Агонь

16 год

1

Князь Фрай — выдающийся полководец родом из Огней. Родственник королевской семьи. В семье Фраев Александр появился на следующий год после Удушья, что стало благим знамением. Первый мастер после того, как прошлые умерли. Поздней ночью они сидели вдвоём с дочерью. Она читала обязательную литературу для поступления в Сантр, облокотившись тяжёлой головой на стену. Ногу одну поставила на стул, вторую опустила на каменный пол. Известие о пожаре на севере области пришло через полчаса после того, как Лава захлопнула свою книгу. Айлерт горел. Леса начали превращаться в угли. А люди в панике валили деревья и гнали огонь из города. Они добрались, когда пройти сквозь огонь могли только мастера, к открытому огню неуязвимые. Лава тотчас бросилась внутрь вытаскивать людей. Она сквозь дым пробивалась, громко кашляя. Была готова увидеть горелую кожу и даже кости. Но первое, что узрела, — мастера огня, разрубленного напополам железным прутом, обрушившимся на него из-за упавшей крыши. Балки и основания домов обгорали на глазах, ломались пополам, поднимая пыль и убивая людей. Она успела вытащить женщину с маленьким ребёнком, но из-за паники забыла, что не способна пронести сквозь пламя обычных людей. И плакать не могла от страха, ведь слёзы испарялись. Князь смотрел на это на пару с правительницей Центрального государства. Кейтлин Айси была ровесницей его дочери. А ведь в Централке сидят самые гениальные министры. Когда начали проводить реформы для своего государства, поняли, что нужно найти миловидное лицо, на которое любые ошибки свалить. Кейтлин росла и воспитывалась в Министерском доме, потому когда доросла до совершеннолетия, оказалась на посту Центрального правителя. Ни одного решения принять ей самой не дозволяли, ведь понимали сложность юной натуры и глупость её альтруизма. Сейчас, когда у них горел Айлерт, она рвалась вперёд. Льда, что она могла сотворить, не хватало ни на что, потому что они свалили осколки его в ведро и прикладывали к ожогам у пострадавших. Она запыхалась, уперлась ладонями в колени, поправила с мокрого лба чёлку и посмотрела на князя. — Нужно открыть встречный огонь, мы используем это, когда тушим лесные пожары. Александр уверенно проходит по границам города. — Это значит похоронить внутри оставшихся людей? Он от вопроса свёл жалостливо брови к переносице, посмотрел на Айси. Маленькая девочка, которая ещё не отучилась в академии, неспособная думать и принимать жесткость по отношению к людям ради всеобщего блага. — В первую очередь это значит спасти людей в соседних городах, а также леса и сухие луга. Сохранить урожай. В ближайшее время нашему продовольствию не позавидуешь. — Делайте. Когда деревня догорела, уже стоял полдень. Люди, которых удалось вытащить, умерли все в течение недели от боли, ожогов и отравления химическими ядами, которые от земли перешли в дым, а там и в лёгкие. Оба Фрая кашляли ещё пару месяцев. Кейтлин Айси плакала. Пила и плакала. Прямо из горла бутылки, слезами и спиртом капая на отчёты и письма, на рассказы и новости в газетах по всему миру. Не разбирая букв, она видела сцены ужаса. Закончилось её правление простым диалогом, прослушанным, когда она поздно возвращалась в комнату: — Что с Линой делаем? — Убираем с поста. В неё сейчас полетят все стрелы осуждения. А мы её любим. Айси тогда совсем не расстроилась. Она улыбнулась, дошла до комнаты и упала в свою кровать, вытянувшись в полный рост. Наконец-то это закончилось! Трагедию Айлерта Лава Фрай помнила чётко, будто та произошла максимум позавчера. Разум обычно стирает воспоминания, которые волнуют душу и сводят с ума сквозь года. А ей работать так отказывался — на сетчатке глаза, на подкорке, в самой глубине рассудка записывался огонь, горечь и утрата. Лаве тогда было шестнадцать лет. Она собирала вещи из фамильного дома Фраев, который находился в столице, когда отец выдернул её и повёл через гущу леса к горящей деревне. Дымовая завеса была видна из каждого уголка Игниса. Лава всегда поражалась способностями своего отца. Он помнил своих солдат поименно, их семьи и боль, которую те несли на себе. И он грустил о каждом утерянном. Но в каждом сражении, наперекор своей боли, жертвовал людьми ради спасения большинства.

