Хранительница будущего

Вы со Всемогущим вместе возвращаетесь к твоей квартире. Технически, именно это и должно было произойти: он сопровождает тебя домой, потому что ты якобы так сильно травмирована тем страшным злодеем, что даже не можешь идти на собственных ногах. Довольно смешно, если вдуматься. Злодей, которого ты боишься на самом деле, настолько опаснее, что их даже бессмысленно сравнивать. Однако, когда вы поднимаетесь по лестнице, тебя останавливает звук, от которого кровь стынет в жилах. Сначала стук — поспешный, громкий и почти яростный. Кто-то колотит в дверь так, будто хочет вынести её с петель. А затем голос. Выкрикивающий твое имя. Настолько отчаянный, каким ты, пожалуй, никогда не слышала его за все годы вашего знакомства. — Жди здесь, — приказываешь ты Всемогущему и, прежде чем он успевает возразить, бросаешься вверх по лестнице. Ты перепрыгиваешь через одну, две, три ступеньки за раз, почти спотыкаясь, когда наконец достигаешь своего этажа. Как ты и думала, Айзава в отчаянии барабанит в твою дверь. Ты знала, что это будет он, ты узнала его голос, но видеть его таким взъерошенным настолько... сюрреалистично, что тебе кажется, будто ты спишь. — Шо, — шепчешь ты. Каким-то образом он слышит тебя сквозь шум, который сам же и поднял. Еще пара минут — и он бы вышиб твою дверь. Шота оборачивается, его глаза на секунду вспыхивают красным от инстинкта, но всё его тело обмякает, как только взгляд падает на тебя. На мгновение кажется, что он хочет подбежать, обнять тебя, убедиться, что ты действительно в безопасности, здесь, с ним... а потом он просто выглядит взбешенным. — Какого хрена?! — выкрикивает он. Он злее, чем ты когда-либо его видела. — Сначала ты избегаешь меня два дня, потому что ты якобы болеешь, потом игнорируешь все мои сообщения — а сегодня я должен узнавать из гребаного Твиттера, что тебя взял в заложники злодей?! Зачем ты вообще поперлась на улицу, если тебе так плохо?! Если... если тебе нужно было что-то купить, ты могла сказать мне, и я бы сходил! Просто... что ты... ты ранена?! Это определенно самый агрессивный способ, которым тебя когда-либо спрашивали о самочувствии. Обычно вид ленивого, усталого и спокойного Айзавы в такой ярости, наверное, расстроил бы тебя, но ты чувствуешь себя странно... спокойно. Ты делаешь шаг вперед, подходишь к нему и обнимаешь его. На твоей памяти это первый раз, когда он действительно обнимает тебя в ответ, сжимая даже сильнее, чем ты его. Его гневное бормотание затихает в медленном выдохе, настолько полном облегчения, что его тело, кажется, расслабляется в один миг. — Ты... ты действительно должна объяснить, что, черт возьми, происходит, — говорит он уже гораздо спокойнее. Теперь его голос звучит так, будто он вот-вот расплачется, и на тебя внезапно накатывает осознание того, как сильно ты заставила его волноваться. — Шо... клянусь, ничего плохого не происходит, — говоришь ты. — И зачем ты вообще сидел в той части Твиттера, где пишут про Всемогущего? Ты же его даже не любишь. — Я искал новости, чтобы рассказать тебе, — бормочет он, отводя глаза. — Надеялся, что ты хотя бы на это ответишь, раз уж тебе, судя по всему, теперь нравится врать мне и игнорировать... — Я... я не врала! — возмущаешься ты. — Мне просто сегодня стало лучше, и я вышла за продуктами, а потом ввязалась в историю с тем злодеем — но он меня даже не поцарапал. Я в порядке... — Ой, да хватит уже врать, — бросает Айзава. — У тебя это паршиво получается. Зачем ты пошла за продуктами в шлепках и пижамных штанах? Почему ты вообще оказалась в той части Мусутафу? Это даже не рядом с нашими домами. И даже если так, почему ты полностью игнорируешь меня в последнее время? Ты не можешь толкать кучу речей о том, что мы всегда будем вместе и станем героями вместе, а потом бросить меня в тот самый момент, когда мы переехали сюда... — Я не бросала! — вскрикиваешь