Хранительница будущего

Достучаться до самого знаменитого, популярного, сильного и обожаемого героя страны — задача не из легких. К сожалению, сейчас он не преподает в UA; и не будет этого делать еще много лет. Возможно, он где-то в Мусутафу, но у тебя нет никакой возможности узнать это наверняка. Однако есть одно преимущество: он всегда где-то рядом. Спасает людей, охотится на злодеев... геройские будни. Он вечно куда-то бежит, прыгает в воздухе и устремляется в очередное место, преследуя преступников и откликаясь на крики невинных мирных жителей. И каждое его движение обычно фиксируется как минимум одним человеком на месте событий, который тут же загружает видео в сеть, чтобы поделиться увиденным. В ту же ночь, когда ты приютила Тенко, ты подписываешься на каждый фан-сайт Всемогущего, на каждую страницу, на всё во всех социальных сетях — и замираете в ожидании. Каждый раз, когда приходит какое-либо уведомление, ты бросаешь всё, чтобы проверить его. Рано или поздно он окажется поблизости, и тогда ты сделаешь свой ход. Настоящая удача, что это происходит еще до начала занятий в UA. В первое же утро, когда Тенко спал в твоей постели, ему приснился кошмар, и он дезинтегрировал... всё. Ты разбудила его прежде, чем он успел начать разрушать стены, но все простыни, подушки и весь матрас превратились в обычную пыль на полу. Да. Об этом стоило подумать поглубже. Ты успокаиваешь его, заверяете, что в этом нет совершенно ничего плохого и всё легко исправить, и, наконец, делаете то, что должны были сделать с самого начала: берешь пару перчаток, отрезаешь несколько пальцев и протягиваете их ему, чтобы он не мог коснуться чего-либо всеми пятью пальцами одновременно. Шигараки — нет, теперь только Тенко — выглядит завороженным. Он осторожно касается стены, и как только убеждается, что она не рассыпается, начинает трогать всё подряд. Тем временем ты добавляешь «простыни, матрас, подушки» в свой стремительно растущий список покупок. Поскольку он уже проснулся, ты обрабатываешь его раны, помогаешь ему принять ванну и переодеться. Когда он выходит из ванной, он уже выглядит в разы лучше. В этом сюрреалистичном безумии, вызванном недосыпом, ты чувствуешь странный прилив надежды. Ты говоришь Айзаве, что всё еще плохо себя чувствуешь и предпочла бы остаться дома и отдохнуть. Он начинает беспокоиться и просит разрешения навестить тебя, но ты отвечаешь, что это может быть заразно и ты не хочешь, чтобы он тоже заболел. Позже тебе придется найти способ получше, чтобы познакомить его с Тенко, но в эти первые несколько дней ты действительно хочешь уделить ребенку всё свое внимание. Он не говорит о своей семье, и это... наверное, к лучшему. Ты не хочешь бередить болезненные воспоминания, во всяком случае, не так скоро — ведь именно так и поступил Все За Одного. Заставлять его носить с собой их отрубленные руки... ты содрогаешься от одной только мысли об этом. Ты честно не знаешь, как вести себя с ним, но просто стараешься показать, что здесь ему нечего бояться. С одной стороны, он почти не разговаривает, и у тебя нет сомнений в том, что он глубоко травмирован, но, по крайней мере... он, кажется, тебя не боится. На самом деле, он привязывается к тебе невероятно быстро. Ты — первый человек с тех пор, как случилась трагедия, проявивший к нему хоть каплю сострадания — единственный человек в мире, учитывая то, что произошло с его семьей. Так что, пожалуй, не стоит удивляться тому, что к наступлению второго вечера он прилип к тебе как банный лист. Когда ты переходишь из комнаты в комнату, он следует за тобой. Когда ты идешь в ванную, он ждет за дверью. Когда приходит время ложиться спать, он почти не говорит, но как только ты укладываешь его на новые простыни и матрас, которые купила, и собираешься уйти спать на диван, он хватается за твой рукав и больше ничего не произносит. Это универсальный знак: «останься здесь». И ты останешься. В ту ночь ты рассказываешь ему сказку. Ты даже не помнишь, о чем она была. Ты просто говоришь до тех пор, пока голос не садится, отчаянно пытаясь вложить в него ту надежду на будущее, которую хочешь ему подарить.