25 год

Лава любила Сантр. Особенно до девятнадцатого года. Первые три года её обучения выпали на рассвет академии — свободное выражение мыслей, отсутствие проверок личных вещей, возможность жить в общежитии с кем пожелаешь, а главное — хороший уровень образования. Она оканчивала выпускной курс в год основных образовательных реформ. И там уже почувствовала, как все дисциплины и часы уроков, посвящённых магии, поменяли на теоретические данные. После такие уроки вовсе сократили в пользу математики, черчения и норм языков. Особенным в Лаве был и год рождения — нулевой. Когда календарь в зависимости от верований сменился, наступил новый год, числа в котором не было. Каждого мастера, появившегося в год эпохи, называли «эоновым». Поток, на котором училась Лава, так и назывался, и выпустил десятки талантливых мастеров. Так, после поступления, она жила в одной комнате с Волной — нынешней царицей вод, Кейтлин Айси и Коррой Минт. После того, как она в двадцать один год встала на должность главнокомандующей армией Огней, в подарок получила ежегодные проверки и аттестации в Сантре, так что возвращалась каждую осень, сразу после дня рождения, чтобы пройти зачёты и экзамены. Клемент, учитель истории их факультета, встретил её радостно. Он был куратором её группы, которому в учебные годы приходилось самолично будить девушку на экзамены, потому что та не желала вставать с кровати. Много раз он на неё кричал в воспитательных целях, несколько раз утешал от юношеской истерики, и один раз видел её собранной и грустной. Клемент не был сильно удивлён высокой должности Фрай. Он внимательно наблюдал за тем, как на протяжении четырёх лет обучения она, вопреки своей репутации, старается достигнуть успеха в каждом деле, за которое берётся. Экзамен она ему сдавала всегда на гордую семёрочку. В этот раз выбила девятку, потому что от скуки, которая сейчас творилась в её жизни, она готовилась к аттестации. — Превосходно! Вчера принимал выпускников, у них результаты хуже. — Их дела? — посмотрела Фрай на стопку папок на краю стола. — Да, после церемонии нужно будет передать. Вы с министром не вместе приехали? — Нет, что вы. Я гляну? Интересно, кого взяли в этом году в армию. Клемент вытянул руку в приглашающем жесте. Она бодро открыла папки, пролистывая страницы. Она листала дела одно за другим, каждое следующее пролистывая быстрее предыдущего. Все бумаги и характеристики на них были шаблонно похожи друг на друга. «Хорошо фехтует. Выиграл турнир. Пришёл первым на экзамене. Быстрый. Сильный. Ловкий». Она заскучала уже на третьей папке, визуализируя в голове юных парней, которые посвятили большую часть времени тренировкам, а не учёбе. Парочка из них хорошо шутит, а тройка выстоит в настоящем бою. Такими персонажами кишели ряды её армии, каждый год пополняющиеся одинаковыми на лицо и характер людьми, такие же и обучались на её факультете. — А это кто такой? Скарлетт Бесфамильный? По описанию прям неудачник, — улыбается Фрай минут через пятнадцать. — Что он вообще на Алом делает? Его бы в Гранатовый закинуть. Вон алхимию сдал на отлично, анатомию мастеров тоже. Клемент понимал о Скарлетте всё, как и любой взрослый человек и педагог. И Фрай это поняла сразу же. Ещё одним важным героем истории Айлерта стал Скарлетт — единственный выживший, избежавший ожогов из-за своей силы, дыма и рушащихся зданий. И пока он искренне считал, что никому не нужен и брошен миром в бездну безразличия, весь Министерский дом стоял