Агонь

1

После корабля Фрай с новым учеником ехала на повозке два дня. За первый день пересекли побережье моря, несколько уездных городов, в которых останавливались поесть местного острого супа. Тогда Скарлетт впервые заметил, что Лава Фрай не ест хлеб и не пьёт вино. Как в церковь только ходит? Спящей он её тоже никогда не видел: когда он дремал, она ещё проверяла письма; когда просыпался — уже пила воду из фляжки. Спустя три дня в дороге они наконец остановились у военного дома в Игнисе. Фрай размяла плечи и покрутила головой, параллельно что-то новое рассказывая Скарлетту. Девушка была невероятно болтлива и при первой возможности присела ему на уши с историями, правилами и нравоучениями. — У всех свои таланты, нам осталось только найти твои. Фехтуешь ты не к черту, магией своей пользоваться не умеешь… — А вы это как за три дня поняли? — …в дипломатии опять же плох. Как только Фрай пересекла порог своего дома, её остановила Хозяйка. Шоми что-то очень несдержанно и быстро говорила про приём у короля, а потом посмотрела внимательно на Скарлетта. Тот неловко улыбнулся и сгорбился, чтобы казаться поменьше. — Мой талант, Скарлетт, в том, что я умею бесить людей своим присутствием и отсутствием. Одних и тех же. Скарлетт почему-то ничего не отвечал, боясь вновь обронить что-то невпопад. Его пугала и длинная поездка, и смена дома. Он устал головой и телом. И пусть человек, к которому он попал на свою службу, нравился ему титулом, его было невозможно терпеть. Фрай знала, что она невыносима, когда много говорит, но делать с этим ничего не планировала, ибо меняться уже времени не было. В этот раз она шла на поклон к королю одна. Рыцаря брать не стала из желания побыть хоть чуть-чуть в одиночестве и наконец размять ноги, которые забились от долгой дороги. Если на палубе корабля ещё можно было походить, то карета была сильно укачивающей и утомляюще трясущейся. Скарлетта тоже дома оставила — не время ещё получать по голове за её ошибки. Тем более он так напуган, что и не поймёт, что происходит. А происходила настоящая драма! На свою совесть она взяла в дом мальчишку, который по природе своей был предвестником беды. Случилось это в то время, как Магмара, короля Огней, пытались убить ядом, подмешанным в еду. Обошлось всё лишь благодаря кухарке, которая, пробуя блюдо, взяла удар на себя. Письмо, через которое канцелярия ей это всё и объяснила, насторожило её ещё несколько дней назад, во время первого прочтения. Ведь, судя по всему, отравитель был не местным. Любой житель Огней знал, что еда перед тем, как податься на стол, проверяется. А если отравитель этого не знал, как вообще сумел подобраться так близко? Она простучала невысоким каблуком по каменному полу и явилась в тронный зал. Только тот пуст был, потому слуги проводили её в комнату, которую обычно использовали как оружейную. — Где вы были, Лава? Магмар сразу перешёл на имя. Он даже чуть повысил голос, чтобы давление было более ощутимым. По бокам стояли железные рыцари, зажав в кулаках мечи, которые упирали остриём в землю. Их было не меньше дюжины. Она пыталась углядеть их глаза, а потом поняла, что это пустые доспехи прошлой эпохи, которые никогда не наденет на себя современный воин. — Я закрывала экзамены в Сантре. После задержалась на выпуске новых мастеров. Фрай выпрямила спину и приподняла подбородок. На плечах висел плащ, а под ним рубашка, расписанная золотом, красиво отливающая при тусклом свете. — Выпускался кто-то из ваших близких? — поднял брови король. Он присел за небольшой стол, начиная чиркать на бумаге цифры. Одет он был совсем не в публичное. Брюки да камзол. Рабочая одежда. Фрай в такой же отчёты писала, чтобы в случае, если прольёт чернила или оставит зацепки от металлического пера, не испортить красивую вещь. — Нет. Я была там лишь по своему желанию. — Вы взяли себе оруженосца? Так никто не делал уже много лет. С момента, когда мастера попали в нашу жизнь и укоренились так плотно. Что делать с ним планируете? Магмар начал откуда-то издали. — Воспитать, научить, натренировать. — Прошу вас, чему вы можете его научить? Оруженосцев брали, чтобы воспитать в них дух, гуманистический взгляд на мир, благородство и силу. А чему сможете научить его вы? — Вы сомневаетесь в том, что я могу стать примером для кого-то? Я всё ещё хороший боец, может даже один из лучших. — Фрай, — король посмотрел на неё остро. Он сидел в нескольких метрах, потому ей не приходилось смотреть сверху вниз. — Вы ужасный пример для подражания. Потому что вы взяли талантом, а не упорством. Он слегка повеселел. — Это клевета властьимущих, я несу благо. — Но этот поступок не благо, а ваша прихоть. — Вы бы видели, как он стреляет. Он год назад смог помочь и спасти людей на площади, не остался в стороне. И мы не можем остаться в стороне. Из-за решения князя Фрая в Айлерте он лишился семьи и возможностей. Так что теперь и нам нужно его спасти. Либо дать шанс. Вы сами говорили, что нужно воскрешать традиции, я начну с рыцарских. Несколько месяцев назад Магмар и вправду сказал, что ей стоит оглядываться на прошлое и делать, как предки. Например, приносить клятвы чести и блюсти их, быть ближе к народу. — Прекрасная традиция, но ужасный выбор ученика. Вы по отдельности несёте опасность обществу, а вместе вовсе разрушите мою страну. — Не разрушим, наоборот отстроим! Ваше Величество, мы не предоставляем опасности, я ручаюсь. Я клялась перед всем Сантром, что буду блюсти идеи чести и интересы страны. Вы же мне верите, иначе я бы тут не стояла. — Стояли бы вы тут три дня назад, от вас было бы больше пользы. Король устало отвернулся к окну. Ругаться бесконечно на девушку у него не получалось. Из раза в раз она убеждала его через факты в своей пользе и необходимости. Желание отослать её на родину сидело в нём с первого дня назначения её на должность. Притом с обязанностями она справлялась на отлично. Пока её не было три дня, его чуть не убили! — Мне жаль, что это произошло, и большое счастье для всех нас, — хитро улыбнулась она, — что всё обошлось. Я хотела написать вам письмо, как только узнала о случившемся, но не успела взять уголь в руки — меня дёрнули сразу из дома. Но, даже если бы я была здесь, ничем бы я не помогла. Ведь моя зона ответственности — армия, а не сторожительство замка. — Ты нарушила порядок, и наказание, конечно, будет, — поднимает брови король. — Ведь я совсем не понимаю, чем ты занимаешься. Отчёты за полугодие должны быть к концу этой недели. Я прочитаю самостоятельно всё, что ты там напишешь. И представь мне своего оруженосца, это ведь тоже часть традиции. И нос свой больше за границы не суй, Лава Фрай! Лава кивнула, покидая комнату.

