Тень ведьмы.

С момента встречи Блум с инквизиторами прошел почти год. С тех пор в жизни девушки прошли значительные перемены. Посовещавшись со Стеллой, она все же написала письмо Скаю, где извинилась за свое поведение и попросила о встрече, чтобы обсудить произошедшее между ними. Но его не тронул ни извиняющийся тон письма, ни тот факт, что Блум ни разу не упрекнула его за его донос церкви, и жесткий ответ не заставил себя ждать. «Ваши фокусы меня не впечатляют. Встречи не будет. Просто радуйтесь, что в этот раз вам повезло. Но только в этот раз. Скрывать натуру ведьмы вечно не получится, и однажды вас разоблачат. С наилучшими пожеланиями. Скай Эраклионский.» Письмо стало даже большим ударом, чем предательство, ведь теперь стало понятно, что никакого воссоединения не будет. Первые несколько дней Блум не знала, куда ей себя деть, и постоянно по привычке тянулась к перу, чтобы написать Скаю, как прошел ее день, но затем, опомнившись, замирала. Его больше нет в ее жизни. Спустя неделю девушка окончательно смирилась с осознанием необратимости того, что произошло между ней и ее возлюбленным, и принялась раздумывать, что ей делать дальше. Стелла была на седьмом небе от счастья, когда люди Брендона принесли радостную весть — с ее подругой все в порядке. Спустя месяц они наконец сыграли свадьбу, где Блум, ранее принявшая решение взять перерыв от выходов в свет, стала главной гостьей, не желая обидеть подругу. Когда молодожены отправились в свадебное путешествие, которое должно было занять как минимум полгода, Блум осталась совершенно одна. Письма от Стеллы приходили каждую неделю и по длине превосходили ежегодные торговые отчеты Оритела, но девушка не хотела грузить подругу своими проблемами и портить ей отдых, поэтому лишь радовалась за нее и отвечала, что у нее все хорошо. Старшая сестра занята своими делами — недавно у них с мужем родился первенец и теперь все внимание Дафны было обращено к нему. Родители не стали рассказывать ей о причине визита инквизиции, а потому она не переживала о состоянии Блум. Орител и Марион были уверены, что теперь с Блум все будет в порядке, и неудивительно, ведь ее распорядок дня почти не изменился: она все так же много времени тратила на рисование, днем выходила на небольшие прогулки в парк, после обеда занималась в своей комнате с преподавателями, вечером они всей семьей встречались за ужином. Единственное, что изменилось — девушка стала гораздо позже просыпаться и явно хуже высыпалась, но объясняла это легкой бессонницей из-за прошлых тревог, а потому никто не придавал этому значения. Отказ от балов и других увеселительных мероприятий вне дома объяснялся родителям просто — Блум ждала, когда утихнут слухи о ее встрече с инквизиторами, хотя на самом деле ей было просто страшно столкнуться со Скаем. Девушка была уверена, что эта встреча не приведет ни к чему хорошему. Однако, несмотря на внешнее спокойствие, внутри у Блум бушевали бури. Столько вопросов роилось в ее голове, и ни одного ответа. Кто она такая на самом деле? Как получить контроль над собственным телом? Не в силах оставаться в неизвестности, Блум стала каждую ночь пробираться в подвал и тренироваться использовать свои способности. Отсюда и невыспавшийся вид. Каменные влажные стены подземелья — лучшая защита от огня и шума. Первая такая «тренировка» была не самой удачной — Блум спустилась вниз и, сильно испугавшись темноты, тотчас же бросилась обратно в свою комнату. Во второй раз девушка уже подготовилась, с собой она взяла кувшин воды на случай, если все выйдет из-под контроля, и свечи, а затем долго стояла на последней ступеньке лестницы, напряженно вслушиваясь в звуки подвала. Удостоверившись, что ничего, кроме редких капель воды с потолка, ей не грозит, она наконец сделала последний шаг. Блум зажгла свечу и медленно прошагала в центр зала. Она не была уверена, что делать дальше. «В прошлый раз все получилось само по себе, я даже понять ничего не успела…» Осторожно поставив свечу на пол, девушка задумалась. Наконец, спустя