на ушах. Сгоревший Айлерт — конечно, ужасно, но не так, как единственный уцелевший мастер после катастрофы. Такие люди знают, что способны выжить, а это опасно, особенно когда ты сам способен сжечь деревню. Ему нужно было срочно лечить душу, учить правилам и пробивать на гуманистические мысли. Мастера огня и дворяне не усыновляли его даже за деньги, не желая связывать свою жизнь с человеком, настолько покалеченным морально. К родителю такого мастера приставили бы охрану и наблюдение, докладывали о каждом шаге и мысли, которая будет положена в молодую голову. Голова Скарлетта в условиях шока и скорби была лояльна к чужеродному вмешательству. Если бы мастера пытались взрастить в нём желание мести и ненависти, то понадобилось бы им на это пару дней максимум. Потому Скарлетта отправили в Центральное государство, поселив в первый приют для мастеров, к Нинс. Та сначала работала в Министерском доме, а после, подпитанная идеей не давать детям голодать на улицах и расти беспризорниками, а также государственными деньгами, с радостью приняла такого особенного мальчика. Скарлетт не должен понимать своей особенности. Не должен думать, что достоин звания в армии, дворянского статуса или привилегий. Кейтлин Айси сразу после Айлерта сказала — парня и его историю стереть, если будет возможность избавить его от памяти, ещё лучше от сил. Чтобы было неповадно лезть в будущее и менять мир. В общем, история эта о том, как чиновники и взрослые правители одного миловидного парня девять лет пугались. Клемент выдохнул крайне звучно. Он понимал, что Фрай разводит его на эмоции, хочет услышать то, что очевидно, чтобы пристыдить его за покорность власти. — Не знали, куда приткнуть его. Он невероятно умён в математике и естественных науках, к этому приложил руку его лучший друг, который учился на Малахитовом факультете. Скарлетт не природно одарённый, скорее крайне упорный. Знаете, что мальчики большую часть времени бесятся и проводят молодость, а потом пишут экзамены на силе своей природной повышенной способности. А Скарлетт всё это время работал, как девушки. Простите. Фрай цокнула языком. Никто ещё на её памяти не использовал словосочетание «работать, как женщина» в смысле «работать больше, чем требуется». — Ничего страшного, всё равно ваши способные парни у меня в подчинении. А нам, девушкам бесталанным, приходится на них смотреть каждый день. — Вы были способной ученицей, не ругайте себя. — Благодарю, но давайте вернёмся к Скарлетту. Почему его никто не берёт? — Потому что у него велик шанс стать отступником. Таких было мало, но каждый из них творил что-то сверхмерное. Целый список ваших любимых: Нинс, убившая королеву Мира; Айси, постоянно ввязывающаяся в военные конфликты и чудом живая и свободная; Дарки в конце концов! Фрай задумалась над судьбой парня. У того больше шансов стать отступником, если он будет чувствовать себя ненужным и лишним. Так и случилось с Коррой, которая упаковала вещи и ушла по доброй воле, не предупредив никого. Сантр умел воспитать правильно, вбить в голову идеи чести и фундамент добра. Сантр мог создать для ученика атмосферу, в которой он думает, что недостаточно старается, потому не встречает успехов. И Сантр был проклятием. Для любого неугодного и опасного. Для любого сироты. — Мне пора уже. — Свидимся. — Приезжайте в Игнис. Она вышла из кабинета, направляясь к центральному залу. Времени не так много прошло. Разговор забылся, как только она подметила голубые волосы.