ты, отстраняясь. — Я не бросала тебя! Я бы никогда так не сделала! Хотя... на самом деле, отчасти ты именно это и сделала. Ты и глазом не успеваешь моргнуть, как ситуация из «драмы об отношениях» превращается в «комедию абсурда». У тебя столько веских причин игнорировать Шоту! Ты только что усыновила ребенка. Нелегально. Ребенка с причудой-убийцей, который только что уничтожил свою семью и за которым охотится величайший злодей всех времен. Это ли не повод оставить друга на «чтении»? Но, конечно, ты не можешь ему это сказать. — Я... — ты нервно сжимаешь руки, чувствуя, как проступает пот. — Клянусь, я всё объясню. Но, может... сейчас не самый подходящий момент... — Это еще почему? — раздраженно бросает Айзава, но его прерывает сам Всемогущий. Видимо, устав ждать у подножия лестницы, он вспомнил, что он тут единственный взрослый, и поднялся проверить, что происходит. Он застает вас с Айзавой — раскрасневшихся, всё еще полуобнимающих друг друга и выглядящих весьма взвинченно. — Гм... — он моргает. — Я... прерываю что-то важное? Ты уже собираешься сказать «нет», когда Айзава оборачивается и сталкивается лицом к лицу с... — Какого хрена?! — выкрикивает он. — Всемогущий?! Герой номер один в стране. Прямо здесь, в его жилом комплексе, наблюдает, как он ссорится с лучшей подругой из-за личных дел. — Э-э, привет, — говорит Всемогущий, выглядя крайне неуютно. — Рад знакомству, юноша. Прошу прощения за беспокойство, я, э-э, провожал юную леди домой... — Да, — киваешь ты, пытаясь спасти ситуацию, насколько это вообще возможно. — Я не чувствовала себя в безопасности, возвращаясь одна, поэтому попросила его проводить меня. Вот почему я предлагала... ну, поговорить в другой раз. Раз уж... Ты жестом указываешь на Всемогущего, который сейчас чешет затылок. Из них двоих именно он выглядит как застенчивый ребенок, которого запугивает взрослый, в то время как Айзава просто в ярости. — Что ж, было приятно познакомиться, но вы, должно быть, заняты, не так ли? — спрашивает Шота, даже не пытаясь скрыть враждебный взгляд. — Я благодарен, что вы проводили её, но сомневаюсь, что у вас есть время оставаться и болтать. Всемогущий лишь выдает несколько невнятных оправданий о том, что это «совсем не трудно» и он «на самом деле не так уж занят сейчас!», подтверждая по крайней мере одну вещь из аниме: лгать он не умеет от слова совсем. — Вообще-то, — вставляешь ты с натянутой улыбкой, — я хотела пригласить его войти и чего-нибудь выпить. Раз уж он нашел время в своем графике, чтобы проводить меня, было бы очень грубо с моей стороны даже не пригласить его внутрь. Затем ты поворачиваешься к Всемогущему, недвусмысленно кивая на дверь. — Если у него есть на это время, конечно... — Ко-конечно! — заикается он. — К счастью, у меня есть время! И мне как раз позарез нужен стакан воды — даже героям иногда хочется пить, ха-ха! Это был самый мучительный фальшивый смех, который тебе когда-либо доводилось слышать. Ситуация становится еще нелепее, когда Всемогущий поворачивается к Айзаве, у которого на лице написано абсолютное недоверие, и выдает: — Что ж, был рад знакомству, юноша. Не волнуйся, я оставлю твою подругу в покое как можно скорее, и тогда вы сможете... э-э... вернуться к тому, чем вы там занимались. Ты едва сдерживаешься, чтобы не сделать фейспалм. Он определенно решил, что вы тут целовались или вроде того. — Конечно, — плоско улыбаешься ты. — Еще раз спасибо за спасение, Всемогущий. Я с радостью дам тебе этот стакан воды. Шо, поговорим позже, ладно? Я всё объясню завтра утром. Мы ведь всё равно вместе пойдем в UA. Айзава даже рта не раскрывает. Его каменное лицо говорит о том, что он прекрасно понимает: ты что-то скрываешь. А жалкая актерская игра Всемогущего, вероятно, только усилила его подозрения. Но сейчас ты ничего не можешь с этим поделать. Ты просто закрываешь дверь перед его носом.