****

На второй день он заговаривает. — Почему ты... делаешь это? Ты можешь догадаться, что он имеет в виду, но на всякий случай хочешь уточнить. — Делаю что, Тенко? Он сидит на диване, почти не обращая внимания на мультфильмы, которые ты включила по телевизору, чтобы отвлечь его. Вместо этого он смотрит на тебя. Даже отвернувшись и нарезая овощи для ужина, ты чувствуешь тяжесть его взгляда. — Почему ты... — он, кажется, подбирает слова, прежде чем произнести: — Держишь меня здесь? — Оу, — ты моргаешь. Внезапно ты чувствуешь себя паршиво. — Оу, я... черт. Прости. Стой! Мне не следовало ругаться. Забудь, что я это сказала. Я просто... я не подумала о том, как тебе, должно быть, скучно. Ты просидел взаперти последние два дня: у нас здесь даже сада нет. Мы можем пойти погулять завтра, если хочешь... — Н-нет! — Тенко яростно мотает головой. — Я... я не это имел в виду. Я просто хотел спросить... почему ты... помогла мне? — Я не могла поступить иначе, — отвечаешь ты прежде, чем он успевает закончить фразу. — Ты ребенок, и тебе было больно. Ты заслуживаешь помощи так же сильно, как и любой другой. — Но... ты ведь тоже не взрослая, верно? Он, кажется, колеблется перед следующим вопросом, возможно, вспоминая собственную семью и боясь, что подобный вопрос может вызвать у тебя такие же плохие воспоминания, но в конце концов спрашивает: — А где твои родители? Ты улыбаешься, оставляете овощи, подходишь к нему и осторожно гладишь по голове. Он не фанат физического контакта, по крайней мере, когда это происходит не по его инициативе, но когда движения медленные и мягкие, кажется, ему это нравится. — Не волнуйся, Тенко, — мурлычешь ты. — Они просто живут в другом месте. Я переехала сюда, чтобы учиться в UA, но я не совсем одна: мой друг живет по соседству. Тебе придется познакомиться с ним рано или поздно, клянусь, он кажется грубым, но на самом деле он большой добряк... — Ты... — голос Тенко тихий, как крыло бабочки. — Ты хочешь учиться в... UA? На мгновение он становится похож на ребенка, каким и должен быть: полным чуда. Надежды на будущее. — Да, — шепчешь ты, чувствуя, что даже малейший звук может разрушить этот момент. — Я хочу быть героем. Тенко не отвечает. Он просто пристально смотрит на тебя, и его глаза кажутся хрупкими, как стекло. Это пустой взгляд, который, как ты знаешь, будет преследовать тебя долгие годы; но ты не отводишь глаз. Было бы бесчестьем отвернуться от такого взгляда. — ...Я тоже хотел быть героем, — шепчет он. — Я думал, они такие... храбрые. Такие крутые. Но все говорили, что герой спасет меня, герой придет, и... — его голос срывается, и на глазах наворачиваются слезы. — А потом они так и не пришли... Ты падаешь на колени, даже не осознав этого, и в следующую секунду уже обнимаешь его. Он ломается так же быстро, как и ты: через мгновение он рыдает у тебя на плече, вцепившись в тебя изо всех сил теперь, когда он наконец может коснуться тебя всеми пятью пальцами. Ты даже не понимаешь, дрожите ли вы оба или он просто трепещет так сильно, что заставляет содрогаться и тебя. Ты сжимаешь его в отчаянно крепких объятиях, будто могла бы защитить его от всего мира. Будто могла бы спрятать его от каждого, кто хочет причинить ему боль. Будто могла бы забрать всю его боль и принять её на себя. — Мне так жаль, Тенко, — говоришь ты, пытаясь сдержать собственные слезы. — Те люди должны были помочь тебе — все должны были помочь тебе. Ты заслуживаешь гораздо большего — ты заслуживаешь быть счастливым, любимым и просто быть ребенком. Герои не идеальны: не все они так храбры и самоотверженны, как следовало бы. Но я обещаю тебе... — ты баюкаешь его затылок, стараясь вложить в него всю надежду и утешение. — Я обещаю тебе, всё станет лучше. Я позабочусь о тебе, хорошо? Настоящие герои — это просто люди, которые