несколько минут, она стянула с себя перчатки и стала рассматривать свои руки, словно видела их впервые. Обычные бледные руки, аккуратные, не знавшие труда. Как они могут создавать пламя? Закрыв глаза, Блум глубоко и медленно задышала, пытаясь почувствовать… Что-то. Что именно — тот еще вопрос. Первые несколько минут ничего не происходило, и когда девушка уже собиралась оставить попытки и уйти спать, свеча, стоявшая рядом, стала странно потрескивать. Пересилив желание открыть глаза и посмотреть, что происходит, Блум постаралась расслабиться еще сильнее и выставила руки перед собой ладонями вниз. Внезапно воздух стал гуще и тяжелее, девушка буквально ощущала его вязкость на своем теле. На этом в тот вечер все и закончилось. Спустя пару секунд воздух вернулся в прежнее состояние, в комнате повисла тишина, а в руках перестало покалывать. «Но мне не могло показаться…» — слегка разочарованно подумала про себя Блум, опускаясь на ступени, чтобы перевести дух. Весь следующий день девушка витала в облаках, размышляя о том, что произошло прошлой ночью. Она была уверена, что все это было в реальности, а не во сне, а значит, нужно попробовать еще раз. «Я была так близка… — вздыхала Блум, водя кистью по листку бумаги перед собой, — Нужно попробовать еще раз. К счастью, жилые комнаты находятся далеко от лестницы в подвал, так что я могу не переживать о том, что меня поймают…» День за днем, ночь за ночью девушка продолжала тренироваться. Было очень сложно, потому что Блум буквально ничего о своих силах не знала, спросить не у кого, а искать информацию в книгах было бы попросту опасно. К моменту, когда Стелла и Брендон вернулись из своего путешествия, Блум чувствовала себя гораздо увереннее в своем теле. Со стороны это выглядело так, словно девушка наконец пережила разрыв со Скаем и перестала переживать по поводу неудавшейся свадьбы, так что ее семья и окружение успокоились и перестали поднимать эти темы во время разговоров, а ее родители постепенно стали подталкивать свою дочь вернуться к поездкам на праздники и балы. — Ты такая бледная, — вздыхала Стелла, сидя в комнате Блум, — И, конечно, бледность кожи девушке очень к лицу, но ты буквально серая! А это уже плохо, придает лицу нездоровый вид. Стелла вернулась словно бы другим человеком — повзрослевшим, спокойным, но все таким же лучистым и переживающим за свою подругу. На самом деле, Блум сильно переживала по этому поводу, ей казалось, что после замужества между ними возникнет непреодолимая пропасть и их общение закончится, но все тревоги оказались напрасными. — Тебе нужно развеяться, — Стелла встала с кресла и направилась к шкафу с одеждой Блум, — Давай подберем тебе подходящий наряд и отправимся на прогулку, погода сегодня просто чудесная. Заодно заедем к модистке! — А туда зачем? — устало улыбнулась Блум, наблюдая за подругой. — У меня достаточно одежды. — Ты называешь «это» одеждой? — закатила глаза Стелла, — Прекрати, это все вышло из моды три сезона назад. К тому же, я же вижу, что за время моего отсутствия ты явно сблизилась с миром моды — ты сменила имидж впервые за все годы нашей дружбы! И теперь ты просто обязана порадовать меня походом к модистке, чтобы я не обиделась на тебя за твой поступок, — хихикнула девушка. — Поступок? — недоумевающе моргнула Блум. — Ну конечно! Стоило мне уехать, как ты тут же отказалась от этих старомодных платьев и шалей, и прическа стала свободнее. Тебе, кстати, очень идет! — Ах, это… — Блум машинально коснулась рукой в перчатке, которые она все так же не решалась снимать при людях, своей открытой шеи, — Просто захотелось перемен. — Вот видишь? Поступок! Ты даже не написала мне ничего об этом. Так что сегодня мы идем развеяться. — Хорошо, только давай без больших толп и долгих разговоров, я пока не готова… — тихо ответила Блум. — Обещаю, только ты и я, — с мягкой улыбкой произнесла Стелла. Блум так давно не выходила никуда дальше сада родителей, что теперь никак не могла успокоить бешено колотящееся от тревоги сердце. В какой-то момент она отказалась