2

Фрай влетела в Во́лну, почти с разбегу, обнимала, посреди коридора. Меч, держащийся на тазобедренных костях, упирался подруге в живот, колкая жилетка доставляла неудобства, а плащ путался между телами. Но Волна её не отворачивала от себя, а стойко ждала. — Господи, мне так было скучно одной! — крикнула она, отпуская девушку от себя. — Ты почему мне не писала ничего! На день рождения не приехала, на посылку письма не отправила. Волна, ужасная же ты подруга! Фрай быстро, громко и чётко возмущалась со счастливой улыбкой. Она была ниже, ярче и по униформе будто из другой эпохи, в отличие от царицы. Волна стояла в многослойном платье, которое складками скапливалось на боках и перламутрово блестело. И так высокая, а ещё и на каблуках! Таких пластиково-кукольных, сверкающих и с жемчугом. — Прости, работы много. У неё под глазами лёгкие синяки, которые всеми возможными способами перекрывались, но так и не исчезли вовсе. Волна стала худее, выше, более блестящей. Эти зелёно-синие сверкающие тени на глазах заставляли зацепиться взглядом и не отлипнуть. Волосы у неё совсем небесного, светло-голубого оттенка, чуть вьющиеся, собранные в причёску. — Нет! Ты не пришла на мой день рождения! Дай пообижаюсь хоть минут пятнадцать. Иначе остатки чести растеряю. И так, говорят, постоянно, что я возвращаюсь бешеная, несдержанная сильнее, чем обычно. А тут ещё и уважение растеряю. К себе от себя. — Пойдём в тишине тогда. — Нет! Лучше уж буду тебя доставать. Это у меня лучше получается, чем игнорировать. Куда идём? — К пристани. На празднике меня не было, но подарок я приготовила. — Остальные где? Волна пожала плечами, шагая по коридорам подальше от толпы. Сегодня слишком много людей в коридорах. На улицах толпы студентов, счастливых после последних экзаменов и перед предстоящим выпускным. Центр — город-государство маленькое до безобразия, крайне светлое и стабильное. Погодных аномалий тут не случается, все улицы выложены плиткой и белым кирпичом, дома окрашены в светлые цвета. Живут тут только чиновники и студенты, изредка приезжают семейные пары, но держатся в городе пару месяцев. Это город для работы, а не жизни, потому ни у одного выпускника нет мысли остаться тут подольше. Я в Центре живу и искренне всех знакомых уверяю, что беды всех стран берут своё начало именно отсюда. Даже Кейтлин, которая тут родилась и выросла, при первой возможности собрала вещи и уехала на север Вод, в деревню мастеров льда. Расстояния тут маленькие. Идти от академии до порта нужно всего минут пятнадцать, а если задуматься о чём-то своём, то вовсе секунд двадцать. На пристани их ждал большой корабль с бирюзовыми парусами и лакированными досками. Он был уже обычных, однокаютный, с заострённым носиком. На нём располагалась русалка в простыне, вырезанная по дереву чем-то острым. — С прошедшим, — легонько улыбнулась королева Вод, на что получился восклик и горящие глаза. Фрай вцепилась в подарок взглядом. Он будет быстрее обычных кораблей, пройдёт все самые узкие щели, переживёт, кажется, водопад. Она заулыбалась ярко и искренне, благодарно посмотрела на подругу. Да, ругалась на неё вслух, но ведь не от всей души. Так, для вида, ради статуса. Волна теперь серьёзная взрослая женщина, и рядом с ней хотелось быть такой же. — Налюбуешься, когда домой отправишься, — оторвала Волна подругу от корабля.

3

— Ты чего приехала-то? — спросила Фрай, откусывая край мороженого. — Выпускной же. В лицо слепила Звезда. Лава прятала глаза от неё под ладонью. Они сидели на бордюре рядом с Министерским домом. Внутри они провели ночь. Комнаты выделялись любому правителю или официальному представителю страны. Фрай предоставила письмо от короля Огней и свои документы, после чего заполучила комнату на одном этаже с царицей Вод. Волна приезжала осенью ради выпускного мастеров из Сантра. Это всегда представляло из себя яркое празднество. Ученики выходили на сцену, презентовали свои таланты. Младшие курсы читали стихи и пели песни собственного сочинения. Звучали народные напевы всех стран. А после учеников на службу брали чиновники, забирали их в свои министерства, чтобы развить способности выпускников в благотворном русле. Приезжали