Хранительница будущего

Твой второй день в UA выдается таким же насыщенным, как и первый: ты оставляешь Тенко с Ночноглазом, идешь в академию с Айзавой и обедаешь в компании его и Оборо. Однако после обеда начинаются геройские дисциплины: первые уроки по основам геройства в твоей жизни. Твой разум переполнен воспоминаниями о том, как Айзава гонял своих учеников до седьмого пота без всякой пощады, поэтому ты, признаться, удивлена, когда ваш классный руководитель предлагает... спарринг. В этом есть смысл. Это буквально твой самый первый урок по специальности, так что спарринг — это быстрый, эффективный и не самый опасный способ прочувствовать причуды, навыки и стили боя друг друга. Это нормальный урок. Позже вы перейдете к спасению, защите, нападению, ситуациям с заложниками, чрезвычайным происшествиям и даже первой помощи... но это первое занятие, и было бы безумием заставлять учеников сражаться друг с другом насмерть. Правда ведь, Изуку и Бакуго? По крайней мере, кажется, что отсутствие в одном классе с главным героем действительно делает школьную жизнь куда более спокойной. Тебе пришлось бы беспокоиться только об учебе и тренировках, если бы не тот факт, что ты намеренно усыновила главную цель Все За Одного. Итак, вы приступаете к спаррингу. Сначала можно самим выбирать, с кем сражаться, а затем предполагается ротация, чтобы каждый мог прочувствовать причуды всех остальных. Разумеется, как только учитель говорит, что вы можете выбрать первых партнеров, Оборо вцепляется тебе в руку. Ты немного ошарашена, но в то же время рада, что тебе не пришлось быть последней, кого выберут — как в тех супер-неловких американских фильмах про старшую школу, где главный герой почему-то всегда должен быть «лузером». Вы с Оборо занимаете свои места в спортзале, на противоположных сторонах прямоугольника, начерченного на полу. Правила просты: ты проигрываешь, если сдаешься, теряешь сознание или заступаешь за линию. Рядом начерчено еще много таких границ, чтобы все могли сражаться одновременно. Это также заставляет вас удерживать свои атаки внутри прямоугольника, так как учитель ясно дал понять: случайный удар по кому-то другому приведет к поражению виновного. — Мне очень жаль, (Т/И)-чан! — драматично заявляет Оборо. — Мне придется тебя победить. Ничего личного, ладно? Я бы никогда не хотел, чтобы этот бой омрачил радость нашего будущего брака... Твои глаза уже прикованы к его тени, и ты выбрасываешь его за пределы площадки прежде, чем он успевает закончить фразу. — Ширакумо за пределами площадки, — объявляет Сэнсэй. — Вы оба, смените позицию и найдите кого-то другого, кто уже закончил свой спарринг. По понятным причинам большинство спаррингов всё еще продолжаются: с начала тренировки прошло буквально несколько секунд. Поэтому вам с Оборо приходится пару минут ждать, пока кто-то другой освободится и будет готов сразиться с вами. Ты бы хотела, чтобы он оставался в таком сильном замешательстве, чтобы потерять дар речи на все эти минуты, но, к сожалению, это несбыточная мечта. — Ч-что?! — вскрикивает он. Примерно через минуту шок от поражения сменяется возмущением. — (Т/И)-чан, как... как ты это сделала?! — Это моя причуда, — ты пожимаешь плечами, и в твоем тоне проскальзывают дразнящие нотки. Ты смотришь на его тень и поднимаешь руку, заставляя его сделать то же самое. — Видишь? — Боже мой, — ахает Оборо. — У тебя телекинез! — Это скорее похоже на умбракинез, — поправляешь ты его. — На самом деле я не могу контролировать тебя, я контролирую только твою тень. Если бы у тебя не было тени — хотя это невозможно — я бы не смогла тобой управлять. Или если бы я не видела твою тень, я бы тоже ничего не смогла сделать. — О! — Оборо ударяет кулаком по ладони. — Значит, мне просто нужно тебя ослепить, да?! — В общих чертах... Он самодовольно ухмыляется, отбрасывая прядь своих лазурных волос. — Тогда как же вышло, что моя