помогают другим, даже не задумываясь об этом. Вокруг так много настоящих героев, и я обещаю — они тоже тебе помогут... Ты хотела подбодрить его, но на секунду Тенко затаил дыхание, будто в ужасе. — Ты хочешь отослать меня? — Нет, — тут же отрицаешь ты. — Ни в коем случае. Ты останешься здесь столько, сколько захочешь. — Тогда я никогда не захочу уходить, — он вцепляется в тебя еще крепче. — Мне не нужны другие герои, чтобы помогать мне. Ты... ты уже это сделала. Ты... — он замолкает, его дыхание смягчается, когда на него обрушивается усталость после эмоционального всплеска. — Ты уже... мой герой. Твое сердце разбивается, а затем склеивается вновь лишь для того, чтобы разбиться снова. Ты не можешь сделать ничего больше, кроме как крепко прижать его к себе, пытаясь выразить всё то утешение, которое хотите ему дать. — Я никогда не уйду, — повторяешь ты столько раз, что фраза теряет смысл. — Обещаю. Здесь у тебя всегда будет место, которому ты принадлежишь. Столько, сколько ты захочешь, я всегда буду с тобой. В тот вечер он засыпает прямо у тебя на руках. У тебя не хватает духа разбудить его, поэтому ты заканчиваешь готовить ужин и оставляешь его в сторону, чтобы всё было наготове, если он проснется голодным. В ту ночь, когда ты едва балансируешь на самом краю кровати (Тенко хоть и маленький, но, боже, как же он пинается и ворочается во сне), на твой телефон приходит уведомление. Всемогущий, судя по всему, только что одолел злодея в префектуре Сидзуока — той самой, где находится Мусутафу. Это чертовски удобно, ведь завтра — твой последний свободный день перед официальным началом занятий в UA. Тебе следовало бы нервничать, но страха нет. У тебя хорошее предчувствие насчет завтрашнего дня.

****

У тебя было хорошее предчувствие, но ты и подумать не могла, что всё сложится настолько удачно — ты просыпаешься от уведомления в соцсетях о том, что Всемогущего заметили прямо в Мусутафу. Оказывается, он преследует сообщников пойманного вчера злодея, которые сбежали именно сюда. Это просто идеально. Тенко всё еще спит, поэтому ты оставляешь ему готовый завтрак и записку, объясняющую, что ты ушла за продуктами. Умеет ли он вообще читать — понятия не имеешь, но ты просто не можешь упустить этот шанс связаться со Всемогущим. У тебя скопилась куча непрочитанных сообщений от Айзавы, в основном со вчерашнего дня, где он настаивает на визите и говорит, что ему плевать на риск заразиться, но у тебя нет времени их читать. Ты вылетаешь из квартиры прямо в шлепках и пижамных штанах. Ты не знаешь точно, где именно находятся те злодеи, но, судя по одному из фан-сайтов, их видели совсем неподалеку. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ты обязана встретиться с этим человеком сегодня. Ты пускаешься бежать наугад. Герои и злодеи — привычное зрелище в этом обществе, так что ты просто ищешь любую толпу или общее оживление — и бинго. Пробегая по улицам и стараясь охватить как можно больше пространства, ты слышишь шум на соседней улице. Когда ты приближаешься, становится ясно, что шум доносится из магазина: похоже, сообщники, которых преследует Всемогущий, непроходимо тупы, раз решили ограбить лавку (возможно, чтобы раздобыть одежду для маскировки или еду для убежища), но вместо этого подняли переполох. Наверняка кто-то уже настрочил об этом в сети, и скорее Всемогущий будет здесь через пару минут. Но даже если он и придет, он просто надерет всем задницы одним ударом и умчится дальше вершить правосудие или что-то в этом роде. Ты будешь не более чем очередным лицом в толпе. Ты не можешь просто вцепиться в него, как Изуку, потому что это произойдет на глазах у всех, а тебе не нужно такое внимание — чтобы в прессе тебя выставили «той самой сумасшедшей девчонкой, которая приставала к Всемогущему». Тебе нужно убедить его поговорить