Хранительница будущего

Ты... не можешь в это поверить. Просто не можешь. Мальчик — Айзава, Айзава Шота — садится на место после своего представления, и все начинают пялиться на тебя, потому что наступила твоя очередь и тебе положено встать. Но ты этого не замечаешь: ты слишком занята тем, что сверлишь его взглядом. Ты не можешь поверить... ты просто... этого не может быть! Конечно, ты предполагала, судя по возрасту Всемогущего, что, вероятно, родилась примерно в одно время с Айзавой, но... видеть его здесь, трехлетним ребенком, кажется чем-то сюрреалистичным! Он выглядит как тот тип взрослых, которые вообще никогда не были детьми; как человек, который вылез из утробы матери уже уставшим от жизни и с чашкой кофе в руках. Твой мозг идет кругом. — Гм... (Т/И)-чан? — мягко зовет тебя воспитательница. — Что-то не так? Ты на секунду поворачиваешь голову к ней, прежде чем тут же снова уставиться на Айзаву. Наконец он это замечает и бросает на тебя любопытный взгляд. — Что? — спрашивает он. Ты чувствуешь, что вот-вот упадешь в обморок. Он заговорил со мной! Может, у него просто такое же имя? Ой, да ладно тебе — нельзя так себе врать. У него то же имя, тот же возраст, он родился в том же городе... и выглядит точь-в-точь как он. Он даже сказал, что любит кошек. Это он. Это на самом деле Айзава Шота. Я действительно его ровесница. Мы одного возраста. Я... я на самом деле... — (Т/И)-чан, — снова зовет воспитательница, и в ее голосе слышится легкое беспокойство, — все в порядке? Тебе нужно представиться классу. Наконец тебе удается оторвать взгляд от Айзавы. Теперь он тоже смотрит на тебя, наверняка гадая, что с тобой не так. К счастью, он ребенок, а дети быстро все забывают. Точно. Тебе нужно представиться. Внезапно страх полностью исчезает; ты просто хочешь покончить с этим как можно быстрее, чтобы вернуться к разглядыванию Айзавы и панике по поводу сложившейся ситуации. — Я (Т/Ф) (Т/И), — произносишь ты на автомате. — Мне нравятся... ну... герои. Это беспроигрышный вариант: буквально каждому ребенку нравятся герои. Как минимум четверо детей до тебя сказали то же самое, и именно поэтому ты выбрала этот ответ — он первым пришел в голову. Как только все заканчивается, ты тут же садишься на место и заставляешь себя не пялиться на Айзаву. Рано или поздно тебе придется с этим смириться. Он ребенок. И ты, технически, тоже. Ученики UA еще даже не родились, как и большинство злодеев. Все-за-Одного, вероятно... где-то там... занимается бог весть чем. Всемогущий, судя по последним новостям, которые ты искала, только собирается вернуться из Америки, и он все еще даже не входит в десятку лучших героев Японии. Это не та «Моя геройская академия», которую ты помнишь. И, честно говоря... тебя это устраивает. Конечно, знание будущего тебе бы помогло. Ты чувствовала бы себя в большей безопасности, зная, что тебя поджидает. Но в то же время ты достаточно хорошо себя знаешь, чтобы понимать: груз ответственности за изменение этого будущего сковал бы тебя по рукам и ногам. Ты... Ты свободна. Пусть ты и внутри аниме, но это все еще твоя жизнь. Ты не можешь предсказать всё, и в каком-то смысле... от этого всё кажется гораздо более реальным. Как и в настоящей жизни, у тебя нет возможности узнать, что тебя ждет впереди. Тебе предстоит самой кувать свою судьбу. Именно поэтому, как только начинается перерыв, ты направляешься к черноволосому мальчику, который в одиночестве играет с кубиками. Тебе приходится простоять перед ним по меньшей мере пять секунд, прежде чем он, наконец, поднимает глаза. Он выглядит... скучающим. Равнодушным. И ни капли не радуется тому, что сверстница пришла с ним поиграть. А может, он просто считает тебя странной, раз ты без причины пялилась на него целую минуту. — Привет, — говорит он в конце концов. — П-привет! — отвечаешь ты, буквально дрожа от волнения. Ты поспешно склоняешь голову, застыв как вкопанная. — Я (Т/Ф) (Т/И)! Пожалуйста, позаботься обо мне. — ...