и правители стран с ближайшими представителями, чтобы познакомиться с мастерами, которые будут работать в государстве. Так после завтрака на улице, состоящего из сигариллы, пломбира и крепкого кофе, они встретили Кейтлин Айси. Та завтракала с мужем в столовой комнате внутри, а после вышла на прогулку. Кейтлин была в Центре по своему делу — в этом году в Сантр поступал её приёмный сын. Она хотела посмотреть на академию изнутри и предупредить преподавателей, что ребёнок её сумасбродный, ехидный и слишком умный, чтобы суметь замолчать в подходящий момент. Айси прибыла в атласной чёрной рубашке, с рукавами-фонариками и десятком сапфировых пуговиц на манжете. Они отражали свет очень ярко, потому, когда она крутила запястьем, лучи слепили Лаву прямо в лицо. Фрай была уверена, что подруга делает это специально, потому по-кошачьи одёрнула её рукой и улыбнулась. Волосы у Кейтлин были длинные, холодно-карие, а глаза блёкло-синие. На входном тестировании её определили как мага льда. Такие мастера никогда не поступали в Центр, так как жили в отдалённом городке в Водах. Их не тронула урбанизация, потому они и не думали поступать в Центральное государство. Притом появлялись они на порогах домов только там. Кейтлин стала исключением, напугав весь Министерский дом, заявившись в бессознательном возрасте на их порог. Проблемы возникли в самом Сантре, когда факультета, на который стоило определить девушку, не нашлось, и пришлось отправлять на Атнос — факультет водного искусства. Все ждали, что она после выпуска окажется где-то в Водах, будет жить в Андере или останется в Централке, в родимом доме на управляющей должности. А она нашла деревню, которая была родиной мастеров льда и находилась на самом севере. После Айси получила финансирование и уехала воскрешать местность: строить дома за государственные деньги, основывать школы и бороться с безработицей. Всё вышло. Она вообще из них самая удачливая: есть муж, взрослый сын, город-государство. Её в обе щеки поцеловал Морро. Фрай в этом просто уверена! Ллойд проводил их до зала в Сантре. Шли тихонько, перешёптывались, да смеялись. — Не пойдёшь? — спрашивает Фрай перед тем, как зайти в открытую дверь. — Я тут не учился, не выпускался, и видок у меня так себе, — отвечает Ллойд. Фрай считала его симпатичным. Лицо мягкое, спортивный, с пшеничными волосами и зелёными глазами. Она смотрела на них с Кейт и даже не хотела огрызнуться. Их любовь её как-то не задевала за больное, а радовала. С первого дня. Когда-то Лава даже встречалась с его другом — мастером огня. Но не срослось. Фрай кивнула парню и прошла внутрь. Шагала широко на мелком каблуке, поправляя меч, который висел в ножнах на поясе, плащ шёл с ней вместе, вился на её плечах. И этот традиционный бордовый след. Ни одного пятна крови на ней не будет видно. Села на место, отведённое её королю, который не поехал. И чуть поморщилась. Что-то случилось дома. Она чувствовала интуитивно, но не могла доказать фактами. Короля нужно убирать, он уже бредит. Столько времени прошло, а у него ни одного наследника. Нет, королева рожала, но у них никто не выживал. Доживали лет до одиннадцати, а потом умирали. А у Магмара мозг потёк. Он боится всех мастеров, не пускает их к власти и не понимает реальности, в которой они теперь все находятся. Никому не нужна армия, которую они так исправно строят. Фрай потрясла головой от либеральных идей. Никогда они не тревожили её голову. Она была довольна властью своей страны и внутренним устроем. И мечтать сейчас об уничтожении армии ей, как Первому Пламени, противозаконно. Чтобы не сломать себе голову от тишины вокруг, она повернулась к подруге, желая достать из той все эмоции: — Тебя бы тоже замуж выдать. — Может, и выйду, — пожала плечами Волна. — Пока времени на поиски нет. — А ты не ищи, само придёт, а ты и не отвертишься. — А вдруг как у тебя будет. Волна всегда её парировала точно, так чтобы на ответ собирались все силы и мысли. Чтобы не жалко звучало. — Да когда я кого любила, — театрально закатывает глаза Фрай, расслабляясь в кресле. Директор уже вызывала выпускников. Первая пошла Айси принимать радостные клятвы. — Вот не любила и поплатилась, — заново