2

Военный дом Скарлетту поначалу казался странным. Стены тёмные, через витражи на окнах бьётся разноцветный свет от Звезды. Но всё очень тусклое. Всё внутри каменное, от чего греется и охлаждается слишком быстро. Стоит огромная печь, которая невыносимо топит гостиную и спальные комнаты. Коридоры на контрасте были кусаче-холодными. Он заметил, что как только Фрай покинула дом, слуги открыли все двери и окна нараспашку. Людям жарко так жить, это мастера огня постоянно мерзнут. Печь изогнуто шла по дому, вокруг неё же и строились лестницы. Туда его повела девушка, которую ему так и не представили. Она по каменной лестнице шла очень легко, не скользила, как он, не держалась за перила. Он вот придерживался, потому что ноги ещё чувствовали под собой не то фантомные волны, не то просто тряску и дорогу. Комнату ему выдали тёмную и пыльную, ту, в которую не заходили годами, видимо. Просторнее, на фоне общежития, но не уютную совсем. И она была холодной, такой, что он почти продрог. Он сбросил сумку со всем наследством на кровать и присел. На ней был матрас, покрывало и сбитая подушка, из которой торчали перья. В ноги скинул рюкзак с вещами. Стены тёмно-синие, с белой лепниной, которая изображала целую историю из символов. Тут и птицы, которые скопом стремятся к Звезде, и цветы, и завитки, в которых он ещё найдет смысл скучным вечером, рассматривая комнату, пытаясь уснуть. Он прикрыл глаза, чтобы передохнуть. — Здравствуй, — образовалась перед ним девушка, которая его и проводила. Господи, сколько он так просидел? Не сосчитать, ведь он всё это время не думал, а просто существовал. Но стало чуть темнее на улице. — Меня зовут Шоми. Она отошла, чтобы не смещать. Зажгла пару свечей, чтобы свет начал падать. — Вас? — сказала она уже третью реплику, а он только опомнился. — А, да, Скарлетт, — улыбнулся он, протягивая руку. Она подошла, протянула руку в ответ, легонько пожала и потом рывком подняла его с кровати. Силы почти не использовала, но сделала это так легко. Он поддался. — Я слежу за домом, если просят Хозяйку, обычно имеют в виду меня. Я всем руковожу, сортирую оружие, убираю, поджигаю спичками то, что попросят. Мы не знали о приезде, потому не подготовили ничего. Они вышли в коридор. Мягкий свет лился, подсвечивая стены. Картины. Резьбу на стенах. Подсвечивали мрак. Она рассказывала ему про дом, водя по коридорам и лестницам. На его этаже оказались лишь спальни. Гостевые, хозяйская, самой Фрай. Купальни, туалет. На первом этаже зал. Использовался он так, чтобы помещение отработало каждую монетку, которая была в него вложена. Там же тренировки, и званые ужины, и танцы, и развлечения. И в нём было тоже прохладно. Больше всего ему понравилась кухня. Она находилась на этаж ниже, фактически под землей. Смысла туда заходить не было никакого. Еду подают в столовую. Да и помещение малое, а ещё забитое. Там отсеки печи, очищенная вода, кастрюли и сковородки, вазы для цветов, бокалы и другое стекло. И потаённая дверь. В погреб. Он был где-то совсем глубоко. При входе висел гвоздь с накидками. Он укутался, а потом поднял глаза и поразился. Огромные склады еды, фильтр с водой и целая стенка с янтарём. Полная, с годами выдержки. Он развернулся, почувствовал сырой запах и нашёл глазами ещё полку, заполненную бутылками вина. Хозяйка стояла за его спиной, подсвечивая дорогу. Свеча в её руке догорала уже до середины, воск капал на подставку. Когда поднялись назад, он почувствовал разгорячённый и сухой воздух. Наконец появились и новые лица. Кухарка, женщина лет пятидесяти, разделывала мясо. Она коротко ему кивнула, и он уже её не прерывал. Шоми растворилась. Свет теперь лил сверху и от огня в печи. Она то ли не вышла из погреба, то ли уже куда-то убежала. Он пошёл по второму кругу. Хуже воспринимается информация, которую нам пытаются донести, нежели то, что мы обнаруживаем сами. В зале он нашёл тренировочную шпагу, тупую и подписанную его именем. Трогать не решился — никогда с холодным оружием у него не шло. Прошёлся по этажу, поулыбался в грязные и мутные зеркала, рассмотрел узоры на стенах, витки на перилах лестницы, а потом по каменным ступеням ноги вели его в комнату. Тут уже всё было по-другому. Светло и просторно, свечи сожгли всю пыль, всё было отмыто и ярко. Убрано, вещи аккуратно разложены по полкам. Шкаф забит одеждой на тонких металлических плечиках. На тумбе при кровати графин с водой, книга с закладкой, постель застелена и ярко пахнет мылом. Рабочий стол пуст. Прикрыл глаза в личном страхе. Не