деньги здесь был сделан такой ремонт. — Что ж, — негромко произнес мужчина, продолжая рассматривать картину, — если автор живет здесь, то я бы с удовольствием заказал у нее картину. Надеюсь, у меня получится связаться с ее семьей. — Думаю, что она будет рада получить заказ от столь уважаемого господина, — отозвался библиотекарь. — Возможно, — задумчиво протянул мужчина, послышался шелест его плаща, — Знаете что, — неожиданно бросил он, словно что-то вспомнил, — Я оставлю вам адрес, если вас не затруднит, то пришлите книги туда. Выберите их на свое усмотрение. Из звуков стало понятно, что он достал из карманов листок с адресом. — Конечно, конечно, господин, — поспешно ответил библиотекарь, — Завтра утром книги уже будут у вас. — Благодарю, — с холодной вежливостью произнес незнакомец, — Я обещаю вернуть книги в срок. Блум сидела в своем укромном месте, не шевелясь и почти не дыша, пока звуки удаляющихся шагов окончательно не затихли. Только после этого она позволила себе поднять голову и тихо выдохнула. «Кто он?» — мелькнула у нее мысль, — «И почему его голос показался мне таким знакомым?..» Но думать об этом у нее не было времени, и, наскоро зарисовав наиболее понравившиеся узоры в свою тетрадь, Блум поспешила на встречу со Стеллой, после чего последовало несколько часов обсуждений фасонов, тканей, и бесконечных примерок. Домой девушка вернулась лишь ночью и, не ужиная, отправилась спать. В итоге, почти все время до бала было занято подготовкой — Блум едва успевала поспать, после чего неслась в библиотеку, откуда спешила к модистке, откуда возвращалась под ночь, и сразу же ложилась спать. В таком темпе думать о чем-то кроме росписей стен и вышивке по ткани было просто невозможно. Темп был изматывающим, но в этом круговороте забот, порой мелькала тихая радость — ощущение, что она делает что-то важное, нужное, создает красоту вокруг себя. Одновременно с этим росло количество безумных слухов о Валторе, точнее, о его поклонницах. Каждая дама, стремившаяся к его благосклонности, превращалась в настоящего агента интриг и театральности. За мужчиной охотились, как за редким кроликом, что, конечно, неудивительно, такой жених не каждый день приезжает в город. Составляли его поминутное расписание, где он гуляет, в каких театрах появляется и в какое время. Стоило мужчине появиться в магазине тканей — тут же во все стороны летели шелка и веера, «случайно» выпущенные из рук, чулки сползали, а юбки совершенно не специально взлетали в воздух. Внезапно весь город стал помешан на тех операх, на которых Валтор был замечен, а когда кто-то пустил слух о том, что Эшборну нравятся женщины постарше… Ох, что же тогда было… Несмотря на нелепость слуха, город буквально взорвался. Местные модистки срочно доставали корсеты и юбки «для уверенной осанки», дамы старшего возраста упражнялись в грации и поклонах, а молодые девушки, осознав, что возраст — не помеха, внезапно начали изображать опытных кокеток, словно всю жизнь практиковали это искусство. Город превратился в настоящий театр комедии — дамы падали, спотыкались, краснели, вздыхали, караулили возлюбленного и чуть ли не валились в обморок при первом же его появлении, а Валтор оставался абсолютно равнодушным. — Честно, мне его жаль, — хихикала Стелла за чаем у модистки, — Я понимаю, внимание от противоположного пола всегда приятно, но все должно быть в меру! — Если уже сейчас такое происходит, я боюсь представить, что будет на балу… — улыбнувшись, произнесла Блум. — Что-что, — загадочно улыбнулась девушка, отпивая чай, — Валтор Эшборн выберет тебя своей женой! — О-о, началось, — закатила глаза Блум, — Я что, похожа на пожилую женщину? — Только не говори, что и ты поверила в эту глупую шутку! — рассмеялась Стелла, — Валтор увидит тебя и это будет любовь с первого взгляда! — А если он некрасивый? — девушка сдалась и вступила в эту игру, — Я не хочу некрасивого мужа. — Хм, — Стелла вдруг сделалась совершенно серьезной, — Если честно, мне стыдно признаться, но я понятия не имею, как он выглядит. Я постоянно слышу о его богатстве, но ничего о его облике. Оказалось, что даже модистка не знает, как он выглядит. Единственное, что она знала — у младшего Эшборна длинные светло-русые волосы с золотистым оттенком. «Странно, у того грубияна волосы были точно такие же, — отметила про себя Блум, — Хотя, наверное, сейчас многие мужчины отращивают волосы, так как это в моде.» Вернувшись вечером домой, девушка увидела во дворе чужую карету. Слуга, встретившийся Блум по пути в ее комнату, сообщил ей, что ее ожидают в главной гостиной. Удивленная, она направилась туда. В большой комнате за чаем беседовали ее родители и незнакомый мужчина лет