красота сама по себе не сработала? — Видимо, — сухо отвечаешь ты, — этого оказалось недостаточно. Оборо возмущенно ахает, хватаясь за сердце так, будто ты нанесла ему тягчайшее оскорбление. Приходится признать, он чертовски привлекателен — в нем есть этот вайб дерзкой, самоуверенной ухмылки, который бывает весьма обаятельным. Даже пластырь на носу дополняет общий образ, который он пытается создать. — Вот увидишь! — он драматично указывает на тебя пальцем. — В следующий раз я тебя одолею! Ослеплю тебя сиянием нашего общего будущего! — Ладно, — фыркаешь ты. — Это, признаю, было забавно. — Она называет мою любовь «забавной», — сокрушается Оборо, мгновенно меняя настрой: он падает на колени и начинает дуться. — Я отдаю ей душу, а она считает это шуткой. О, жестокий мир! Маленькое черное облачко тут же подплывает к нему, зависая над головой и делая его страдания еще более утрированными. Ты бы не удивилась, если бы из него пошел дождь. Сцена довольно комичная, поэтому ты едва сдерживаешь смешки, когда вас прерывают. — Эй, эм, — произносит один из твоих одноклассников. — Вы ведь закончили свой спарринг? Это крупный парень, сплошные мускулы и широкие плечи. Ты его совсем не узнаешь, но это ожидаемо. — Да, — киваешь ты. — Я (Т/Ф) (Т/И). Прошу, позаботьтесь обо мне. — ...Тц, — хмыкает он. — Я Сэнсоджи. Мой партнер и я тоже закончили, так что, полагаю, теперь нам стоит сразиться друг с другом. Он пробегает по тебе оценивающим, очень осуждающим взглядом, затем переключается на Оборо. Он не выглядит особо воодушевленным ни от одного из вас, но в конце концов жестом велит Оборо поторапливаться. — Ты, шевелись. Теперь спаррингуешь со мной. — Он ударяет кулаком о кулак, высекая искры. — Готовься. «О нет, — морщишься ты про себя. — Это Бакуго местного разлива». — Я не хочу быть занозой, — вмешиваешься ты, — но учитель просил, чтобы победители сражались с другими победителями. Что вы... — Конечно, я победитель, — фыркает парень. — А ты что думала? Именно поэтому я и выбрал твоего дружка. Вы с Оборо обмениваетесь взглядами, и между вами проскакивает немое: «Ну и кто ему скажет?». — Э-эм, — смеется Оборо, помахав рукой, чтобы привлечь внимание Сэнсоджи. — На самом деле проигравший здесь я. Она надрала мне задницу буквально за три секунды. Ты искренне ценишь ту искренность и легкость, с которой он это признал. Ему явно не нужно побеждать каждый божий раз, чтобы тешить свое эго, и это заслуживает уважения. Сэнсоджи, кажется, не в восторге от такого расклада. — Что? — свирепеет он. — Серьезно? — Вау, — ты моргаешь. — Сексизм в первый же день геройских тренировок. Не ожидала. — Да нет же, дело не в этом! — протестует парень. — Ты просто выглядишь намного слабее него! — И что именно делает меня «слабее»? — сухо спрашиваешь ты. — Серьезно, за последние столетия пора бы уже перестать оценивать силу по мускулам и начать смотреть на причуды. Ну, знаешь, на те штуки, которые могут буквально убить человека одним касанием или взглядом? Вот эти причуды. Они как-то поважнее мышц, не находишь? Сэнсоджи не отвечает. Он выглядит отчасти пристыженным, да, но в основном — злым. Тебе хватает одного взгляда, чтобы понять: он никогда не признает свою неправоту, и, честно говоря, тебе плевать настолько, что продолжать эту словесную перепалку нет желания. Это геройская тренировка, и нужно извлечь из неё максимум. — Знаешь что, — ты качаешь головой. — Проехали. Оборо-кун, забирай его. Я с радостью уступаю тебе эту честь. Оборо резко бледнеет. — Ой-ой, погоди секунду... а как же правила?! Мы... мы ведь не хотим злить Сэнсэя, ха-ха... — Удачи, — щебечешь ты, полностью его игнорируя. — Послушайте, Сэнсоджи-сан, а где ваш напарник? Я бы хотела сразиться с ним. Сэнсоджи выглядит совершенно сбитым с толку. Сначала ты обрушила на него целую тираду, а потом повела себя так, будто ничего не произошло и ты ни капли не злишься. Ты ему явно не