даже от любимых поездок в гости к старшей сестре, что уж говорить о прогулках по городу. Спустя некоторое время они вдвоем уже ехали по центральной улице в карете Стеллы. Светило солнце, дул легкий ветерок, но людей на улицах было мало — рабочие будни. — Вовремя мы выехали, — улыбнулась Стелла, — Через пару часов здесь будет уже не протолкнуться, все поспешат по домам. — Д-да, — отозвалась Блум, — Я так давно не была в городе, что, наверное, совсем отвыкла от общества. — Ничего страшного, у всех нас бывают такие моменты, когда совсем не хочется ни с кем общаться, — вздохнула в ответ подруга, в ее глазах мелькнула тревога за Блум, но она тут же скрыла ее за улыбкой, — Я помогу тебе вернуться к свету! Зачем еще нужны подруги, если не для поддержки в трудные моменты, правда? Карета свернула с широкой улицы на брусчатую аллею, где в тени деревьев стояли лавки с яркими вывесками. Здесь, в отличие от центральной улицы, товар был попроще и подешевле, но, как ни странно, именно здесь Стелла заказывала свои наряды. Все всегда удивлялись тому, как ей удается создавать настолько отличающиеся от общей массы наряды и так выделяться в любой толпе, а секрет был прост — ее модистка жила и работала здесь, а не в центре города, куда тут же устремились бы все жительницы. Блум уже много раз ездила сюда, сопровождая подругу, а потому ни капли не удивилась, хотя несколько лет назад, когда они приехали сюда впервые, девушка не смогла сдержать сомнений: — Э-эм, Стелла, а ты уверена, что мы правильно едем? Мне казалось, что твоя модистка должна жить где-то в центре… — Вот именно поэтому она и лучшая! — лучезарно улыбнулась девушка, заметив реакцию подруги, — Настоящие таланты творят так, как им шепчет их собственное сердце, а не голос толпы. Мне нужно нечто особенное, не вписывающееся в общие рамки, а не очередное модное платье, которое мгновенно сольется с остальными. Настоящие гении творят в тишине, а не спорят, чей шов ровнее. Карета остановилась у небольшого двухэтажного здания с крышей, покрытой черепицей. Белые стены и темное дерево, самый обычный дом, коих в округе множество, но аккуратная вывеска говорила о том, что девушки прибыли в правильное место. Над дверью висел небольшой серебряный колокольчик, и в воздухе раздался мелодичный звон, когда девушки вошли. — Ах, мадам Кернель, как я рада вновь видеть вас! — воскликнула Стелла, входя внутрь, — Я та-ак соскучилась, даже в свадебном путешествии постоянно думала о вас — в каждом городе я обязательно примечала для себя новую идею, новый фасон, и мне не терпится поделиться с вами! — Милая, неужели! — из другой комнаты навстречу девушкам вышла невысокая женщина лет пятидесяти, — Ох, и ты не одна, — мадам Кернель подслеповато взглянула на неловко стоящую у дверей Блум и дружелюбно улыбнулась, — Проходите, девушки, я налью нам чаю, заодно и поболтаем. В лавке пахло лавандовым мылом, воском и свежевыглаженной тканью. В комнатах царил уютный рабочий беспорядок: множество разноцветных лент, пуговиц и обрезков тканей валялось повсюду, стояли ненакрытые швейные машины и манекены. Блум всегда нравилось здесь, даже с учетом того, что бывала она здесь редко. — В последнее время у меня столько работы, — весело болтала женщина, заваривая чай, — Этот бал буквально свел всех девушек с ума, как будто бы сам король к нам приедет. — Бал? — встрепенулась Стелла, — И почему я о нем ничего не знаю? — Что я слышу! — рассмеялась мадам Кернель, — Сама Стелла и ничего об этом не знает, тогда как весь город уже на ушах стоит от этой новости. Но ничего, тебе простительно, ведь у тебя были важные обстоятельства. — Так что это за бал такой, что о нем весь город гудит? — слегка надувшись, спросила девушка. — Неужели и Блум ничего об этом не слышала? — удивилась женщина, разливая чай по чашечкам. В ответ на это девушка лишь покачала головой. — Ох, ну тогда я просто обязана вас просвятить! — оживленно заговорила мадам Кернель, ставя чашку перед Блум, — Новость в том, что бал устраивает сам Валтор Эшборн, богатейший