начинает разговор Волна. — Невозможно с тобой разговаривать, не буду с тобой общаться, буду вон с… Она оглядела зал. Айси приподняла бровь, смотря на неё, Эл сразу жестом отказал ей в таком одолжении, а директриса пилила взглядом. — Хорошо, буду с тобой. — Помолчи три минуты, пожалуйста. Лава задумалась о чём-то своём. Волна всегда резала её своими словами, блистала умом и спокойствием. Даже Кейтлин менее холодная, чем Сиа. Вообще, каждой твари по паре, вот они с Волной и нашли друг друга. Подругу было жаль. На ней висит огромное государство после смерти отца. В сердце снова что-то кольнуло, как только она вспомнила отравление короля Вод. Это была одна из тех тайн, которую так и не раскрыли. И виновные не нашлись, пусть часть слуг и повесили тогда. Они все — Волна, Кейтлин, Фрай — на самом деле удачливые. У них выпуск легендарный. Такое редко случалось, чтобы сразу два выпускника одного курса становились правителями, а ещё одна — Первым Пламенем. Очередь двигалась не быстро. Она сидела лишь для вида. Всех с Гранатового факультета заберёт себе министр внутренних дел, который сидел точно за ней, а алых воинов отправят Рифту. Свеча рядом с ней погасла, и волнение резко пропало. Она снова расслабилась, повела рукой, чтобы свечи снова полыхали. — Валентин Минт, брат Корры что ли? — спрашивает она негромко у Волны. Та тоже удивлена, потому поворачивает медленно голову и сводит переносицу. — Вроде того. Что с ней, кстати? — Понятия не имею. Младший Минт забрал свой аттестат в руки и поклонился. Что было необъяснимой глупостью для любого из этой семейки. Близится конец, она видит новых воинов-мастеров. Они все рядом смотрят на неё, прямо в глаза. А она им коротко кивает, одобрительно, и даже улыбается скромно. Всё равно новая кровь. Она у них пылкая, незагрязнённая. И если армия Огней пережила её, остальных она так же просто пройдёт. Ей бы сейчас так хотелось на минутку снова стать студенткой. Молодой, которая ходит в чем попало, а не в атласных рубашках и сапогах, которая бесится и несёт ответственность только за себя, и то не всегда. А сейчас она такая серьёзная, титулованная, истинная дворянка, а не всякий сброд. Вызывают последнего юношу, почему-то отдельно. Она рассматривает его. Волосы эти светлые, глаза испуганно-усталые, официальный вид. Как на базаре том. Он выглядел так же. Только чуть более раскаченный, повыше, чем тогда. Он ведь спас ей жизнь. Достойный рыцарь из него выйдет. — …к сожалению, не нашлось в данном зале человека, который был бы готов взять вас на службу. Мы благодарим вас за время с… Эхом раздаётся голос директора. Та опечаленно-строго смотрит на парня, и Фрай убеждается — точно тот! — Я забираю, — резко подрывается она с места. Парень резко отрывает взгляд от каменного пола и смотрит на неё как на ту птицу. Подруги тоже резко оборачиваются. А она горит в толпе ярким пятном своих волос. — Я беру… — Скарлетта, — подсказывает Волна рядом. — Скарлетта, как ученика в свой дом. — Огонёк, а ты уверена? Ты имени его не знаешь, — шепчет Волна. Фрай делает вид, что не слышит её, а идёт вперёд к центру зала, чтобы встать на невысокую широкую сцену. — Да мы виделись, — отвечает она так же негромко. — Там весёлая история. — Плохо кончится, — хмыкает Айси, осматриваясь на взволнованную Волну. — Второго короля убьём. Тот от отравления сгинул, этого сердце подведёт. Волна отмахивается. Сейчас не о том. Нужно понять, что движет Фрай. Она пусть и спонтанна, но смысл в поступках всегда имеет. Клемент смотрит на неё неодобрительно, стараясь о чём-то предупредить, но она не удивлена. Ага, видали. Когда он вообще ей доволен был? Она крепко встаёт на сцену, рядом с парнем, смотрит на директрису. До обморока её доведёт! Скарлетт на неё смотрел испуганно, как заяц. Но в глазах то мелькает надежда и несдержанная улыбка сейчас начнёт ползти. — По рыцарскому обычаю любой дворянин может взять себе в ученики оруженосца. Господин Скарлетт уже проявил себя, и я, — она замялась, сглотнула, понимая, что давно на неё столько глаз не смотрело, — на правах Первого Пламени, хочу отдать дань традициям. Она не ждала дозволения. Шоу, люди ждут! Директор как раз отошла в сторону, пробубнив