нравишься, совсем, но он указывает на угол спортзала: — Вон тот блондин. Узнаешь его, он наверняка разговаривает сам с собой. И под «разговаривает» я имею в виду «орет». Затем он поворачивается к Оборо, демонстративно игнорируя твое существование, и командует: — А ну, пошли, облачный мальчик! Посмотрим, на что ты способен. Игнорируя умоляющие взгляды Оборо, ты направляешься в указанный Сэнсоджи угол зала к единственному светловолосому парню, который сейчас стоит один. Часть тебя всё еще кипит от раздражения — и на Сэнсоджи, и на саму себя за то, что тебе вообще не всё равно. Он явно идиот, а идиотов нужно уметь игнорировать. К тому же перспектива обзавестись недоброжелателем на второй же день не особо вдохновляет. Да ладно. Он сказал — блондин, верно? Который орет сам на себя... Погоди, это до боли знакомая прическа... Не может быть, чтобы у многих людей были ТАКИЕ волосы. Это было бы преступлением. — ООООООО! — выкрикивает парень, к которому ты приближалась, и резко разворачивается, драматично указывая на тебя. — Дай-ка угадаю, ты мой следующий противник, не так ли?! — О нет, — шепчешь ты. — А-ха! — восклицает он. — Вижу, вижу! Мой облик настолько устрашающий, что ты уже поняла: тебе крышка, верно?! — Нет, — стонешь ты, проводя рукой по лицу. — Я только что осознала, что ты — еще один гиперактивный экстраверт, и, боже... я не справлюсь с этим. Как Шо вообще выжил в первый раз — в окружении двух шумных экстравертов целыми днями? — Не бойся! — продолжает парень, полностью тебя игнорируя. — Я буду милосерден! Моё имя Ямада Хизаши, а моя причуда — Голос! — Тебе не стоит раскрывать свою причуду врагу, — сухо замечаешь ты. — Сражаться с теми, чьих способностей мы не знаем — в этом же весь смысл упражнения. Ямада по-прежнему тебя не слышит. Возможно, его собственный фоновый шум настолько велик, что он просто не воспринимает чужую речь. В любом случае, он снова драматично указывает на тебя пальцем и провозглашает: — Приготовься быть сметенной! Затем он открывает рот, явно собираясь обрушить на тебя шквал звуковой мощи, способный оглушить навсегда. Хотя причуда Ямады не кажется такой уж пугающей по сравнению с многими другими, для тебя это звучит как персональный ад. Сама мысль о парне, который постоянно орет у тебя над ухом, убивает. Ты с трудом выносишь людей, говорящих с нормальной громкостью, и даже представлять не хочешь, какая головная боль тебя ждет, если ты проиграешь причуде Ямады. Поэтому, прежде чем он успевает что-либо предпринять, ты берешь под контроль его тень и резко прижимаешь свою руку к собственному рту. Он вынужден сделать то же самое. Он едва успевает осознать происходящее, как его уже выталкивают за пределы площадки. «Сколько еще раз мне придется это сделать, прежде чем меня начнут воспринимать всерьез?» — проносится в голове. — А-а... А-а... А-А-А-А-АЙ?! — кричит он. — Что сейчас произошло?! К счастью, ты успела закрыть уши до того, как вся сила его голоса обрушилась на спортзал. Некоторым другим ученикам повезло меньше, и они чуть не свалились в обморок. — Ямада! — кричит учитель. — О чем ты думаешь?! Ты всё равно уже был побежден! Ямада, кажется, даже не слышит его. Впервые он действительно смотрит на тебя — широко раскрытыми глазами и с отвисшей челюстью. — Ты победила меня честно и благородно! — провозглашает он. — В таком случае, я принимаю свое поражение! Могу ли я узнать имя моей победительницы? ...Это так неоправданно драматично. «Он мне нравится, — подает голос Обси в твоем разуме. — Ты встречаешь столько крутых людей в UA. Это очень забавно». Ты рада, что хоть кто-то из вас двоих развлекается. — Эм, я (Т/Ф) (Т/И), — представляешься ты, слегка склонив голову. — Прошу, позаботьтесь обо мне... — Ну разумеется! Каким-то образом Ямада преодолел разделяющее вас расстояние за одну секунду и теперь приобнял тебя за плечо так, будто вы старые друзья. Ты чуть не вскрикивает, внезапно оказавшись прижатой к его груди. — Спасибо, что указала мне на мои ошибки! — продолжает он восклицать на гораздо большей громкости, чем требуется. — UA действительно полна удивительных людей! Я был слишком самонадеян! — Разве ты уже не проиграл Сэнсоджи? — ты роняешь каплю пота. — Разве это не указало тебе на ошибки? — Да, но он вел себя ужасно грубо! — парень хмурится, скрещивая руки буквой Х. — Не круто! — ...