было часов целый день, а может, и два. В доме их не было вовсе, ручных и настольных он с собой не имел. И сколько ходил, сидел, думал и разговаривал, догадывайся по Звезде. А она ведь тоже тут светила иначе! Осенью её лучи падают преимущественно на Ветровое государство. А он так привык жить в Центре, что не понимает теперь, когда она начинает гаснуть в Игнисе. Он осознал расстояние, которое они преодолели. Понял, как далеко от чего-то привычного. Когда Фрай вернулась в дом, она быстрыми и широкими шагами дошла до гостевой комнаты, постучав ногой. Скарлетт открыл почти сразу, посмотрел на неё с любопытством и поморгал. — Всё хорошо, обжился? — уточнила она, осматривая кровать. Он кивнул в ответ, отходя от двери, предлагая пройти внутрь. Фрай ему улыбнулась. Такой наивно-нелепый слепой котёнок, который приглашает её пройти в комнату в её же доме. Но он верил, что на его территорию не зайдут и границы соблюдены, так что стоило поддерживать эту мысль. Но она пригласила его прогуляться, чтобы оглядеть дом снаружи. — Вас вызывали из-за отравления? — Да. По поводу того, что меня не было в это время. Она закусила щёку изнутри и дождалась, что Скарлетт спустится за ней по лестнице вниз. Когда высокие двери закрылись, они вышли на свежий воздух. — Вы ведь могли сказать про Айси или Волну, попросить их написать вам письмо королю о том, что вы им требовались. — Ох, нет, Скарлетт. Я умею признавать свои ошибки. Тем более ложь — удел слабых. Тем не менее приказ есть, и есть тот, кто его выполнит. Фрай остановилась, чтобы нацепить быстро шляпу с пером, начала спускаться по ступеням у крыльца. По крутой лестнице за ней шёл мальчик, стараясь ещё что-то уточнить. Фрай отвечала через раз. Она вела его вокруг дома, вдоль высокого забора. Наверху были точеные пики. Ещё выше — закатное небо. — Вот это самое интересное, — она остановила его, заставляя посмотреть под ноги. Там располагался небольшой пруд с водой. Чистой, несолёной. Настоящий предмет роскоши для Огней. Вода тут в лёгком дефиците, нигде не стоит просто так. Он обронил сдержанное «вау», на что Фрай заулыбалась. — Подарок подруги. Он несколько раз кивнул, пытаясь отвести взгляд. Но вода такая чарующая, блестящая, смотрела на него со дна пруда. И он смотрел в ответ. Звезда почти затухла. На её месте появилась луна. Фрай повела его обратно в дом. — Госпожа Фрай, подскажите, сколько времени? — спросил он на пороге. Госпожа посмотрела на палец с кольцом, увидела мелкий циферблат на нём. — Восемь вечера. Скарлетт внимательно разглядел его, с приличного расстояния. Снова залип. — Нравится? Я тебе отдам его. Но не сейчас, а когда время уже будет не важно. Юноша чуть улыбнулся. Он какой-то излишне весёлый, на первый раз можно это списать и на шок. — И у нас есть такое негласное правило: если людей только двое, можно общаться, переходя на «ты». Но при других господах — исключительное уважение со всех сторон. Вообще, подожди пару дней, и у тебя начнётся культурный шок. Он у меня тоже был после выпуска из Центра. Тут всё очень, — она начала подбирать слова, проходя внутрь, — консервативное, традиционное. Удивляйся, но не карикатурно, прошу. На первом этаже есть целый склад древних писаний и пара пустых комнат. Она говорила много и перескакивала с темы на тему, так, чтобы ему приходилось самому додумывать пропущенные логические предложения. — Спасибо, — проронил он. Рядом с Фрай сразу становился каким-то серьёзным и замкнутым. Он поднялся по лестнице на свой этаж, зашёл в новую комнату. И хотелось ещё о чём-то подумать перед сном, но постель так приятно пахла мылом, что он не смог удержаться, чтобы не уткнуться в неё носом и не уснуть. Фрай осталась в кабинете, перебирая документы. На листке начертила схему событий, написала обращение в канцелярию и лично госпоже Ай с просьбой до деталей расписать событие ночи. Лава всегда старалась мыслить, как преступник. Но тот был алогичен в своих действиях. Ни на кого не падало удара и обвинений. Это не могла быть королева, так как она сидела за столом с мужем, не могли быть слуги, ведь они отравили бы блюдо, когда несли королю, а не раньше. Интуиция шептала, что это была не мелкая проколка, а план. Кому нужно травить короля? А кому нет? Когда у власти стоишь, неприятелей, обиженных жизнью сирот и заключённых, завистников много. А может, вовсе целью был не король? Но слугу убивать не нужно никому. Какие враги у поварих? Фрай думала, перебирала бумажки, списки, протоколы, разгребла письма и устало закурила в окно.