****

Вы со Всемогущим успеваете сделать едва ли три чертовых шага вглубь квартиры, прежде чем на вас совершают нападение. Тенко. Не говоря ни слова, ребенок выпрыгивает из-за дивана и бросается на Всемогущего с убийством в глазах. За долю секунды ты замечаешь, что на нем нет перчаток, а когда ловишь взгляд его лица — боже, это чистая, первобытная ярость. Он выглядит в точности как в твоих воспоминаниях. Он выглядит так же, как когда убивал всю свою семью. Он выглядит в точности как Шигараки Томура. Всемогущий инстинктивно оборачивается. Ты открываешь рот, чтобы что-то выкрикнуть, сама не зная что — остановить Тенко или попросить Всемогущего не защищаться слишком грубо. Кто из них двоих вероятнее может навредить другому? К счастью, никто, так как рефлексы Всемогущего позволяют ему вовремя осознать, что угроза исходит от ребенка, и среагировать соответствующе. Уклонившись от выпада Тенко, он восклицает: — Погоди, малыш, подожди! Я не враг! Ты ждешь, что Тенко остановится — ведь он, скорее всего, просто испугался незнакомца, и теперь, когда он видит тебя рядом, он должен успокоиться, верно? Но мальчик и не думает успокаиваться. Он заслоняет тебя собой, оскалив зубы, как дикий зверек, и рычит: — Ты кто такой?! Что ты с ней сделал?! Я убью тебя... Затем он снова бросается вперед, и тебе приходится использовать свою причуду, чтобы остановить его. — Тенко! — зовешь ты. — Тенко, всё хорошо! Перестань, ладно? Всё в порядке. Он друг. Ты осторожно проводишь большими пальцами по его щекам, хотя твой взгляд прикован к его тени. — Где твои перчатки? — спрашиваешь ты мягко. Каким-то образом, даже зная, что этот ребенок может убить и прямо сейчас, возможно, даже хочет этого, ты не можешь заставить себя повысить на него голос. — Ты же знаешь, как это опасно — снимать их. — Но я... — Тенко выглядит растерянным, что всё-таки лучше, чем его недавняя жажда убийства. — Но... я слышал, как он выкрикивал твое имя и... и стучал в дверь... очень сильно. Это звучало так... будто он был в ярости. — Это был не он, Тенко, — объясняешь ты. — Это был мой друг. Он просто очень за меня волновался и хотел узнать, где я. — Твой друг? — он хмурится. — Он звучал таким злым. Как будто хотел выломать дверь. Я правда подумал, что он... он хочет причинить тебе боль. Поэтому я... — он смотрит на свои руки, медленно сгибая каждый палец. Его голос становится совсем тихим: — Я приготовился во всем разобраться. Твое сердце сжимается по самым разным причинам. Сначала накатывает волна сострадания к ребенку — как же ему было страшно одному в квартире, когда он слышал крики и грохот в дверь. И как же он, должно быть, испугался за тебя, боясь, что ты исчезнешь и снова оставишь его одного... испугался до такой степени, что решил прибегнуть к таким крайним мерам, чтобы «со всем разобраться». Но ты также думаешь о Всемогущем и о том, что первое впечатление Тенко о нем — это попытка убийства. А что, если он решит, что в Тенко слишком много от злодея даже в таком юном возрасте? Что, если он откажется помогать? — Тенко, милый... — ты берешь его за щеки, прижимаясь своим лбом к его лбу. — Я люблю тебя, правда, но нам нужно серьезно поговорить о том, что убивать людей нельзя, хорошо? Он хмурится, и это чертовски похоже на обиду. Он выглядит как ребенок, которому только что сказали, что конфет не будет. Учитывая ситуацию, тебе не следовало бы считать это милым. — А теперь надень, пожалуйста, перчатки, — шепчешь ты, взъерошив его волосы и поднимаясь. — Это мой друг, его зовут Всемогущий, и он хотел с тобой поговорить. По какой-то причине ты испытываешь шок, когда Тенко, мгновенно забыв обо всем остальном, поворачивается с сияющими глазами: — Всемогущий?! Тебе действительно пора перестать забывать, что он — сильнейший герой в стране. — Это... это правда вы! — восклицает мальчик. — Что... что вы здесь делаете?! Почему вы... пришли сюда? Больно видеть, как восторг в его глазах медленно угасает. Словно на мгновение он забыл о реальности и просто позволил себе быть ребенком — тем самым ребенком, который сам хотел стать героем, вне себя от радости при встрече с кумиром. А потом он вспомнил. Вспомнил, что герои его не спасли. Вспомнил, что герои были той самой причиной, по которой отец так часто его наказывал. Вспомнил, что из-за героев бабушка их оставила. Хотя Всемогущий наверняка не знает всего этого так хорошо, как ты, он, кажется, считывает чувства, промелькнувшие в красных глазах мальчика. Он опускается перед ним на колено, чтобы быть на одном уровне, и его улыбка становится гораздо мягче обычной. Он нерешительно приподнимает