наследник огромного состояния. Говорят, его семья — одна из старейших и влиятельнейших в королевстве. И по слухам, этот бал — не просто прихоть. Молодой господин наконец решил найти себе невесту! Неизвестно, почему, правда, поговаривают, что его заставил отец, и даже в завещании прописал, что Эшборн младший получит наследство только при условии, что найдет себе жену. — Эшборн?.. — переспросила Стелла, пытаясь припомнить фамилию, — Кажется, я слышала о них. Их поместье на севере, верно? Род с древней историей, но они редко показываются при дворе. Занимаются торговлей тканями и специями, их услугами пользуется даже король и королева. — Совершенно верно, — кивнула модистка, — и именно потому весь город теперь на ушах. Говорят, приглашения получат все — шанс есть у каждой. И дамы уже наперегонки бегут ко мне за новыми платьями, — она с улыбкой указала на груду дорогих тканей у себя за спиной, — Все хотят произвести впечатление на мистера Эшборна. — Ха! — Стелла весело откинулась на спинку стула, — Вот теперь я понимаю, почему ты загружена работой, мадам. Наверняка каждая мечтает стать миссис Эшборн. — Мечтают, еще как, — подтвердила женщина, — говорят, он человек сдержанный, образованный и до невозможности загадочный. За все эти годы никто так и не сумел понять, что у него на уме. Одни уверяют, что он нелюдим и холоден, другие — что просто не нашел равную себе по уму и духу. Блум, молча слушавшая разговор, все сильнее стискивала чашку в руках. Ее всегда пугали подобные истории о таинственных аристократах — слишком часто за ними скрывалась чья-то трагедия или тьма. — А где пройдет бал? — нарушила тишину она. — В поместье Эшборнов, конечно же, — ответила мадам Кернель, — говорят, их дом — настоящий дворец, и гостей там ждет не просто вечер, а целое чудо: залы, украшенные цветами, живая музыка, фейерверки над озером… — она мечтательно вздохнула, — Да, будет что вспомнить. Даже жаль, что я уже в возрасте, так бы я тоже попытала удачи, — и она весело подмигнула своим гостьям. Стелла весело улыбнулась и повернулась к подруге: — Вот и повод обновить наш гардероб, Блум! — Стоп, что? — смутилась девушка, — Я не хоч- — Хочешь-хочешь, еще как хочешь, — перебила ее Стелла, — Мы с тобой просто обязаны там появиться! Бал века и без нас? Ну уж нет! Блум понял, что сопротивление не имеет смысла, и со вздохом кивнула. В случае чего, она сбежит оттуда после первого же танца. — И когда же состоится этот бал? — тихо спросила она, стараясь говорить без особого интереса. — Через две недели, милая, — ответила модистка, — Приглашения начнут рассылать уже завтра. — Решено! — Стелла встала и обернулась к мадам Кренель, — Нам нужно два платья. Нет, одно — мое, а второе… особенное. Легкое, но не простое, утонченное, как рассвет. Мадам Кернель понимающе кивнула, а потом взглянула на Блум, в глазах которой боролись тревога и любопытство. — Для некоторых событий, дорогая, стоит рискнуть, — мягко сказала она, — Никогда не знаешь, кого можешь встретить под светом люстр. Мадам Кернель лишь улыбнулась, глядя на них поверх очков, и вернулась к своим выкройкам. В лавке вновь зашуршали ткани, и запах лаванды смешался с ароматом чая. Когда девушки вышли на улицу, солнце уже клонилось к закату. Воздух был теплым, но в нем чувствовалась приближающаяся прохлада вечера, а небо заполонили тучи. Стелла говорила без умолку, обсуждая фасоны и украшения, а Блум шла рядом, молча. Рядом с домом модистки уже стояли две кареты — родители Блум прислали за ней карету. Обнявшись на прощание и договорившись встретиться у модистки завтра, девушки разъехались по домам. Когда Блум устроилась в карете и экипаж тронулся с места, первые крупные капли дождя упали на стекло. Небо стремительно темнело, и уже через несколько минут легкий дождь перерос в настоящий ливень. Ветер бил по крыше, раскачивая фонари, колеса вязли в мокрой брусчатке, а кучер то и дело бросал тревожные взгляды вперед. — Госпожа, боюсь, дорога дальше станет непроходимой, — наконец крикнул он сквозь шум дождя, — Нам бы