Да уж, — ты моргаешь. — Он и вправду звучал грубовато. — Ого! — Ямада почему-то теперь выглядит еще более возмущенным. — Он и с тобой грубил?! Как он смеет?! Отныне мы будем вместе сражаться против такой грубости, чтобы стать лучшими героями! ДА-А-А-А! «...Кто-нибудь, спасите меня». — Ага... — ты неловко смеешься. — Конечно. Ха-ха... В общем, было очень приятно познакомиться, но я думаю, нам пора сменить партнеров. Не хотелось бы, чтобы Сэнсэй наказал нас обоих за то, что мы... отвлеклись. — Не волнуйся, (Т/И)! — провозглашает он, переходя сразу на «ты» и обращение по имени, будто вы друзья детства. Ты только заикаешься от такой наглости. — Если он разозлится, я возьму всю вину на себя! Мы ведь теперь команда! Слава богу, кто-то вмешивается прежде, чем твои барабанные перепонки буквально лопнут. — Эм... Это высокая темнокожая девушка с очень тонкими чертами лица и длинными эльфийскими ушами. Ты мгновенно влюбляешься. — Простите... — она неловко смеется, вероятно, чувствуя, что прервала что-то важное. — Вы, возможно, закончили...? Мы с партнером тоже освободились, так что... — Д-да! — киваешь ты. — Конечно! Давай поменяемся. Поговорим позже, Ямада-сан! Он просит называть его Хизаши, но ты не уверена, что выдержишь столько за один день.

****

Айзава несколько раз пытался настоять на том, чтобы подождать тебя после геройских занятий и вернуться вместе, но ты была непреклонна. Поскольку он не на геройском курсе, его уроки заканчиваются каждый день сразу после обеда, и ни за что на свете ты не позволишь ему ждать тебя целый вечер, когда он мог бы просто пойти домой. Где бы он вообще ждал? Зная его, он бы просто простоял у ворот три часа кряду, уставая и тратя время впустую. Чтобы убедить его просто идти домой, ты попросила его проверить Тенко, как только он вернется. Посмотреть, как он, с кем он... Так Айзава почувствовал, что, возвращаясь домой, он оказывает тебе большую услугу, чем ожиданием, и в итоге его удалось уговорить. Таким образом, как только ты выходишь за порог UA, ты полностью готова идти домой в одиночестве. Ты быстрее всех переоделась обратно в форму и поспешила на улицу, так как, честно говоря, тебе не терпится снова увидеть Тенко. Большинство твоих одноклассников всё еще околачиваются поблизости, обсуждая спарринги и обмениваясь мнениями, но хотя тебе и хотелось бы присоединиться к ним и пообщаться, сегодня ты просто не можешь. Ты впервые провела так много времени вдали от Тенко, и хотя ты понимаешь, что это иррационально, тебе просто хочется поскорее вернуться домой и спросить, как прошел его день. Из-за этого ты решила не звать Оборо с собой. Он выглядит как человек, которому легко дается общение, и тебе не хотелось вынуждать его уходить раньше времени и пропускать все эти разговоры. Но тебе следовало ожидать, что всё пойдет иначе. Не успела ты сделать и двух шагов от здания, как чей-то голос выкрикнул твое имя — а затем их внезапно стало двое. Ты оборачиваешься и становишься свидетелем поистине комичной сцены: Оборо и Ямада выбегают наружу, форма в беспорядке, галстуки не завязаны (видимо, они довольно медленно переодеваются, или ты просто была слишком быстрой). Кажется, они оба окликнули тебя более или менее одновременно, и тут же замерли, уставившись друг на друга. Они выглядят точь-в-точь как тот мем с Человеком-пауком, где двое указывают друг на друга пальцем, сбитые с толку внешним видом оппонента. Ты не можешь сдержать смех. — Привет, — забавляясь, приветствуешь