3

Скарлетт сбился с самого начала. Кухарка велела ему написать список продуктов, которые он не переносит, Шоми заставила ехать с ней за снятием мерок для пошива новых комплектов «правильной» и традиционной одежды, а Фрай выдала длинный список литературы, бросив притом аргумент: «Я же знаю, как учат в Сантре». И вот он, в свой первый полноценный день, в спальной рубашке носился по всему особняку, выслушивая задания. Он пытался угнаться за Шоми, которая будто нарочно пряталась или просто не обращала внимания. Фрай взглянула на картину: парень с вихрем на голове и заспанными глазами старался найти Хозяйку, которая стояла за его спиной. Она закатила глаза на безобразия, проверила меч и собралась выйти из дома. — Заяц, надо начистить мечи, их там штук семь. Проревизируй, в каком они состоянии. Забери какой понравится. Если никакой — нужен набросок, мы выкуем тебе что-нибудь. Отчёты проверить, за полгода, на моём столе в кабинете. Исправь ошибки и перепиши их. Если мелочь какая-то нужна, обратись к Шоми. Она улыбнулась и захлопнула за собой дверь. Пора на совет. Скарлетт повертелся в воздухе. Так: список за полгода, семь отчётов и мечи, которые он не переносит. Нет, кажется, всё спутал. К концу он начал забывать, что было в начале. — Шоми, — крикнул он в пустоту коридора, — нужно место для записей. — Бумага и несколько тетрадей у тебя на столе, — сказала девушка, совсем рядом раскладывая бокалы на винный шкаф. — Через пятнадцать минут будь готов, поедем купим тебе часы. — Как я пойму, что пятнадцать минут уже прошли? Шоми хмыкнула и снова куда-то ушла.

4

После всех покупок и изучения центра города Скарлетт устало упал на свою кровать. Она была уже заботливо заправлена, и он обратил внимание на часы на подвеске, которые приобрёл в городе. Они совсем не тикали. Позже Хозяйка сопроводила его на чердак, на котором стояли большие маятниковые часы. Каждое утро они били громко, так что даже он подрывался. Благодаря им Шоми настроила его часики на подвеске, которые он быстро спрятал в карман брюк. В комнате он обнаружил тетради и целую стопку бумаги для писем. Там же конверты, сургуч и инструменты, мелкий нож для бумаги, ручка с железным острым наконечником, чернильница с тёмной вязкой жидкостью, пара угольных карандашей и даже краски для рисования. На чердаке дома, прямо под пыльной угловатой крышей, хранилось столько вещей, что он был готов найти там и мольберт. Скарлетт аккуратно написал список дел на день и прикрепил его клячкой к стене. Увидит кто — по голове даст за то, что портит дорогие стены. Но после его преступления в комнату никто не ворвался, стена не обрушилась, и даже Хозяйка не объявилась. Так что он свой мелкий бунт посчитал удачным. Ради интереса заглянул и в домашнюю библиотеку семьи Фраев, чтобы начать читать список литературы, выданные еще на корабле. Лава сказала, что без теоретической исторической базы, он долго в Огнях не проживет. Названием больше всего его зацепила книга «орфографические нормы». В надежде найти легкую статью о правилах письма, он начал читать. Через несколько страниц оказалось, что игривое название книги не отсылало ни к каким правилам языка, а являлось таким же историческим трактатом, как и все в списке. От слова «история» он всегда морщился и отворачивался. Дочитал до второй главы, узнав, что раньше королевство называлось Агонь. Но после династия правящих мастеров была свергнута, на престол зашел человек и поменял нормы языка, завоевал лишние территории и назвал страну Огни. Скарлетта такой подход к делу сильно возмутил! И слово Агонь стало для него прямой ассоциацией с эрой правления мастеров. Но политические размышления утомили, и он резко вспомнил о работе. В кабинете Фрай он забрал огромную папку с отчётами, начиная вчитываться в буквы. «Сто солдат. Сто преград. Сто монет». И так по кругу из абзаца в абзац. Он опять растворился во времени, стараясь успеть закончить хоть то, что было написано в начале весны. Нашёл пару орфографических ошибок и свернул гору бумаги. Занимался примерно тем, от чего годами пытался откреститься. Но получалось, а значит, всё идёт правильно! И с маленьких удач начинаются великие победы. Сейчас он перепишет последний абзац, и Огни снова станут Агнем! Такая мотивация заставляла его работать до ночи. Он отвлёкся только на обед, на который явилась Фрай, рассказывая какие-то истории из юношества. Скарлетт старался её слушать. Но тут как с алхимией: пропустил одну деталь — всё остальное кажется бессвязным. На ужин они быстро перекусили и разбрелись по разным частям особняка. Он осмотрел все пять мечей, понимая, что легче бы все их переплавить, чем очистить и наточить. Но он не отчаивался. Вытащил из рюкзака кислую угольную соль, которую они с Минтом стащили ещё два года назад, позже спустился в погреб. Тот после заката выглядел ещё более жутко. Но вино, да что покислее, он нашёл сразу, возвращаясь назад. Носиться по лестницам целый день утомительно. Потому он просто вылил вино в длиннюший и бесполезнейший кувшин, закинув туда те клинки, которые выглядели совсем устало. Остальные он протёр содой и оставил обсыхать. Вручную в неделю бы управился, а тут затратит какие-то три часа. Он выдохнул, осматривая мечи. Все они красивые. Но тяжёлые. Он бы хотел себе шпагу. Длинную, украшенную яркими камнями. Такую, что резала бы точно. И от ржавчины не надо было бы очищать! Он вскинул руки и скинул меч на пол зала. А потом отчёты. Остатки вина он налил себе в кубок и отпил для лучшей концентрации. А ведь он так и не написал для поварихи список. И рассвет через полтора часа.