переждать где-нибудь! Блум выглянула в окно: улицы опустели, вода бежала потоками по мостовой. Впереди, среди редких огней, виднелся дом — не слишком большой, но явно принадлежавший людям состоятельным. Свет в окнах был теплым, приглушенным, и от дома веяло странным спокойствием. — Там, — крикнула она, указывая рукой, в надежде, что хозяин дома окажется человеком гостеприимным и не оставит их на улице в такую погоду. Карета подъехала, и ворота медленно открылись. Слуги хозяина или хозяйки дома, едва заметив промокших девушек, поспешно выбежали к ним и предложили войти. Блум кивнула, хотя сердце билось тревожно. Они прошли в просторный холл с высокими потолками, где запах дерева и свежеиспеченного хлеба смешивался с влажным воздухом. Ключница, женщина в строгом черном платье, отвела дрожащую Блум в комнату для гостей и предложила ей одежду, чтобы переодеться. — Спасибо вам большое за помощь, — переодевшись, девушка поблагодарила работницу, — Я бы никогда в жизни не нарушила ваш покой, но дождь застал меня посреди пути, а карета у меня с открытым верхом. — Ничего страшного, — кивнула женщина, — Скоро подадут ужин, хозяина уже предупредили о вашем приезде. Вы поужинаете с ним, а затем он одолжит вам свою карету. Блум едва успела перевести дыхание, когда ее провели в небольшую, но богато украшенную столовую. В центре стоял длинный деревянный стол с сервировкой из серебра и хрусталя. На полках мерцали свечи, отбрасывая мягкий свет, отражавшийся в изящных бокалах. Она опустилась на одно из кресел, все еще не понимая, с кем именно ей предстоит ужинать. Сердце продолжало колотиться, а пальцы нервно сжимали край скатерти. Слуга аккуратно расставил перед ней блюда, после чего ушел, оставив Блум в тишине. Вдруг дверь напротив открылась, и в комнату вошел высокий мужчина в темном костюме, с осанкой, словно выточенной из мрамора. Его взгляд скользнул по комнате, остановился на девушке — и Блум почувствовала, как холод пронизывает ее до костей. Его взгляд был ледяным, и непонятно, из-за чего это — из-за их стального цвета, или из-за того, что мужчина был зол. Он сел напротив, не произнеся ни слова. В комнате повисла напряженная тишина, только шорох приборов и тихое потрескивание свечей нарушали молчание. — Д-добрый вечер, — прошептала Блум, стараясь смотреть прямо в глаза. — Добрый вечер, — после некоторого молчания наконец произнес он, голос был ровным и холодным, почти без эмоций. Он внимательно наблюдал за ней, делая маленькие глотки вина, не улыбаясь, не задавая вопросов. Холод его взгляда был настолько ощутим, что казалось, словно температура в комнате упала. — На что только не готовы пойти родители, чтобы выдать свое чадо замуж за богатенького наследничка, — вдруг произнес мужчина, откинувшись на спинку стула. — Что вы имеете в виду? — напряглась Блум. — …Отправить свою дочь в открытой карете под такой ливень, — усмехнулся незнакомец, — Будучи уверенными, что я джентльмен и не брошу девушку замерзать. Надо же, даже узнали, где находится моя летняя резиденция. Удивительно. — Мне кажется, что вы меня с кем-то путаете, — нахмурилась девушка, откладывая вилку, — Я даже не знаю, как вас зовут, господин. — Правда? — иронично усмехнулся мужчина перед ней, — Мне кажется, весь город знает мое имя, а вы сейчас лукавите. — Довольно самовлюбленно делать такие громкие заявления, вам так не кажется? — как можно спокойнее произнесла Блум, хотя внутри все бурлило от такой наглости хозяина дома, — Я живу здесь, в этом городе, с самого своего рождения и не помню вашего лица, что дает мне право предположить, что вы приехали сюда недавно, так что крайне сомнительно, что ваше имя знает весь город. — Хах, вашим родителям стоило больше времени уделять вашему воспитанию, — мужчина поднялся с места, — Если хотите завладеть моим сердцем, то хитростью пробираться в мой дом, а затем грубить мне и лгать — это не самая лучшая тактика. Карета готова и ждет вас на улице. Было приятно пообщаться, — он холодно усмехнулся и покинул столовую, оставив Блум одну.