наедине, а для этого нужно действительно с ним заговорить. Сделать так, чтобы он смотрел тебе в глаза и слушал то, что ты говоришь, несмотря на все голоса в толпе, выкрикивающие его имя. И есть только один способ войти в тесный контакт с таким знаменитым героем: быть спасенной им. План «дева в беде» активирован. Когда злодей вбегает в толпу, ты берешь под контроль его тень и заставляешь его врезаться в тебя. Ты готовишься к основному удару, притворяясь шокированной и напуганной тем, что этот парень внезапно налетел на тебя. В тот момент, когда он падает на тебя и вы оба оказываетесь на земле, ты впиваешься взглядом в его тень, чтобы он не смог снова встать. — Бери меня в заложники, — яростно шепчешь ты. — Живо бери меня в заложники. — Какого хрена... — кряхтит он. — Ты вообще кто такая? Отпусти меня! Он пытается подняться, но твоя причуда следит за тем, чтобы он не мог пошевелиться. — Просто, блин, возьми меня в заложники! — выкрикиваешь ты шепотом и тут же морщишься. — Уф, мне нельзя больше ругаться. Я буду плохим примером для Тенко. В общем — если ты возьмешь меня в заложники, гораздо вероятнее, что тебя пропустят! Никто не захочет, чтобы девочка-подросток пострадала. Так что давай, используй тот нож. Или он у тебя только для красоты? — Эй... ты вообще кто такая?! — протестует он. — Зачем ты это делаешь? — Какая разница! — фыркаешь ты. — У меня свои причины. И тебе это тоже поможет. Так что просто делай это. На самом деле это совсем не так: Всемогущий надерет ему задницу в любом случае. Но кого волнует вранье сумасшедшему злодею. — Уф... ладно! — вскрикивает он в итоге. Он явно в ужасе от мысли, что его найдет Всемогущий, он на пределе и ищет способ сбежать — он в отчаянии, а люди в отчаянии совершают безумные поступки. — Тебе лучше не врать, девчонка! — угрожает он. — Всё сработает, — отвечаешь ты, совершенно невозмутимая. Ты чувствуешь сюрреалистичное спокойствие, хотя и понимаешь, что для него ничего не сработает — совсем нет. Зато это сработает для тебя. Он снова встает, прижимая нож к твоему горлу. Вокруг раздаются вздохи и выкрики. Ты замечаешь в толпе пару человек, которые, судя по костюмам, похожи на героев, но они лишь стискивают зубы от бессилия. Справедливо: ситуации с заложниками — отстой. Не все так быстры, как Всемогущий, способный вырубить злодея и спасти жертву быстрее, чем кто-либо успеет моргнуть. Другие рискуют только ухудшить твое положение. — Всем стоять! — злодей размахивает ножом. — Или клянусь, я её убью! — О нет! — драматично выкрикиваешь ты. — Я всего лишь невинная девочка-подросток, и меня взяли в заложники! Что же мне делать? Я слишком молода, чтобы умирать! Если бы только здесь был герой, чтобы спасти меня! Желательно Всемогущий! Было бы еще лучше, если бы кто-нибудь написал об этом в Твиттере, чтобы он пришел быстрее! Ты видишь, как минимум пара человек достают телефоны. Отлично. Наконец-то этот «синдром зрителя» из мира МГА — «давайте ничего не делать и ждать героя» — играет тебе на руку. Но твой новый «друг» не выглядит счастливым. — Ты что, творишь, черт возьми?! — яростно шепчет он тебе на ухо. — Нам не нужно, чтобы пришел Всемогущий! — Заткнись, у меня есть план, — огрызаешься ты в ответ. — И я бы советовала тебе бежать прямо сейчас, если не хочешь... Примерно в это время воздух пронзает крик. Он отдаленно звучит как: «Я ЗДЕСЬ!!!» Всё, что происходит дальше, сливается в одно пятно. Всемогущий настолько чертовски быстрый, что ты оказываешься вне рук злодея прежде, чем успеваешь моргнуть. Ты пошатываешься — поток воздуха от его рывка встряхивает тебя, как тряпичную куклу, но прежде чем ты успеваешь споткнуться, он уже придерживает тебя. Всего одна его рука на твоем плече заставляет тебя чувствовать себя стабильнее, чем любое хорошее предложение о работе в этой