ты их. — В чем дело? Я что-то забыла или...? — Конечно забыла! — Оборо тут же пользуется моментом, падает на одно колено и широко ухмыляется. — Моё сердце! — А-А-А-А-Х?! — орет Ямада. Рано или поздно тебе определенно придется поговорить с ним о том, чтобы он убавил громкость. — Понятно! — восклицает он следом. — Так вы двое вместе! Я так и знал, да-а! — Знал? — радостно восклицает Оборо. — О, я так и знал! Это же просто очевидно, разве нет... — Я видел, как вы целовались на вступительном экзамене, да-а! — Вы что?! — почти кричишь ты, чувствуя, как щеки вспыхивают от жара. — Что за хрень?! «Мы договаривались не материться, (Т/И), — упрекает тебя Обси в голове. — Ты сама просила меня ругать тебя, если ты...» «Я знаю, но Тенко сейчас здесь нет, — споришь ты, — и это серьезно» — О, — моргает Оборо, — я не помню, чтобы мы целовались. Ты уверен? — Вы лежали друг на друге минуты две, так что я просто предположил, — пожимает плечами Ямада. Он всё еще широко улыбается, каким-то образом. — О-о-о-ох, — ты выдыхаешь с облегчением. — Так вот в чем дело. Фух. На мгновение я действительно испугалась. Это была просто случайность, ха-ха, я упала... — ...в мои объятия, — медовым голосом прерывает тебя Оборо. — Верно? — ...на землю, — заканчиваешь ты. — Уф, серьезно... — ты с раздражением поворачиваешься к Оборо. — Можешь дать мне объяснить хоть минуту? Это нормально — шутить, но ты так действительно создашь у всех ложное впечатление. — Я правильно услышал? — ликует Оборо, полностью игнорируя всё остальное, что ты сказала. — Ты только что сказала, что шутить — это нормально? Ого! Неужели я тебе тоже нравлюсь? — Да, — отвечаешь ты невозмутимо. — Я нахожу тебя довольно милым. И внешне, и как друга. Но я могу думать так про себя, ведя себя при этом как нормальный человек снаружи. Оборо не отвечает. Кажется, его мозг окончательно сломался: он уставился на тебя с открытым ртом и взглядом дохлой рыбы. «Ага, — ты самодовольно улыбаешься, — так я и думала». Ты знала, что раскусила его: он именно из тех парней, которые постоянно паясничают, а потом впадают в экзистенциальный кризис каждый раз, когда кто-то воспринимает их всерьез и говорит: «вообще-то, я не против». Приятно знать, что у тебя теперь есть способ заткнуть его в будущем. Воспользовавшись временным затишьем, ты поворачиваешься к парням и спрашиваешь: — В общем, вы хотели мне что-то сказать или...? — Я увидел, как ты уходишь, и захотел догнать! — отвечает Ямада, принимая позу. К счастью, он не кажется слишком сбитым с толку сценой, свидетелем которой только что стал. — Подумал, мы могли бы пойти домой вместе, если нам в одну сторону. — С радостью, — тепло улыбаешься ты. — А ты что скажешь, Оборо-кун? Парень всё еще выглядит ошарашенным, и когда он встречается с твоей самодовольной улыбкой, его лицо заливает румянец. Затем он качает головой, с жаром глядя на тебя. — Это нечестно, — жалуется он. — Ты напала на меня без предупреждения. — Понятия не имею, о чем ты, — сладко мурлычешь ты. — Так ты идешь или нет? В итоге вы втроем идем домой. Мик живет чуть ближе к UA, чем вы, так что он прощается первым, а Оборо, судя по всему, живет чуть дальше, так как в итоге он провожает тебя до самого жилого комплекса. Он всё еще кажется не в своей тарелке, и время от времени ты краем глаза ловишь его мимолетные взгляды и то, как он краснеет. «А это даже мило. Стоит смущать его почаще». — Ну, — ты машешь ему на прощание. — До завтра, Оборо-кун. Обязательно выспись, ладно? Ты выглядишь ужасно красным, не хотелось бы, чтобы у тебя поднялась температура. Твоя ехидная ухмылка ясно дает понять: ты прекрасно знаешь, что дело не в простуде, и он считывает насмешку в твоем выражении лица более чем отчетливо. На мгновение кажется, что он пытается подыскать остроумный ответ, но в итоге он просто фыркает и отводит глаза. — Заткнись, — бормочет он. Ты лишь хихикаешь в ответ. — Хе-хе.