руку, явно желая погладить его по голове, но затем снова опускает её. — Здравствуй, Тенко, — тепло шепчет он. — Рад знакомству. Я Всемогущий. Я встретил твою... твою... Он смотрит на тебя, не зная, как тебя назвать, чтобы ребенку было понятно: опекун? Наставница? Подруга? — Сестру, — пожимаешь ты плечами. Вы никогда не договаривались об этом, но это первое слово, которое у тебя вырвалось. «Отлично, — фыркает Обси у тебя в голове. — Значит, ты его официально усыновила. Полагаю, у меня теперь тоже есть младший брат. А я-то только начал наслаждаться ролью самого младшего...» Твои губы кривятся в слабой улыбке. Тем временем Всемогущий продолжает говорить с Тенко. — Она рассказывала мне о тебе... поэтому я хотел встретиться с тобой. Я... я не знаю, известно ли тебе... — он делает вдох, шепча: — Известно ли тебе о твоей бабушке. Глаза Тенко едва заметно расширяются. — Вы имеете в виду... Вы имеете в виду героя, верно? Шимура Нана... да, я знаю о ней. Папа говорил... — его голос на мгновение обрывается. Ссора из-за Наны Шимуры была последней, что произошла у Тенко с отцом — после этого проявилась его причуда и... — Он говорил, что она... бросила его одного. Что ей было плевать на него. Всемогущий открывает рот, и ты уверена, что он хочет возразить, сказать, что это неправда, защитить своего учителя и объяснить, как разрывалось её сердце, когда ей пришлось оставить единственного ребенка. Но он понимает, что сейчас не время и не место для этого. Нана Шимура приняла решение, которое считала лучшим, и сделала это по бескорыстным причинам. Она была хорошим человеком, великолепным героем. Но Тенко всё равно страдал из-за её выбора. Это не делает её злой, но это всё равно случилось. Это нельзя стереть. — Мне так жаль, — шепчет Всемогущий в конце концов. — Я уверен, если бы она знала... если бы она знала, сколько боли принесут её действия... Клянусь, Тенко, она так сильно любила твоего отца. Он был для неё всем миром. В то время она сражалась с очень сильным злодеем, самым могущественным и жестоким из всех существующих — и она боялась, что он причинит вред твоему отцу, чтобы добраться до неё. Она никогда не хотела его оставлять. Она... она была лучшим героем из всех, кого я знал. Ты не видишь выражения лица Тенко, но его голос звучит невероятно тихо, когда он шепчет: — Что... что с ней случилось? Лицо Всемогущего мрачнеет. — Тот злодей всё-таки настиг её в конце концов. Он... он убил её. Я не смог ей помочь. — ...О, — шепчет Тенко. — Так вот почему она так и не вернулась. Он звучит странно задумчиво. Как будто он оглядывается на своё детство, на домашнюю обстановку, которая причиняла ему столько боли, и наконец видит всё таким, какое оно есть на самом деле. Теперь он понимает, почему его отец был так ожесточен: его оставил человек, которого он любил больше всего. Единственный человек в мире, для которого он должен был быть главным приоритетом, его собственная мать, предпочла ему весь остальной мир. Это было бескорыстное решение, принятое ради общего блага, но из-за него он чувствовал себя нелюбимым и одиноким. И всё же теперь, слушая Всемогущего, у него есть возможность понять и Нану Шимуру. Он понимает, что она не всегда хотела нести это бремя, она тоже хотела быть матерью и иметь семью — но героям иногда приходится идти на жертвы. Она выбрала то решение, которое, по её мнению, принесло бы меньше всего боли и миру, и её собственному ребенку. Она предпочла бы, чтобы он ненавидел её, но был жив, чем погиб бы из-за злодеев, которые охотились за ней. Впервые у Тенко есть полная картина, чтобы по-настоящему сделать свой выбор. Герои — хорошие или плохие? Была ли права его бабушка? Или прав был его отец? Кто в этом мире действительно заслуживает его ненависти? В первый раз он выбрал ответом «всех». Да, его отца бросили ребенком, но это не давало ему права причинять Тенко боль без причины. Да, его бабушка, возможно, поступила самоотверженно, но она всё же оставила своего сына. Никто по-настоящему не заслуживал прощения. Поступки каждого можно было понять — и именно поэтому ни один из них не был оправдан. Каждый был мишенью для его ненависти. Но на этот раз Шимура Тенко поворачивается к тебе. К первому человеку, который стал для него истинным героем, вопреки всем рейтингам и популярности. — Ты уже... мой герой. А затем он снова поворачивается к Всемогущему и шепчет: — Моя бабушка... она была храброй и крутой? Я... я тоже хотел быть героем. Я думал, они такие... смелые. Такие крутые. Когда мужчина кивает, по его щекам текут слезы. Но он всё равно улыбается. — Да. Да, она... она правда была такой.