экономике. — Всё в порядке, юная леди? — спрашивает он. — Этот злодей не ранил тебя? Тебе почти становится совестно при взгляде на скорченную фигуру злодея на земле. Хотя ему бы всё равно наваляли, независимо от твоего участия. — Нет, я в порядке, — отвечаешь ты. — Вы пришли как раз вовремя, Всемогущий. Огромное вам спасибо! — Пустяки! — громогласно хохочет он. — Рад, что смог помочь, юная леди! Где-то здесь наверняка остались его сообщники. Мне пора — ты уверена, что с тобой всё в порядке? Попроси кого-нибудь из других героев проводить тебя до дома, чтобы точно быть в безопасности. — В этом нет необходимости, — ты качаешь головой. — Вообще-то... не могли бы вы проводить меня до дома? Мне очень нужно с вами поговорить. Впервые ты выходишь за рамки сценария «девы в беде». Ты почти физически чувствуешь это замешательство: Всемогущий моргает, секунду переваривает сказанное и, наконец, опускает взгляд, чтобы по-настоящему, впервые, посмотреть на тебя. Ты чувствуешь, как щеки начинают гореть. Черт, в аниме ты не особо ценила молодого Всемогущего, но он чертовски хорош собой. Сколько ему там? Лет на двадцать старше тебя? Да уж, тебе стоит перестать травмировать бедного Обси в своих мыслях и просто замолчать. — Э-э... — заикается он, застигнутый врасплох. — Понимаю. Мне жаль, но сейчас я правда не могу остановиться. Другие злодеи могут быть... — Здесь полно других героев, которые могут их задержать, — шепчешь ты в ответ, и твой голос становится тихим и резким. Неоспоримо серьезным. — Ты можешь позволить им сделать это, а вместо этого выслушать меня. Это серьезно и очень важно. Хотя все вокруг сейчас вовсю фотографируют вас двоих, воркуют и выкрикивают имя Всемогущего, ты уверена, что никто из них не слышит, о чем вы говорите. Другие герои пытаются сдержать толпу, желая хоть чем-то помочь Всемогущему и освободить ему пространство. Поэтому, когда он снова открывает рот, чтобы сказать, что его долг — ловить злодеев как можно быстрее, и что ему правда жаль, но он не может задержаться (впрочем, он может быстро дать тебе автограф, если ты этого хочешь), ты смотришь ему прямо в глаза и произносишь: — Я знаю про Все За Одного. Время замирает. Кажется, будто люди перестали кричать, герои — двигаться, а земля — вращаться вокруг своей оси. Всё сущее теперь ограничено лишь вашими взглядами, прикованными друг к другу. Взгляд Всемогущего заметно мрачнеет. — ...Кто ты такая, юная леди? — спрашивает он. Он смотрит на тебя с таким выражением лица, с каким обычно смотрит на злодеев. Перемена разительная, и ты впервые осознаешь, насколько пугающим может быть этот герой на самом деле, но нельзя позволять страху взять верх. Ты делаешь это не для себя. — Я (Т/Ф) (Т/И), — отвечаешь ты. — Пожалуйста, позаботься обо мне. Меня только что приняли на геройский курс, и я переехала сюда, чтобы учиться в UA. А потом я оказалась втянута в дела Все За Одного. Тело Всемогущего пробивает дрожь, когда он слышит это имя. Хотя его наставница, Нана Шимура, погибла много лет назад... еще до твоего рождения... рана всё еще кровоточит. Всемогущий еще не совершил свою месть, еще не победил Все За Одного ценой собственного тела и сил. Он еще не стал тем зрелым наставником, каким ты помнишь его по аниме. Эти персонажи — не совсем те, кого ты помнишь. С одной стороны, это пугает, но с другой — помогает не недооценивать их. — Давай поговорим в другом месте, — бормочет он. — Это не то, что можно так запросто обсуждать на публике. Ты охотно киваешь. В мире с самыми разными причудами никогда не знаешь, кто может подслушивать. К тому же ты просто испытываешь облегчение от того, что Всемогущий решил выслушать тебя, а не стер в порошок на тот случай, если ты — замаскированный Все За Одного. Когда он поворачивается к полицейским, его ослепительная улыбка снова на