5

Скарлетт очнулся к трём часам дня. Он послушал звук часов, а после устало уткнулся головой в подушку. Кошмарный день должен начинаться только так. Но если он валяется тут, значит, никому он не оказался сегодня нужным. Коридоры пустые, а Шоми находится только в зале, собирая мечи и аккуратно развешивая их обратно на стену. — Я забрала у вас чистящий порошок, мне он нужнее, — ставит перед фактом Хозяйка. Скарлетт упирается плечом в проём и кивает. Нет сил спорить. — Что мне нужно сделать сегодня? — спрашивает он. — Это я должна спрашивать, как вам помочь, а не вы. Но полагаю, ничего. Можете почту отнести, — кивает ему Шоми, — она на комоде в коридоре. Скарлетт кивнул ей. После того как умыл лицо и наскоро пообедал, он чувствовал себя готовым к новым свершениям. Писем было всего два, на известные со вчерашнего дня адреса, и он вышел на улицу. Яркий свет и жаркий ветерок отрезвили сознание. Поднялось настроение. А когда письма вовсе закончились, его угостил пирогом муж госпожи Ай, которая была канцлером государства. Муж её оказался человеком весело-порядочным, рассказывал какие-то анекдоты прошлой эпохи. Потом они выпили сладкого вина, и он стал слушать про рыцарей, доспехи и чины. Господин Рифт — бывший командор армии Огней. После выхода на военную пенсию он начал тренировать выпускников из Сантра. Образование там упало до уровня, когда выпустившихся нужно доучивать до профессионалов делом. Именно к Рифту Скарлетт раньше мечтал попасть на службу, в надежде, что тот возьмёт его на обучение и поможет со всем. — Господин Рифт, можно вопрос? — А он провокационный? — растянулся в улыбке Рифт. Скарлетт смутился и опустил глаза. — Только если чуть-чуть. — Тогда спрашивайте. — Почему вы не взяли меня? Я был прям очень плох? Рифт в этот момент растерял весь свой юмор. Он посмотрел прямо сквозь парня и глубоко задумался над ответом. Скарлетт испуганно смотрел в ответ, желая каждое слово забрать назад. Его очень расслабило то, что господин Рифт общался с ним доверительно и радостно. Ведь Скарлетт боялся, что навяжется к опытному солдату. Как глупо было это спрашивать! Неприлично и совсем некрасиво. Рифт обдумывал, что сказать, около минуты, во время которой воцарилась неприятная тишина, а потом он всё-таки взглянул прямо в глаза Скарлетта. — Нельзя было, — склонил он голову на бок. — Я оставил вас для более сильных духом. Для таких, как Фрай и Кнайт Стил. Рифт любил учить. Ему была интересна личность каждого своего ученика, и за такой уникальный экземпляр, как Скарлетт, он бился бы до последнего, перекупал его у других мастеров и воинов. Но Рифт был шутлив, а не глуп. Не взял бы проклятого мастера в свой особняк, в свою армию. Не было ничего страшного и опасного в Скарлетте, как твердили годами на собраниях и в кабаках. Это был простой мальчик, дивно хорош собой, с огромными зелёными глазами и аккуратными волосами. Ничего в его образе не отсылало к проклятию или опасности для мира. Рифт и сам начинал страдать от того, что не взял на обучение Скарлетта. И было ему бесконечно совестно, ведь, видя молодого парня, который отстрадал за всё королевство, Рифт не мог признать, что приложил руку к тому, чтобы ему было ещё хуже. Вино их немного расслабляет, даёт мыслям шататься и в конец уйти от чувства вины. Скарлетт благодарит за тёплый приём и обещает, что зайдёт ещё при возможности. Рифт провожает его до ворот и крепко жмёт руку. Скарлетт наконец может похвалить себя за проделанную работу. Звезда почти погасла, начались осенние сумерки посреди вечера. По рекомендации господина Рифта Летт нашёл небольшой кабак в центре. Вчера он получил деньги на расходы. Они превышали стипендию Сантра на месяц раза в три, потому он радостно был готов потратить их на удачное продолжение вечера. И пропить их — самое логичное, что можно сделать после двух дней жизни в военном доме. Атмосфера так давила. Напиться да забыться! А он заслужил. В кабаке наливали пиво и виски. После вина в доме Рифта он выбрал на попятную не идти, чтобы плохо не было, и взял виски. Оно тут было чуть бодяжное, не янтарь, который хранился рядом с вином в доме Фрай. Но после второго стакана неприятный вкус спирта перестал резать рецепторы, и он наконец допил. Рассчитался с мыслью, что всё же пьянствовать в одиночестве скорее трагично, чем интересно и весело. Начал думать, как бы себя ещё развлечь, пока не услышал разговор у самого выхода. — И что, Фрай совсем не за что титул дать? — послышался голос молодого парня. Скарлетт остановился на секунду, чтобы разглядеть того, кто задал вопрос. Это был человек уже взрослый, наравне с Лавой Фрай. Ему на вид было около двадцати пяти, с острыми чертами лица и вздёрнутым носом с горбинкой. Глаза у него были пронзительного серого цвета, а улыбка наглая! Он спрашивал из чистого любопытства, смотря прямо в глаза своему престарелому собеседнику. — Ей бы ремнём по пальцам и книжкой по голове дать, по справедливости, ещё полчина отобрать! — громко ответил мужчина, и Скарлетт в возмущении поднял брови. Горячее приятно ударило в голову, и он почувствовал какую-то власть над ситуацией, сразу возражая: — Да как вы смеете! Через три минуты Скарлетт уже оказался за дверью, в растерзанных чувствах и закусанной губой. Не отчаявшись, пересчитав деньги, он пошёл в сторону другого кабака, чтобы взять себе ужин и холодной воды.