****

— Ты же понимаешь, что я не могу позволить тебе заботиться о ребенке в одиночку? Уже поздний вечер. Тебе почти не верится, сколько всего произошло за один-единственный день. Приготовив ужин (не без помощи Всемогущего, который оказался на удивление более талантливым на кухне, чем ты думала) и отправив Тенко спать, вы с ним сели за кухонный стол. На несколько минут воцарилась тишина. Ты чувствовала себя совершенно вымотанной, поэтому даже не спросила его, когда он планирует уходить. Но, похоже, разговор еще не был окончен. — Я знала, что ты это скажешь, — ты пожимаешь плечами. — Но Тенко останется здесь. Он хочет этого, и пока это так — он никуда не уйдет. Я не побоюсь надрать задницу герою номер один ради благополучия моего ребенка, Всемогущий. — Н-ну же! — заикается мужчина. — Давайте не будем так спешить, юная леди! Нет нужды в насилии. Я бы никогда не стал с тобой сражаться. Твоя преданность этому мальчику достойна восхищения, и я понимаю, почему ты так себя чувствуешь. Но ты и сама еще ребенок. — Именно поэтому я и попросила тебя о помощи, — парируешь ты. — Я полагаю, все финансовые расходы лягут на твои плечи, верно? Разумеется, ты можешь выбрать детский сад на свой вкус и заняться всеми юридическими вопросами. Знаю, немного странно отдавать его туда только сейчас, раз через год ему всё равно в начальную школу, но я буду в UA большую часть дня и не хочу, чтобы он так часто оставался один. Думаю, сад пойдет ему на пользу. Конечно, какой бы ты ни выбрал, тебе придется поговорить с воспитателем: они должны знать, как с ним обращаться. Если кто-то хоть голос на него повысит — я его выпотрошу. Он сейчас хрупок и нуждается в поддержке. И кстати — надеюсь, ты подберешь правильного терапевта. Я ни за что не оставлю его без терапии после всего, что он пережил. Ну и если поможешь с одеждой и едой — будет здорово. Рот Всемогущего открылся где-то на середине твоей тирады, и, кажется, ему стоило физических усилий захлопнуть его обратно. — Юная леди... Я, конечно, могу помочь со всем вышеперечисленным, но... тебе же пятнадцать. — И что? — ты откидываешься на спинку стула. — Ты хочешь сам его воспитывать? Ты не только гораздо более занят, чем я, но и постоянно находишься в опасности. Если когда-нибудь всплывет, что он как-то связан с тобой, ему придется опасаться не только Все За Одного, но и практически каждого злодея в Японии. Я же, напротив, нахожусь вне всяких подозрений: когда Все За Одного начнет искать Тенко, он никогда не вообразит, что тот живет с обычной девчонкой. Если бы мы отдали его в обычную семью, он бы просто нашел и убил их, в этом нет сомнений. — В этом-то и суть, — спорит Всемогущий. — Возможно, тот факт, что ты — маловероятный кандидат, как ты и сказала, затруднит для Все За Одного поиски. Но как только он тебя найдет, он не проявит милосердия. Я не могу позволить тебе идти на такой риск. — Жаль, потому что я уже решила, что иду на него, — сухо отвечаешь ты. — Скажу тебе, как ты можешь всё исправить: помоги мне. Я уверена, ты уже обдумываешь, как держать его в безопасности, с того самого момента, как я открыла тебе тайну его существования. Какая у тебя стратегия? — Я... — на мгновение Всемогущий замирает в нерешительности, но затем решает подыграть тебе. — Я думал поручить своему напарнику забирать Тенко каждый день, например, отвозить его в детский сад. Его причуда позволяет заглядывать в будущее человека, когда он смотрит ему в глаза, но он может делать это только раз в двадцать четыре часа. Если он будет смотреть на Тенко каждый день, он увидит его будущее на эти сутки: так он узнает, не нападет ли на него Все За Одного. А на следующий день он снова посмотрит ему в