месте. Такая резкая смена масок вызывает у тебя легкое головокружение и заставляет проникнуться уважением к актерским способностям героя. Жаль только, что проявляются они как-то выборочно, а в остальное время он ужасно хранит секреты. — Прошу прощения, господа! — восклицает он, кладя руку тебе на плечо. Давление такое, что тебе почти трудно дышать. — Юная леди сильно потрясена случившимся, поэтому я провожу её до дома. Пожалуйста, разберитесь здесь со всем, хорошо? Ты улыбаешься и киваешь, стараясь выглядеть убедительно. — Я ужасно потрясена, — повторяешь ты. — Кажется, я упаду в обморок, если Всемогущий не проводит меня домой. Стоящий рядом герой роняет воображаемую каплю пота. Ну, по крайней мере, это делает тебя менее подозрительной в его глазах: если ты так плохо лжешь, то вряд ли ты шпионка. — О-о! — другие герои на месте происшествия быстро кивают. — Конечно! Спасибо за помощь, Всемогущий! Желаем вам и девушке всего наилучшего! Они едва успевают договорить, как мужчина подхватывает тебя на руки — без предупреждения, «на руках у жениха» — и прыгает на крышу. Ты взвизгиваешь.

****

После самого неприятного способа передвижения, который тебе когда-либо доводилось испытывать (а именно — в руках Всемогущего, пока он скачет по крышам), он, наконец, решает, что эта конкретная крыша более уединенная и закрытая, чем те десятки, что вы уже пролетели. Ты едва сдерживаешься, чтобы тебя не стошнило. Всё время этого ужасного приключения ты вцеплялась в него так сильно, что наверняка вырвала куски его костюма, и орала во всю глотку. Это было просто хреново. — Ты... мог бы... и предупредить, — задыхаешься ты, обессиленно падая на бетон в луже пота и, вероятно, слез. — Серьезно, это было... ужасно. — Прости, юная леди, — у Всемогущего снова выступает капля пота. — Я не ожидал, что это так сильно на тебя повлияет. — Конечно, не ожидал, — фыркаешь ты, отказываясь вставать. — Ты, небось, подумал: «О, она знает про Все За Одного, значит, она опасна и невероятно крута. А образ девочки-подростка — лишь прикрытие». Но вообще-то мне пятнадцать, и я едва могу сама себе ужин приготовить. Тишина. Всемогущий молчит. Ты молчишь. И чем дольше он не отвечает, тем отчетливее ты понимаешь — а что он вообще должен сказать? Он, должно быть, в полном замешательстве. По крайней мере, вместо того угрожающего и грозного взгляда, что был раньше, теперь он выглядит просто ужасно неловко. Я что, первый подросток, с которым ты общаешься за последние десять лет, или как? — В любом случае, — ты решаешь сжалиться над ним и приступаешь к реализации своего плана: виртуозно вешаешь ему лапшу на уши. — Дело в том, что я знаю много вещей. У меня бывают своего рода видения — это как вторая причуда. Никто об этом не знает, потому что поначалу я думала, что это просто сны. На самом деле я долго так считала, потому что ни у кого в моей семье нет способностей к предсказанию, да и сны эти никак не связаны с моей жизнью. Иногда мне снился ты, но я списывала это на то, что ты знаменитый герой, я видела тебя по телевизору, вот ты и впечатлил моё подсознание. Уверена, куче народа ты снишься безо всяких видений. Всемогущий отводит взгляд, будто смущен. Ого, он что, еще не привык к статусу самого знаменитого человека в Японии? Странно видеть его таким робким и почти неуверенным, но ведь он сейчас лет на пятнадцать моложе, чем в каноне. Ему еще предстоит повзрослеть. Да, и ты сейчас разговариваешь с ним. Тебе буквально пятнадцать. — В одном из моих снов, — продолжаешь ты, — была женщина. У неё были черные волосы и родинка на подбородке. Она очень часто была рядом с тобой. Лицо Всемогущего искажается от шока и горя. Он почти делает шаг назад, в последний момент беря себя в руки, но его руки начинают заметно дрожать. Боль в его глазах настолько явная, что это лишь