Конечно, — он хмурит брови. — Если хочешь. Я Айзава Шота. — Приятно познакомиться, Айзава-сан! При этих словах он строит гримасу. — Айзава-сан — это мой папа. Просто зови меня Шота. Точно, ты мысленно ругаешь себя. Должно быть, для трехлетних детей непривычно обращаться друг к другу так официально: никто так не делает. Это выделит тебя как бельмо на глазу. Они называют друг друга по именам, или с неформальными суффиксами, или... или даже прозвищами, как Зуку и Каччан, и... — М-можно мне звать тебя Шо? — выпаливаешь ты прежде, чем успеваешь подумать. И тут же умираешь внутри. О чем, черт возьми, я думаю?! Айзава вяло моргает с таким видом, будто ему глубоко плевать. Он также кажется довольно сбитым с толку, видя твою нервозность. — ...Ладно, — он снова пожал плечами. — Если хочешь. Вау. Отлично. Теперь ты застряла с этим прозвищем навсегда — не то чтобы оно тебе не нравилось, но... не то чтобы... аргх! Ты ненавидишь общаться с детьми. Ты ведешь себя чертовски неловко. — Во что ты играешь? — спрашиваешь ты в итоге, присаживаясь рядом с ним. На твой взгляд, это довольно безопасный вопрос, но Айзава смотрит на тебя так, будто ты самый глупый человек, которого он когда-либо встречал. Он многозначительно переводит взгляд на кубики, с которыми играет, и отвечает: — В кубики. ...Точно, ты делаешь невозмутимое лицо. Само собой. И все же, дети должны быть глупыми! Почему он ведет себя взрослее, чем ты? Почему дети в аниме такие до ужаса не по-детски серьезные? — Классно, — ты мудро киваешь. — Можно мне поиграть с тобой? Он выглядит озадаченным. — А как мы должны играть вместе... в кубики? — Ну, — отвечаешь ты, радуясь, что наконец-то прозвучал вопрос, на который ты знаешь ответ. — Мы можем оба строить одно и то же. Или даже разные вещи, если хочешь, просто... вместе. Ну, типа, сидя рядом. С одними и теми же кубиками. Несколько секунд Айзава снова просто смотрит на тебя. Кажется, он обрабатывает всё сказанное тобой медленно, будто это нечто настолько странное, что требует полной концентрации для понимания. Но в конце концов, как ты уже успела заметить, он просто пожимает плечами и говорит: — Ладно. Затем он продолжает возиться со своими кубиками. Внезапно ты ни капли не удивляешься тому, что у него не было много друзей во взрослом возрасте, если даже в яслях он настолько замкнут. Тебе интересно, что за люди его родители, но, в конечном счете, он не выглядит несчастным... просто незаинтересованным. Также возможно, что он гораздо умнее других детей своего возраста. Но если это так, то его ждет сюрприз, когда дело дойдет до тебя. Ты обретаешь новую решимость, складывая кубики один на другой. Хочет того Айзава Шота или нет, ты станешь его другом. Он и не поймет, что его настигло. Каждый день в течение целого года ты неизменно садишься рядом с Айзавой. Спустя неделю он перестает выглядеть удивленным. Теперь, когда ты подходишь поиграть в кубики, он просто немного отодвигается в сторону, освобождая тебе место, и приветственно кивает. Иногда он даже здоровается первым. Через месяц вы уже не просто строите каждый свое, а возводите общие сооружения из одних и тех же кубиков. Еще через несколько месяцев тебе даже удается убедить его попробовать другие игры. Он еще не умеет читать, и ты, по идее, тоже не должна, поэтому ты выманиваешь его на площадку