глаза... — Понимаю, — шепчешь ты. Это гениально. Потенциально, если Ночноглаз будет ежедневно заглядывать в будущее Тенко, Все За Одного никогда не сможет застать вас врасплох. Конечно, рано или поздно Ночноглазу придется использовать свою причуду на ком-то другом... а он может применять её только к одному человеку в день. Но в этом плане всё равно заложен огромный потенциал. Ты даже не помнила, что Всемогущий и Ночноглаз уже работают вместе. — Хорошо, — киваешь ты. — В этом есть смысл. Спасибо. Полагаю, этому человеку можно доверять? — Безусловно, — кивает Всемогущий. — Я бы доверил ему свою жизнь. Есть еще один герой, который знает о Все За Одного... он тоже очень надежен. Он был лучшим другом моей наставницы и до сих пор невероятно силен. Сомневаюсь, что ты о нем слышала, но его зовут Гран Торино. — Слышала пару раз, — рассеянно киваешь ты. — Если ты говоришь, что он надежен и уже в курсе ситуации, я тебе верю. Кто-то еще? — Ну... — Всемогущий задумывается. — Возможно, мой друг: он недавно начал работать в полиции. Технически есть еще директор UA и Исцеляющая Девочка, но я не знаю, не возникнет ли тут конфликта интересов, ведь они должны относиться к тебе как к любой другой студентке. Я подумаю, как им преподнести это. Все они знают о Все За Одного и... ну, о моей... причуде. — Я знаю об «Один за всех», Всемогущий, — с усмешкой замечаешь ты. — Я думала, это очевидно: я видела это в своих видениях. — Я догадывался, — признается он. — Но ты ни разу не уточняла, так что... на всякий случай. — Справедливо, — киваешь ты. — В любом случае, три человека — это неплохо. Вместе с тобой — четверо. Любой из вас может заглядывать и присматривать за ребенком — только скрытно, потому что лишнее внимание мне нужно меньше всего. Как я и сказала, финансовую и бюрократическую часть я оставляю тебе. Но Тенко останется здесь столько, сколько сам захочет. Доверь мне заботу о нем, а я взамен доверю тебе защиту нас обоих. Бедняга выглядит таким измотанным, что ты, вероятно, убеждаешь его просто за счет его усталости, но особого чувства вины ты не испытываешь. Он проводит рукой по лицу, издав долгий вздох. — Мне придется установить камеры во всем этом здании, — тихо стонет он. — И во всех соседних тоже. — Ты самый знаменитый и влиятельный герой в стране, — подкалываешь ты. — Тебе это вряд ли дастся с трудом. — Мне также придется круглосуточно выставлять напарников вокруг здания — я, вероятно, попрошу Ночноглаза найти кого-нибудь в его агентстве. Мы просто скажем им, что они охраняют очень важного свидетеля, за которым охотятся злодеи, или что-то в этом роде... — Звучит чудесно, — щебечешь ты. — Видишь, ты уже во всём разобрался. У тебя отлично получается. Тот невыразительный взгляд, который он тебе бросает, лишь заставляет тебя улыбнуться еще лучезарнее. — Как ты умудряешься сохранять такое спокойствие во всем этом деле? — фыркает он. — Я бы точно не хотел заботиться о ребенке в пятнадцать лет. Особенно учитывая, насколько опасным всё может стать. — Никто другой не остановился бы, чтобы помочь, если бы не я, — горько отвечаешь ты. — В тот момент, когда я это сделала, я знала, во что ввязываюсь. Я не жалею. Что-то в этом мире должно измениться, и если это станет началом, то так тому и быть. Будущее, которое я видела в своих видениях, — это не то, через что я хочу пройти. Я намерена помочь Тенко, а надрать задницу Все за одного — это просто приятный бонус. Всемогущий тут же выплевывает воду, которую пил, при упоминании о том, что ты собираешься надрать задницу его заклятому врагу. Психологическая картина, должно быть, кажется ему гротескной, особенно когда это говорит такой подросток, как ты. — Я доверяю тебе, — предупреждает он. — Но