пятидесяти-шестидесяти. Ничего не понимая, Блум смущенно поздоровалась: — Добрый вечер, за мной посылали? — А вот и она, — вместо приветствия воскликнул Орител, — Блум, познакомься, это Морис, его прислал господин Эшборн. — А, — только и нашлась, что ответить совсем сбитая с толку девушка. — Не переживай, — рассмеялась Марион, заметив смущение дочери, — Он пришел с хорошей новостью для тебя, твое творчество заметили! Конечно же женщина не поняла истинной причины такого удивления и даже испуга у Блум, ведь для нее было вполне естественно, что ее дочерью заинтересовались как отличной художницей. Тот факт, что заинтересовался работой Блум никто иной, как сам Валтор Эшборн, о котором город кричал все последнее время, ее тоже не смущал, ведь она такая же аристократка, как и он, и ее фамилия столь же древняя, что и его. Скажи Марион кто-нибудь, что Эшборн младший самый завидный жених года, она спокойно ответит, что ее дочь является самой завидной невестой года, и по своему будет права. Морис, слегка приподнявшись с кресла, вежливо поклонился девушке, мягко улыбнувшись: — Молодой господин Эшборн видел вашу работу в библиотеке и был впечатлен вашим талантом. — М-мою работу? — переспросила Блум, растерянно моргнув. «Так значит это был он, тогда, в библиотеке!» — пронеслось у нее в голове. — Да, вашу, — утвердительно кивнул Морис, — Хозяин редко когда хвалит что-то, но вам он просил передать, что давно не встречал ничего подобного, и он был очень удивлен, когда узнал, что вы не получали художественного образования. Блум покраснела. Она в самых лучших мечтах не могла бы себе представить, что ее работой восхитится сам Валтор Эшборн! С одной стороны, эта похвала вдохновляла, но с другой… Честно сказать, Блум немного расстроилась, поняв, что «загадочный незнакомец» из библиотеки не милый юноша, разбирающийся в искусстве, с которым у нее был бы шанс, а абсолютно недосягаемый Валтор. — Господин желает заказать у вас картину, — словно бы не замечая изменений в лице девушки, продолжил Морис, — И, если вы согласитесь, приглашает вас к себе в гости. — Я могу писать картину и у себя дома, — смутилась Блум. — Я понимаю, — кивнул мужчина, — Так и будет, но хозяин хочет лично обговорить с вами условия заказа и вместе выбрать подходящие для работы материалы. — Милая, соглашайся, — мягко улыбнулась Марион, накрыв руку дочери своей рукой, — Думаю, что для тебя это будет отличная практика, да и развеешься заодно. Подумав пару минут, девушка наконец согласилась. — Вот и славно, — улыбнулся Морис, — Тогда завтра, в девять утра, за вами заедет его экипаж. Не переживайте, вы вернетесь домой сразу же, как только закончите обсуждение деталей работы. Мужчина поднялся и, учтиво поклонившись на прощанье, удалился. Блум же, стоически вытерпев несколько часов похвалы от своих родителей, поспешила в свою комнату, чтобы хорошенько выспаться перед предстоящим днем. «Интересно, какой он, этот Валтор Эшборн… — размышляла про себя девушка, зевая, — Возможно, что он не так уж и недосягаем, и я смогу с ним поладить. Вот Стелла удивится…» На следующее утро Блум проснулась раньше обычного. Серое утро было прохладным, а дождь, прошедший ночью, оставил приятный запах свежести. Она аккуратно оделась, готовясь к встрече, которая могла многое изменить в ее жизни, ведь, кто знает, может быть, их общение продолжится. Сердце билось чаще, чем обычно — предвкушение знакомства слегка тревожило и возбуждало одновременно. Марион тоже явно нервничала, поэтому Блум, чтобы хоть немного успокоить маму, надела свои старые перчатки и сделала строгую прическу, как делала раньше. «Да, не очень мне к лицу, но зато мама не будет думать, что я с непривычки что-нибудь там подожгу…» Когда Блум подошла к дому, ее встретили двое слуг, молча кивнув и вежливо пригнувшись. Без лишних слов они направили девушку и сопровождающую ее служанку через просторные холлы, тихо открывая перед ними двери. Их провели в большой кабинет, светлый и обустроенный по последней моде. Девушка даже удивилась, такая меблировка распространена среди престарелых модниц и возрастных кокеток, но никак не среди молодых мужчин. Не успела Блум сесть на предложенный ей стул, как в комнату вошел неизвестный мужчина. — Что вы здесь делаете? — раздраженно спросил незнакомец, лишь взглянув на свою гостью и не удосужившись даже поздороваться с ней. — Нет, это что вы здесь делаете? — парировала Блум, мгновенно вскипев, заметив знакомое и неприятное лицо несколько дней назад нагрубившего ей мужчины. — Я здесь живу, — сухо ответил мужчина. — Что? — нахмурилась девушка, — Здесь жив- Заметив, что мужчина в легкой домашней одежде, она осеклась. Варианта два: либо он