6

К ночи к Фрай зашёл давний друг. Они присели в зале за стол. Шоми принесла для рыцаря Янтарь, а для Фрай — бокал гранатового сока. Они так собирались несколько раз в неделю, чтобы поразглагольствовать о жизни, поделиться дельными сплетнями, которые гуляют по кабакам, повспоминать что-то о Сантре и отчитать всех: и стариков, и молодых. Сегодня встреча была мрачной. — Я три дня не спала спокойно, пилила себя мыслями. Решила, что хотели лишь припугнуть и скандал организовать, никак не убивать. Ты что думаешь? — спрашивает первая Фрай. Кнайт порылся в бумагах, которые она ему предоставила, и пожевал губу. — Травил кто-то неопытный или неразумный. У меня две рабочие теории: кухарка убила себя из-за какой-то междоусобицы в замке, и кухарка была случайной жертвой неудачного отравителя. Пока опасаюсь, что мы не найдём достаточно доказательств ни для одной теории и дело закроем. Но король ведь нам не даст этого сделать так просто. — Я просто не понимаю, как работать, если я была даже не в столице в это время. — Тебе как вообще? Взяла себе оруженосца? — Да, в Сантре всё так же скучно. С новым управлением там никаких толковых знаний не дают. Надо юношу переучивать во всём. Он способный, но с убогим образованием. — И каково тебе быть наседкой? — Дело в том, — Фрай гордо положила ноги на стол, закидывая правую лодыжку на левую, — что у меня система. Я ему выдала заданий, загрузила по полной. Где-то неделю, может, и две он меня не обеспокоит. А пока время есть, порюсь побольше в теме отравления. Она услышала стук и устало запрокинула голову. — Госпожа Фрай, — ворвался мелкий ураган в зал после громкого «заходите». У Скарлетта волосы растрепались от спешки. Лава посмотрела на него в упор. Он быстро извинился за резкое вторжение при госте, поклонился. — Заяц, познакомься, это господин Кнайт, один из достойнейших рыцарей, — Фрай говорила спокойно, язвительно улыбаясь самой себе. Смешно было говорить так о человеке, с которым она неделю назад на спор била тарелки да стреляла бычки на расстояние. — Кнайт, это Скарлетт, мой оруженосец. — Знакомо выглядите, Скарлетт. Фрай, а что с лицом? — рассмеялся Кнайт. — У вас? — обратился он, всматриваясь в злость на лице Скарлетта. Первым из транса выпал Скарлетт. Он сразу признал того мужчину, что задавал провокационные вопросы в кабаке пару часов назад. От резкости даже сразу протрезвел. — Что вы тут делаете? — Выпиваю, — улыбается рыцарь, отпивая из своего стакана побольше. — Госпожа Фрай, почему он тут? — заметался по новой Скарлетт. Фрай зевнула, а потом свела брови. — Потому что он мой друг. В чём проблема? — Он! — запыхавшись от злости, начал парень. — Сегодня в кабаке сидел, слушал, как вас оскорбляют. Не вмешался, а находился за столом с тем придурком. Провоцировал его! — Погоди, я надавала тебе заданий, а ты по кабакам расхаживаешь? — возмутилась в ответ Фрай, не слушая о том, как и кто в очередной раз злословил на её счёт. По Скарлетту было видно, что он пьянствовал пару часов назад. — Я закончил, — замялся Скарлетт. Тирада была ему оскорбительна, и за поступок, который, по его мнению, заслуживал похвал, он получил упрёк. — Как ты умудрился в два дня? — Я вчера закончил, найти вас не мог до ночи, — Скарлетт стушевался и в обиде поморщил нос. — Я могу отпроситься на завтра? — Да хоть на неделю, — говорит Фрай, оставаясь с сильно распахнутыми глазами. — Правда? — Нет, к одиннадцати чтобы был, — наконец приходит в себя девушка, выпрямляет спину и скидывает ноги обратно под столешницу. Дверь по новой хлопает, и она переводит взгляд на Кнайта. Тот искренне старается замаскировать свой смех под улыбку, но как только встречается с обречёнными глазками Фрай, сразу сдаётся и начинает громко заливаться. — Нет, Фрай, это комедия! Сама придурошная взяла себе в дом ещё одного такого! — На самом деле он парень нормальный, как мне показалось. Но мы же знакомы четыре дня. Пока он успел меня пару раз шокировать. Да перестань ты ржать, — Фрай ударила его по голове бумажками и сама расхохоталась. — Он заступился за меня! Он слишком нетронутый этой дворянской скотной компанией, что даже жаль слегка. У Кнайта голос заливистый, чистый. И смех такой же. Он погонял в стакане остатки янтаря и допил махом. — И как живётся со святым? — Не пожрать нормально, не посквернословить. — А он что, не ест и не ругается? Как же вы тогда сошлись? Тебе специально дают досье на каждого способного выпускника. Могла бы взять себе кого-то уже отличившегося в военном плане. У этого из достижений по специальности только лицо хорошенькое, хотя ты не по той теме же. — Мне не нужен хороший воин, я сама отлично справляюсь. Мне нужен способный и умный, а остальному можно научить. А этот умный. Он исправил полугодовые отчёты за день, а ещё он, в