не ищи опасности. Этот человек невероятно сильнее всего, что ты можешь себе вообразить. — Я знаю, — киваешь ты. — Именно поэтому я считаю, что ты должен меня тренировать. Три дня в неделю после обеда, что скажешь? — Что? — выдавливает мужчина. — Понедельник, среда и пятница, — продолжаешь ты. — В остальные дни я буду занята на уроках героев, а в субботу и воскресенье я должна тренироваться с Шо или навещать родителей. Конечно, иногда я могу прогуливать твои тренировки, если Тенко захочет мороженого или чего-то в этом роде. — Что? — повторяет Всемогущий. — Я просто не хочу, чтобы он чувствовал себя брошенным из-за того, что я слишком занята, — объясняешь ты. — Я хочу, чтобы он знал: я всегда найду для него время. Но опять же, твой напарник, Ночноглаз, всегда может приводить его на наши тренировки. Я уверена, что его присутствие будет меня сильно мотивировать, и мы заодно проведем время вместе. Убьем двух зайцев одним выстрелом. — Юная леди... — О, и раз уж мы об этом заговорили! — продолжаешь ты. — Ночноглаз, я увижу его завтра, верно? У меня первые занятия в UA, так что я не смогу быть с Тенко большую часть дня. Надеюсь, он придет заглянуть в его будущее и побудет хорошей нянькой после этого. Я спрошу Тенко, было ли ему комфортно, когда вернусь, и если ответ будет отрицательным — у нас возникнут проблемы. — Просто... — Не волнуйся, как только ты запишешь его в детский сад, потребность в нянях по утрам отпадет. И большинство вечеров Тенко, скорее всего, будет занят — между терапией и консультациями по причудам. Ого, посмотри на время — уже так поздно! Мне правда пора спать. Тенко плохо спит, когда меня нет рядом, а я хочу, чтобы он отдохнул. Для него это был тяжелый день. Тебе тоже стоит поскорее уйти, а то будет поздно звонить напарнику и объяснять ситуацию. Ты одариваешь его самой лучезарной улыбкой из своего репертуара, практически ослепляя его. — Верю, что ты сможешь найти дверь сам, верно? Спасибо огромное за помощь! Завтра тренировку можем пропустить, всё-таки я дала тебе слишком мало времени на подготовку. Увидимся тогда в среду. И прежде чем Всемогущий успевает вставить хотя бы слово, ты уже исчезаешь из кухни. Он остается в пустой комнате; перед ним стоит чашка холодного чая, а тиканье часов на стене сообщает, что уже действительно поздно. Настолько поздно, что когда он позвонит Ночноглазу, тот, скорее всего, проклянет его до седьмого колена. Он даже не знает, что сказать. Он абсолютно уверен, что это ты настояла на заботе о ребенке, так почему же у него такое чувство, будто он только что стал отцом? Причем отцом подростка в самом разгаре бунтарской фазы? Бедняга закрывает лицо руками, отчаянно стоная. Неужели именно это чувствовала Шимура, когда встретила его? Нет, он уверен, что был куда более сдержанным, чем этот вихрь в девичьем обличье, с которым он только что познакомился. — О! Как раз в тот момент, когда он об этом подумал, ты снова выглядываешь из-за полуприкрытой двери. На твоих губах играет виноватая усмешка, и ты нерешительно потираешь затылок. — Теперь, когда со всем этим покончено и мы пришли к соглашению... твое предложение насчет автографа всё еще в силе? У него буквально отваливается челюсть. — Не суди меня, — фыркаешь ты, вытаскивая ручку и бумагу. — Они очень хорошо уходят на твоих фан-сайтах. Вообще-то, если бы ты мог подписать больше одного, было бы здорово! Я хочу, чтобы у меня было достаточно денег, чтобы баловать Тенко, не выпрашивая у тебя наличность каждый раз. Это ставит окончательную точку для Всемогущего. Он может быть сильнейшим героем Японии, владельцем «Один за всех» и символом мира... но он совершенно не готов к тому, что, черт возьми, представляешь собой ты.