подтверждает то, что ты и так знала: рана всё еще свежа. Конечно, так и есть... я ничего не знаю о его родителях, но Шимура наверняка была для него гораздо больше, чем просто наставницей. Она была его защитницей, примером для подражания, путем, по которому он должен был идти, и она оставила его справляться самому, когда ему было всего восемнадцать. Слишком рано, чтобы остаться одному. — По твоей реакции, — мрачно говоришь ты, — я понимаю, что она действительно была тебе близка. Мне... мне жаль. Я видела, что случилось, когда она сражалась со Все За Одного. Я правда думала, что это просто сны: ты, герой, сражаешься с большим и страшным злодеем... не так уж странно увидеть такое во сне, верно? Но потом мне начала сниться семья этой черноволосой женщины. У неё... у неё ведь был сын, так? Всемогущий тихо кивает. — Был. Но ей пришлось оставить его, когда он был маленьким, — иначе Все За Одного наверняка добрался бы и до него. Твои губы горько кривятся. — Он всё равно это сделал. В третий раз за ваш разговор Всемогущий выглядит так, будто его только что ударили по лицу. Он расширяет глаза и шепчет: — Э-этого не может быть... — Все за одного не причинил ему вреда, — успокаиваешь ты его. — Он даже не нашел его. Сын той женщины вырос, женился, и у него родилось двое детей: девочка и мальчик. Но он... он был ожесточен. Он был зол. Он так и не смирился с тем, что мать оставила его, и его ненависть росла, пока не превратилась в неприязнь к самой идее героев в целом. Из-за этого он был чрезмерно суров со своими детьми. Они оба хотели стать героями, но он... он наказывал их за это каждый раз, когда они заговаривали об этом. Особенно младшего. Пока... пока у этого ребенка не проявилась причуда. Ты сглатываешь. — И он убил ею всю свою семью. Всемогущий резко бледнеет. Первые несколько секунд он, кажется, не в силах вымолвить ни слова, затем к нему возвращается подобие самообладания. — Я... мне жаль, но я не понимаю. Ты говоришь, что эти видения были у тебя всю жизнь, но только недавно ты узнала, что они реальны. Как? Ты делаешь глубокий вдох. — Потому что я встретила этого ребенка. Мужчина снова открывает рот, но звука не следует. Ты пользуешься моментом. — В самый первый день, когда я переехала в Мусутафу, я наткнулась на ребенка. Я сразу узнала его: он был один, плакал, весь в крови и грязи. Он был точь-в-точь как мальчик из моих видений, и... и имя у него было то же самое. Возраст тоже совпал. Я не расспрашивала о его семье, но я уверена, что это он. Я уверена, что он внук твоей наставницы. Ты снова глубоко вдыхаешь. Сердце колотится как бешеное, но тебе нужно выговориться. Тебе нужно, чтобы Всемогущий тебе поверил. — Когда я встретила его, я подумала, что, может быть, все эти сны значили нечто большее, чем я думала. Даже когда они перестали касаться тебя и начали касаться людей, которых я никогда не видела, я считала их просто кошмарами. Обычно я проживала их от лица главного героя... например, тот сон, где ребенок пробудил свою причуду, я видела... его глазами. Казалось, будто... я — это он. Поэтому я просто думала, что это мой кошмар о том, как я становлюсь убийцей, злодеем или кем-то еще. Но потом... я поняла, что всё это правда. Всемогущий тяжело сглатывает. — Значит, ты забрала ребенка к себе? Он сейчас с тобой? — Да, — киваешь ты. — Твои родители знают? — Нет. Никто, кроме меня, в это не втянут, и не будет. Потому что... потому что суть в том, что он не должен быть со мной. В моих видениях его забрал Все За Одного. Ты бы подумала, что Всемогущему уже некуда напрягаться сильнее, но он умудряется. Каждая его мышца натянута, как тетива лука, и даже просто находясь рядом, ты почти физически чувствуешь его гнев. Это удушающее ощущение. Ты понимаешь, что ярость направлена не на тебя, но тебя начинает трясти от