хозяин этого дома и, следовательно, и есть Валтор Эшборн, либо он сумасшедший, любящий пробираться в чужие дома. Второе очень маловероятно. — Прошу прощения, — быстро поправилась Блум, осознав свою ошибку, и густо покраснела; ее злость мгновенно улетучилась, — Вы… Вы пригласили меня обсудить детали вашего заказа. Ее служанка с любопытством наблюдала за происходящим из-за двери. — Что? — теперь настал черед Валтора удивляться, — Вас я сюда не приглашал, я приглашал… Он задумался. Действительно, а кого же он приглашал? Он ведь никогда не видел эту загадочную художницу. — Так, — произнес Валтор после некоторых раздумий, — получается, вы и есть та художница? Блум кивнула: — Я понимаю, какая неловкая ситуация возникла, если вы передумали, то… — Нет-нет, — перебил ее Эшборн младший, жестом давая понять слугам, чтобы подали чай, — Просто… Эм… Думаю, что я должен принести вам свои глубочайшие извинения за свое поведение недавним вечером, я полагал, что вы… Одна из- — Я поняла, — настал черед Блум перебивать, — Не стоит извиняться, на вашем месте я бы поступила так же. — И все же, — настаивал на своем Валтор, — Мне стоило быть сдержанней. Попробуйте чай, — он резко сменил тему, чтобы не продолжать эту неловкую беседу, — очень вкусный, моя тетя, в чьем доме мы сейчас находимся, знает в нем толк. «Получается, что я была права насчет обладательницы этого кабинета. Это действительно городская модница, а не он сам…» — с облегчением подумала про себя Блум. Не то чтобы она судила людей по убранству в их домах, но все же в ее голове строгий образ Валтора никак не вязался с легкомысленностью этой комнаты и в целом дома. — Спасибо, — Блум хотела было взяться за чай, но, поняв, что сейчас звоном чашки о блюдце выдаст, насколько сильно дрожат ее руки, передумала, — я подожду, пока он остынет. Предпочитаю прохладные напитки. Валтор не обратил на эту реплику никакого внимания. Очевидно, что чай был предложен лишь для того, чтобы уйти от неприятной темы, а не чтобы развить беседу. Мужчина сел за стол и какое-то время молчал. Блум не решалась что-то сказать и просто рассматривала его, воспользовавшись наступившей тишиной. Он был хорошо сложен: высокий, стройный. Волосы действительно очень длинные и ухоженные, кожа светлая, чистая, но огрубевшая на руках, скорее всего, из-за фехтования или еще каких-то видов спорта, распространенных среди людей его круга. — Обговорим мой заказ, — наконец произнес он, взглянув на девушку, от чего ее сердце забилось сильнее, — Вы смогли бы написать портрет по описанию? — Ну, — замялась Блум, — смогла бы, но мне не помешало бы и какое-нибудь изображение человека. — Будет, — кивнул Валтор, — Миниатюра. Очень старая. Оригинал я вам отдать не могу, он слишком дорог для меня, но снять копию позволю. Разговор продлился не более часа, и девушка поняла, что сложностей со стороны заказчика не возникнет: он четко знал, чего хочет. Валтору требовался портрет его матери, которой давно нет в живых, чтобы повесить в своем кабинете. Времени он дал неограниченное количество, в плане стилистики положился на вкус самой Блум, единственное условие, которое он требовал строго соблюдать, так это полная анонимность, и девушка не стала спорить. Ей и самой не хотелось, чтобы кто-то знал об этом, иначе бесконечных сплетен не избежать. В итоге, договорившись на днях приехать сюда для снятия копии с миниатюры и выбрав подходящие материалы среди тех, что имелись в доме, Блум стала собираться домой. — Меня здесь не будет, — предупредил Валтор, — Вас встретит моя тетя, я предупрежу ее о вашем визите. — А если у меня появятся вопросы по поводу заказа? Где мне вас найти? — Не надо меня искать, — чуть холоднее и жестче ответил мужчина, — Действуйте на свое усмотрение. Заметив обиженное выражение лица девушки, младший Эшборн слегка смягчился: — Я часто меняю место жительства в последнее время, по личным причинам, — он нахмурился, и Блум сразу поняла, по каким именно, — Поэтому не могу оставить вам адрес, где вы точно смогли бы меня найти. Не стоит тратить на это время, я полностью доверяю вашему вкусу. Когда карета девушки отъехала на приличное от его дома расстояние, она незаметно для сидящей рядом служанки вздохнула: общения не получилось. Валтор Эшборн был холодно вежлив и всем своим поведением и видом показывал, что в Блум его интересуют только ее художественные навыки, не более того. При попытках заговорить с ним на отвлеченные темы, он явно раздражался, хотя и скрывал это, и отвечал сухо и кратко, от чего все желание продолжать беседу отпадало. «Мда уж, — мрачно отметила про себя девушка, смотря в окно кареты, — Как же «повезет» той девушке, которую он выберет в жены…»