что-то одобрительное про верность традициям. А Клемент всё смотрит, глазами жёлтыми, птичьими, пронизывающими. Он предупреждал её о Скарлетте. Он объяснял несколько раз, почему опасно приносить с собой парня, играющего плохое знамение. — Я не учил клятву, — говорит Скарлетт негромко. — Зато знаешь, что она должна быть. Встань на колено, — шепчет она ему. — Как тебя угораздило вообще? На правое колено! И повторяй: «Я…» — Я, Скарлетт, родом из Айлерта, торжественно клянусь нести службу госпоже Лаве Фрай… — …отныне и до скончания службы моей, я… — …ваша правая рука, ваши уши и глаза. Клянусь бросить все силы на безопасность вашей жизни. Не смею поднять в вашу сторону меч… — …и мушкет. — Быть преданным беззаветно, стоять на вашей стороне, подставлять вам своё плечо при падении. Щитом защищать от гнусных слов и острия врагов. Внимать вашим словам как мудрости, принимать благородство и стремиться честно носить ваше знамя. Моя честь — вам, моя верность — короне, мой меч — победе. Лава выдыхает, перестаёт шептать слова новому ученику, но не оборачивается к людям. — Я, Лава Фрай, стоя перед своим верным оруженосцем, возложив руку на эфес своего меча, — она звонко достала меч из ножен, — клянусь честью предков и славой королевства, своим титулом и репутацией, с этой минуты до дня, когда ты станешь рыцарем, учить и наставлять. Я принимаю тебя в свой дом как ученика и названного сына. Обязуюсь предоставить тебе всё обязательное для обучения, включая все свои знания. Обязуюсь навязать гуманистические идеи и довести тебя до победы. Клянусь о защите. Клянусь о справедливости. Клянусь о доверии. Она положила меч сначала на правое, затем и на левое плечо Скарлетта. — Вставай, — негромко сказала она. — Отныне наши пути пересечены.

4

Новый корабль был прекрасен. Она расхаживала по палубе, иногда разминаясь растяжкой. — Госпожа Фрай, — радостно восклицал Скарлетт, — спасибо вам огромное! Вы меня не просто спасли, вы прям подарили мне надежду! — Давай без «госпожа», обращение не для друзей. А так не за что. — Хорошо. А что я буду делать? — Не бойся, без работы не останешься. По палубе рядом с ними сидел военный ассистент, имени которого никто не упомнил. Он тоже кораблём был доволен, только не так яро восхищался. Он иногда подходил к штурвалу, смотрел на воду за палубой и морских птичек. Остальное время он разгребал бесконечные письма. В Центре их накопилось слишком много, их приносили и фанатки, и будущие выпускники, и учителя. И из дома их слали птицами. Он словил ещё одну чайку, которая присела на мачту. Он отмотал от лапки очередной свёрнутый пергамент и рассмотрел печать. — Госпожа Фрай, — обратился теперь он, — королевская. — Напиши письмо Шоми про то, что произошло сегодня на выпускном, и отправь обратно на этой чайке, отдыхай иди. Я остальное посмотрю сама. Скарлетт, к тебе тоже относится. Оба кивнули и разбрелись, а она присела на деревянный пол, оперлась спиной о борт. Начала рассматривать почту. Писем целая стопка. Но её интересовало только запечатанное. Она зажгла себе свечу рядом. Пламя слегка покачивало, но волн не было. «Уважаемая Лава Фрай, Первое Пламя Огней, светлейший наш рыцарь. Обязаны доложить вам о событии чрезвычайной важности. Вечером четырнадцатого числа первого месяца осени двадцать пятого года случилось гнусное покушение на жизнь Его и Её величества. Во время трапезы перед подачей крайнего блюда случилась длительная задержка. Слуги были высланы на кухню, где нашли мёртвую кухарку. С подлинным уважением и по долгу службы, королевская канцелярия». Дальше стояли подписи и официальные печати. Она закатила глаза и устало откинулась головой. Так её нашёл Скарлетт. — Фрай, спальня одна, я могу лечь здесь. А у вас что-то случилось? — Вот как всегда: тут гора официальности, а никакой точной информации нет. Накалякали титулов, не объясняя суть проблемы. Иди спи в каюту, я всё равно в дороге не могу веки опустить. Буду разбираться. — Спокойной ночи тогда, — говорит в темноте парень. — Спокойной. Морро, видимо, услышал её молитвы о смене власти. Да только до конца не дожал. Какое глупое отравление! Но дорога ещё целый день.

Темнота делает большие вещи огромными.