чистого адреналина. Тело буквально умоляет: «Беги». — Что? — переспрашивает он. Его кулаки сжаты до белизны в костяшках. — В моих видениях, — повторяешь ты, впиваясь ногтями в ладони, — Все За Одного забирает ребенка. Он тренирует его, растит и отравляет его разум ненавистью к героям. И это даже не целиком вина Все За Одного — ведь мальчик должен был провести бог знает сколько времени в одиночестве на улицах, и никто не протянул бы ему руку помощи. Семена ненависти уже там, и Все За Одного знает, как их взрастить. Ребенок вырастает с ненавистью ко всему миру и ставит целью его уничтожить. В моих видениях он... он становится самим воплощением разрушения. Он, по сути... Ты замолкаешь. С одной стороны, ты хочешь, чтобы Всемогущий осознал всю тяжесть ситуации: тебе нужно, чтобы он гарантировал, что Тенко никогда не попадет в руки Все за одного. И хотя ты не сомневаешься в его добром сердце, лишний стимул в духе «спасения мира» точно не помешает. С другой стороны, ты не хочешь, чтобы он возненавидел Тенко. Знание о том, что ребенок, за которым ты присматриваешь, может вырасти и уничтожить Японию, вряд ли вызывает приятные чувства, даже если технически этого еще не случилось (и не случится, пока последнее слово за тобой). В итоге ты заканчиваешь довольно нелепо: — ...Да. В общем, всё очень плохо. Несмотря на скомканный финал объяснения, Всемогущий, кажется, осознал всю серьезность положения. Он выглядит невероятно внушительно, и ты в сотый раз вспоминаешь, что у него еще нет той его худощавой, изможденной формы. Он такой — мощный и непоколебимый — каждый день, каждую секунду. Это должно быть чертовски изматывающе. Ты уже выжата как лимон просто от одного его присутствия. — Понимаю, — кивает он. Ты ждешь в трепете, сердце бьется как пойманная птица, пытающаяся улететь. — Спасибо, что... рассказала мне это, юная леди. Прости, если я это скажу, но мне нужно будет увидеть какие-то доказательства всего этого, прежде чем я смогу поверить. — Конечно, — ты охотно киваешь. — Просто разузнай о сыне своего наставника: Шимуре Котаро. Ты узнаешь... что недавно случилось с его семьей. — Я так и сделаю, — соглашается он. — А пока я хотел бы... встретиться с ребенком, о котором ты говоришь. Ты подавляешь первый порыв сказать «нет» и спрятать Тенко от чьих бы то и было глаз. Часть тебя иррационально не доверяет даже человеку, к которому ты сама обратилась за помощью. Ты ведь только что сказала ему, что Тенко может стать злодеем. А что, если это изменит отношение Всемогущего к нему? «Слушай, — фыркает Обси в твоих мыслях, — разве этот парень не герой? Он не может быть серьезным героем и при этом обижать ребенка. Это же поведение козла высшей пробы». Ты сдерживаешь смешок, чтобы не задеть Всемогущего, и киваешь, чувствуя себя немного увереннее. — Да, конечно. Он может быть немного... скажем так, он сейчас не очень любит людей. По крайней мере, сейчас. Он, вероятно, все еще... — ты хочешь сказать «травмирован», но в итоге произносишь: — ...сильно потрясен. — Разумеется, — кивает Всемогущий. — Как... Как его зовут? — Шимура Тенко. Мужчина втягивает воздух сквозь зубы, затем снова кивает. — Я бы хотел встретиться с ним, если это возможно. Полагаю, именно из-за него ты обратилась ко мне. — Именно так, — ты сглатываешь. — Я... я очень хочу защитить его. Я действительно хочу изменить будущее, которое я видела для него, потому что, учитывая, что все мои прошлые видения оказались правдой... я боюсь, что будущие тоже сбудутся. И хотя я видела Все За Одного только в снах, я не сомневаюсь, что у меня не будет ни единого шанса, если он попытается забрать Тенко. Мне... мне нужна твоя помощь. Всемогущий больше ничего не говорит: он просто кивает в третий раз, и его губы сжаты в решительную линию. Ты очень надеешься, что сделала правильный выбор.