при детском саде, чтобы поиграть в игру, которую обожает каждый ребенок: в героев. Каким бы безразличным, вялым и замкнутым ни казался Айзава, он все еще ребенок и, конечно же, любит героев. Внезапно, когда вы называете друг друга героями и злодеями, беготня повсюду и жара под палящим солнцем перестают казаться ему обузой. Ты рада, что вы наконец-то занялись чем-то другим: какими бы интересными ни были кубики, ты все-таки ребенок и чувствуешь постоянную потребность кричать, бегать, прыгать и выплескивать всю свою накопившуюся энергию. — Ты хочешь стать героем, когда вырастешь? — спросила ты его однажды, развалившись на траве. Вы оба тяжело дышали, вымотавшись после очередной игры. — Да, — кивнул он. А затем, о чудо, он сам продолжил разговор: — А ты? Ты месяцами надеялась, что он проявит хоть немного больше интереса к вашему общению, и всё же в первый раз этот вопрос застал тебя врасплох. Хочешь ли ты стать героем? «Конечно» — это самый простой ответ. Кто же не хочет. Герои классные, храбрые, сильные... они спасают положение, и все их любят. Каждый хочет быть на их месте. Что может быть лучше, чем помогать людям и получать взамен их благодарность и признание? К тому же, герои — это, по сути, знаменитости. Ты становишься известной, популярной, обожаемой, да еще и получаешь за это отличные деньги. Но вместе с тем ты рискуешь жизнью. И довольно часто. К тому же, так ли уж приятно быть знаменитостью? Никакой частной жизни... под постоянным прицелом камер... Если ты совершишь ошибку, будучи героем, люди могут погибнуть. Конечно, ошибки плохи в любом деле, но представители большинства других профессий могут позволить себе иногда отвлечься, не ставя на кон чьи-то жизни в буквальном смысле. Давление было бы колоссальным. Более того, если ты действительно станешь известной, папарацци будут преследовать тебя повсюду. Ты содрогаешься от одной только мысли об этом. И наконец... у тебя нет веской причины становиться героем. Хотя ты знаешь, что канон из твоей памяти все равно случится, он кажется таким далеким: было бы бессмысленно строить всю свою жизнь, основываясь только на нем. Если ты действительно захочешь, ты сможешь просто прийти к Незу и вывалить на него все свои знания, когда придет время. Тебе вовсе не обязательно становиться героем самой лишь для того, чтобы изменить историю. Так что... если ты и решишь им стать, то исключительно потому, что сама этого хочешь. — ...Я не знаю, — пробормотала ты. На этот раз молчание Айзавы тебя совсем не расстроило. Он просто кивнул, и почему-то это показалось тебе проявлением глубокого понимания. Он действительно был слишком взрослым для своих лет, но уж точно не тебе об этом судить. После этого вы еще какое-то время лежали на траве в тишине. Постепенно ваше дыхание выровнялось. Ты знала, что скоро он предложит поиграть во что-то другое или будет ждать этого от тебя... и поэтому решила попытать удачу. Ты ждала этого месяцы. Теперь ведь всё должно быть в порядке, верно? К этому моменту вы уже друзья. По крайней мере, ты так думала. — ...Шо? — М-м? — отозвался он, подтверждая, что слушает. Ты сделала глубокий вдох и решилась пойти ва-банк: — Хочешь прийти ко мне домой на ужин? **** Родители Айзавы оказались весьма... в духе самого Айзавы. Нетрудно было догадаться, в кого он пошел характером: у обоих был тот самый характерный, утомленный жизнью вид, который ты уже научилась ассоциировать со своим черноволосым другом. Но в целом они были обычными людьми и, казалось, искренне радовались тому, что их сын завел друга. Они немного поболтали с твоими родителями — в типичной манере взрослых — и согласились отпустить его