отличие от тебя, добрый и честный. От слова «честь», если ты когда-то вообще слышал это слово. Фрай показала ему язык в глубокой обиде. Ей нравилось, как они переключились с темы королевского отравления на обсуждение новостей. Сейчас Кнайт ещё допьёт спирт до дна и начнёт философствовать. — У тебя взгляд не такой меткий на талантливых людей, как у князя Фрая, будь аккуратнее. Он выбирал себе учеников по внутреннему наитию и анализу личности, а ты — по принципу «подобное притягивает подобное». Скарлетт твой скоро начнёт язвить и своевольничать, и ты ничего с этим не сделаешь. А ещё проблема в том, что он не знает, как жить в Огнях, он привык к ласковому Центру. Ну и Фрай, какой из тебя к чёрту учитель? — Классный, да? Я себя сразу такой взрослой и строгой чувствую. Она заулыбалась искренне и посмотрела на Кнайта, продолжая: — Не станет он что-то портить. Мне почему-то кажется, что он из Ллойдовской породы. Они постоянно что-то делают во благо, и у них это изящно получается. А мы с тобой, — она приподняла бокал воды, — будем вечно что-то рушить да людей ужасать! Она с улыбкой звонко ударила свой бокал о пустой стакан гостя и отпила. — Таких, как мы, уже не будет! — Когда же ты устанешь себя хвалить. — Но это ведь правда. — Правда. Потому нам надо хранить друг друга как зеницу ока. — Конечно. У нас в Сантре жизнь была интереснее и насыщеннее, чем у новых выпускников. И доучиваться после академии не нужно было, потому что практику всё обучение находили себе сами. Мы постоянно в бою с кем-то были. Помнишь, как против Дарк пришлось стоять? — Да! — воскликнула она и посмеялась. — Тащила тебя часа три до ближайшего спокойного местечка. Хотела в болото выбросить, да всё никак его не встречала. — Полный сапог крови тогда налило, — восхищённо вторил ей Кнайт. — А теперь блаженное спокойствие. Что ж, раз у тебя появилась работа, я у тебя дело по отравлению заберу. Фрай передала папку бумаг и счастливо заулыбалась другу. После нервной недели, которая началась экзаменами, а закончилась ночами без сна, её спасала хорошая компания и крепкая сигарилла. В этот день она крепко уснула, притом видя очень красочный сон. Там она на новом корабле плыла домой.

7

К ночи следующего дня Скарлетт стукнул дверью, когда заходил обратно в особняк, стряхивая с себя грязь, которая падала около порога. Фрай решила не спрашивать, где он носился, а пригласила поужинать. Время близилось к двенадцати, и они сели за стол в столовой. Стол был длинным, но Лава упала на место не во главе, а прямо напротив парня. Подали мясо с салатом. Скарлетт налил себе воды из графина, делая передышку перед очередным приёмом вина, которое было принято распивать за ужином. Фрай думала о своём, предполагая, как будет верно начать разговор. Она уже примирилась, что кадр ей достался особенный. Своевольный. Не умеющий пользоваться данными чёткими инструкциями. Но пока ни к чему плачевному это не привело, даже в плюс вышло. — Господи, какое имя у тебя сложное. Вот в родительном падеже ты у кого? Нет Скарлетта, гордится Скарлеттом? Ты спрягаешься вообще? — Вообще-то, да, вы почти правы. — Без разницы, будешь зайцем у меня. В общем, раз ты, — она сделала глубокий вздох, — выполнил все задания, с завтрашнего дня начнём тренировки. Насчёт твоих обязанностей — грубо говоря, их нет. Ты не гость и не слуга, ты теперь часть семьи Фраев. Семьи неблагополучной. Той, что со скандалами на все праздники. — Спасибо. Они просидели ещё минуту молча, каждый ковырял что-то в своей тарелке. — Нет, ты реально все отчёты прочитал и исправил за день? — наконец выдаёт вопрос Фрай, пытаясь сдержаться. Она отпивает из бокала той же воды. Она такая счастливая и воодушевлённая, я давно её такой не видела. Ей правда было так грустно и одиноко в Игнисе, в окружении людей, что её ненавидят или не замечают. А тут появился кто-то забавный, приносящий каждый день какое-то веселье, да ещё и слушавший её с открытым ртом человек. Она сначала не могла отделаться от тревоги, что скоро Скарлетт станет таким же злым, как и общество. У него, честно признаться, были на это причины. Но сейчас он представал честным и открытым парнем, защищающим её. — Я не нашёл сильных фактических отклонений, но расчёты сделал свои. — Правильно хоть? — она пробежала по бумажкам, которые лежали всегда рядом с ним. — В глаза ничего не бросается. А ну, сколько будет семьсот сорок одна монета, помноженная на семь мечей? — А сколько надо? — Тебе в бухгалтерское дело надо было идти, в казну короля, — рассмеялась она. — Слушай, тебя надо переучивать вообще во всём. Придётся привыкать. Никаких тебе джинсов и шорт, только брюки; без растянутых футболок и маек, исключительно рубашки и верхние накидки. По дому тоже ходить можно лишь в сорочках и ночных платьях — вдруг кто в ночи зайдёт. — Такое может случиться? — Такое постоянно случается. — И вам это нравится? — Одежда или ночные гости? — Всё. — Абсолютно. Всё это создаёт атмосферу, которая должна быть в настоящем королевстве с герцогами, маршалами, князьями, балами и белым вином. Мы очень традиционная страна, требующая соблюдения устоев. И, насчёт этого, у нас с тобой и Шоми будет сейчас важная задача. Через пару недель будет бал у нас, чтобы представить тебя королю. Учи танцы, готовься морально. Будет шумно. — Правда? У Скарлетта загорелись глаза, и он улыбнулся сам себе. Бал в честь него! Что же скажут одногруппники, когда явятся? — Тренировки и поручения у тебя будут каждый день. — Без выходных? Совсем? — Какие выходные?! Ты и так будешь занят только первые полдня. После обеда и до ужина занимайся чем угодно. В общем, больше никаких бессонных ночей, беспризорства и отсутствия дисциплины. Лучше расскажи мне, каких слухов насобирал? — Вам так интересно узнать грязь про себя? — Да, не зря же я тебя отпустила сегодня. Или что думаешь? Я злая была на то, что ты по своей воле бегаешь развлекаться. По опыту скажу, это к плохому приведёт. — Я понимаю и больше так не буду. Но, чтобы вы знали, я всегда защищаю вашу честь, когда при мне кто-то говорит о вас нелестно. И уверяю, что так дальше и будет. — Мне это льстит. Но не стоит. Можешь хоть от себя докидывать. Люди будут слышать и бояться. — Хорошо, — зло выдыхает Скарлетт, не понимающий, как такое отношение вообще может существовать. — Они называют вас сукой. — Главное, что сами в это не верят. Я должна научить тебя не только возмущаться, но и давать отпор. Когда-то они начнут считать кости и тебе. — А мне за что? — А мне, значит, есть за что? — Объективно, да. Я-то вас уважаю. Оруженосец, ученик, член семьи, — с сомнением произносит парень. — Другие к вам теплых чувств не питают. Репутация у вас то ли грязная, то ли грозная. — И на тебя найдут повод наговорить. Так что давай практикуйся. «Скарлетт, вас взяли только из-за красоты!» — Да кто так скажет? — Кнайт Стил, — улыбается Фрай. — Отвечай! — Моя красота вас не касается! — поддаётся он на провокацию. — Молодец, только теперь без тени стеснения. — Госпожа Фрай! Это унизительно. И быть такого не должно. Вы не должны меня учить плохому, я уже слишком взрослый для новых моральных устоев. Если Кнайт скажет что-либо в мою сторону, я… — Жаль, потому что Кнайт мне хороший друг. Ты просто очень противоречив. Ты меня защищаешь, значит, согласен с моими поступками и принципами, притом ты отрицаешь мои методики для выживания в таком обществе. — Я согласен с вами во всём, это всё ещё «культурный шок». И как вы скажете, так я и буду себя вести по отношению к таким ситуациям. Он сдаётся. Потому что трудно идти против самого себя. Жажда подчинения в нём жила ещё с первого дня в Сантре. Очень удобно, когда за тебя принимают почти все решения люди опытнее и разумнее. Идти за ними легко и приятно, ведь они не подведут и чётко скажут, что нужно делать. А по Лаве сразу видно, что она знает, как поступить правильнее всего. Сама Лава понимала Скарлетта в его философии, но бесилась неимоверно. Потому что она ему не мать и доводить за руку до пенсии не должна. — Хорошо, но ты не можешь меня слушать беспрекословно, в чём-то ты не согласен. Найди такую тему. — Я не беспрекословен! Скарлетт сам начинает путаться. Вообще-то в его обязанности в первую очередь входит подчинение своему рыцарю. Об этом говорилось в клятве, об этом писали учебники. Так почему сейчас он должен доказывать, что способен отклоняться от поручений? — У нас разные жизненные идеалы. Я ненавижу князя Фрая, а вы его дочь. — Почему ты ненавидишь князя Фрая? — хмурится Лава. — Потому что я родом из Айлерта. И я был там в момент трагедии. И князь отдал приказ закрыть город, полностью закрыв моей семье выходы из огня. — Я понимаю. Но я тоже там была. И отец тогда сделал единственную верную вещь. Он заблокировал город, чтобы все сухие леса и пшеничные поля рядом не сгорели. И это единственное, что спасло нас от голода после того, как торговля легла на несколько месяцев. Скарлетт задумался, поджал губы. Понятно теперь, почему ему не поставили «отлично» за зачёт в Сантре. Не запинки стали тому причиной, а его непонимание ситуации и слепая злость. — Мы пытались вытаскивать людей, но ветрами и огненными волнами и нас сносило. А неогнеупорных людей тяжело спасать. Кого могли, вытащили из пламени, а потом они умерли от отравления. Я понимаю твою злость, потому что эта трагедия оставила отпечаток и на мне. Мои друзья и мастера умирали от горящих обломков и отравления дымом. Но по-другому спасти остатки страны не представлялось возможным. Теперь мы во всех вопросах солидарны? — Видимо, да, — замялся Скарлетт.