****

— Я дома! — С возвращением! — тут же откликается Тенко, спрыгивая с дивана. Ты слегка наклоняешься, чтобы подхватить его на руки — зная, что он ждет этого каждый раз, когда вы разлучаетесь хоть ненадолго, — и только после этого обводишь взглядом гостиную. Ночноглаза нигде не видно, зато на твоем диване сидит Гран Торино. Ох... — Добро пожаловать, — ты моргаешь. — То есть... приятно познакомиться. Вы, должно быть, Гран Торино: Всемогущий рассказывал мне о вас. Я... — (Т/Ф) (Т/И), — кивает мужчина. — Он мне тоже о тебе рассказывал. Несколько секунд вы просто оцениваете друг друга. Довольно странно видеть его лет на пятнадцать моложе, чем в каноне: он гораздо выше, подтянут и на вид ему около пятидесяти. По крайней мере, ты так предполагаешь, учитывая, что Всемогущему сейчас за тридцать. Пауза затянулась, так что ты решаешь прервать её первой. — Так... а Ночноглаз тоже здесь? — Он ушел пару часов назад, — объясняет Гран Торино. — Всемогущий вчера мне всё разъяснил и сказал, что я могу заглядывать, когда захочу, при условии соблюдения осторожности. Сегодня я хотел... познакомиться вот с ним, — он жестом указывает на малыша, который в ответ робко улыбается. — И когда я пришел, Ночноглаз воспользовался случаем, чтобы вернуться в свое агентство. Он, разумеется, уже заглянул в будущее пацана. — Разумеется, — киваешь ты. Ты сильно сомневаешься, что Ночноглаз мог об этом забыть. — Что ж, я рада, что вы решили зайти. Спасибо, что присмотрели за Тенко. Ну что, милый? — ты прижимаешься щекой к щеке мальчика, заставляя его тихонько хихикнуть. — Чем вы занимались весь вечер? — Он рассказывал мне истории, — объясняет Тенко. — О моей бабушке. — О... — шепчешь ты. Конечно: этого следовало ожидать. Гран Торино наверняка хотел навестить его с той самой секунды, как узнал о его существовании: внук Шимуры Наны, единственное живое свидетельство её жизни. Одинокий, в опасности, под постоянным риском свернуть на темный путь из-за ошибок людей, живших до него. Как лучший друг Наны, он, должно быть, почувствовал непреодолимое желание защитить его. Ты переводишь взгляд на него и видишь, что он смотрит на Тенко. В его глазах застыла скорбь — свежая даже спустя столько лет, та самая скорбь, которая никогда не проходит. Но в них есть и мягкость. Нежность. Любовь. Преданность. Ты понимаешь: этот человек скорее умрет, чем позволит Тенко попасть в руки Все За Одного. Возможно, дело не столько в самом ребенке, сколько в его бабушке — женщине, отдавшей жизнь за сына и за весь мир, — но его чувства искренни, и тебе отрадно это видеть. Это именно те люди, с которыми можно оставить Тенко. Люди, которые будут убивать и умирать прежде, чем позволят Все За Одного тронуть хоть волосок на его голове. На меньшее ты не согласна. Ты опускаешь Тенко на пол, напоследок поцеловав его в макушку, и приветливо улыбаешься гостю. — Что ж. Не желаете ли чаю?