к тебе, в шутку назначив «ценой» ответное приглашение тебя к ним в гости в один из ближайших дней. Твои родители предложили просто организовать общий ужин, когда все будут свободны, и Айзавы согласились. Приходилось признать: при всей твоей молчаливой критике Айзавы, ты и сама была не мастером заводить знакомства. Ты так отчаянно вцепилась в Шоту только потому, что чувствовала, будто уже знаешь его. Не будь этого фактора, ты вряд ли завела бы настоящих друзей в детском саду. Все вокруг были такими... по-детски непосредственными. Яркие, спонтанные — именно такие, какими и должны быть дети, а ты на их фоне выглядела слишком неловко. Ты чувствовала себя бумером, который пытается использовать сленг зумеров, притворяясь «своим в доску» среди молодежи. Приходится признать: твои родители рады тому, что ты завела близкого друга, ничуть не меньше, чем чета Айзава. Пока вы идете к вам домой, они пытаются разговорить Шоту, и мальчик отвечает вполне... нормально. Он по-прежнему выглядит смертельно уставшим от самого факта существования, но при этом он очень сообразителен. Твои родители обмениваются взглядами, которые словно говорят: «Теперь понятно, почему они подружились». Возможно, ты и сама иногда чувствуешь эту усталость от жизни. В конце концов, будни ребенка — занятие не самое захватывающее. — Почему бы тебе не отвести своего друга в комнату поиграть, чудо-ребенок? — улыбается отец, когда вы переступаете порог дома. — Мы с мамой пока приготовим ужин. Ты киваешь и послушно ведешь Айзаву в свою комнату... где вдруг осознаешь, что тебе там практически не во что играть. Не то чтобы родители не покупали тебе игрушки — просто ты ими почти не пользовалась. Фигурок Всемогущего еще нет в продаже, так как на данный момент он куда популярнее в Америке, чем в Японии, а других героев ты не помнишь... так что твоя комната выглядит довольно пустовато для обычного ребенка. — У тебя есть книги, — замечает Айзава. — Ты умеешь читать? — Нет, — врешь ты. — Я просто попросила родителей купить их, потому что мне понравились картинки. И это не совсем ложь. Родители и правда думают, что ты просто рассматриваешь иллюстрации, но на самом деле тебе нужно было хоть какое-то чтение, иначе ты бы сошла с ума. Мальчик ничего не отвечает. Он долго осматривает всю комнату, наверняка подмечая, какая она пустая и скучная, а затем уставляется прямо на тебя. Ты отводишь взгляд, чувствуя, как щеки пылают от стыда. Он наверняка подумает, что ты пресная и нудная, да? И по детским меркам ты, в общем-то, такая и есть. Угх... а ведь ваша дружба так хорошо продвигалась! — Теперь понятно, — пробормотал он. — Конечно, ты думала, что мы сможем вместе играть в кубики. У тебя их здесь даже нет. Ты моргнула. — ...Что? — Ну да, — кивнул он с видом человека, весьма гордого своей дедукцией. — Я всегда думал, что ты в некоторые игры играешь как-то странно, но это, должно быть, потому, что у тебя их дома нет. Ты то открывала, то закрывала рот, не в силах вымолвить ни звука. Ты не знала, стоит ли тебе обижаться или чувствовать облегчение. По крайней мере, он не считает тебя занудой? Или, вернее... считает, но он всегда так думал, а ты просто этого не замечала. «М-да, — по виску скатилась воображаемая капля пота, — ну и грустная же у меня жизнь». — Так что? — снова спросил Айзава. — Во что будем играть? На мгновение нервозность вновь подступила к горлу, пока ты не вспомнила о козыре в рукаве... в котором была уверена на все сто. — У меня есть плюшевые коты. Глаза Айзавы заблестели. — Где? Победная улыбка расплылась на твоем лице. Попался. Вы оба отлично повеселились, прежде чем вас позвали вниз к ужину.