Расстояние в один океан

      

How come we never even dated But I still find myself thinking of you daily?

***

Прошла неделя. Боль стала не резкой, а тихой. Не режущей — но постоянной. Милана больше не плакала каждую ночь. Теперь она просто часто зависала, и ловила себя на мысли: «интересно, что он сейчас делает». Это было хуже. Телефон она проверяла уже не каждые три минуты. Теперь — просто каждый раз, когда становилось особенно тихо. От него — ничего. В единственный выходной день от тренировок она встретилась с Аней Щербаковой — своей лучшей подругой. Единственным человеком, с которым можно не держать лицо. Конечно они были соперницами на льду, но при этом самыми близкими вне спорта. Именно Аня всегда была рядом с Миланой с 12 лет, когда той было сложно адаптироваться в новом городе,в новом штабе с новыми людьми. Именно она всегда подсказывала Илье что привезти подружке с Америки, чтобы обрадовать её. Они сидели в кафе в ТРЦ. Вокруг шумели люди, играла фоновая музыка, пахло кофе. А Милане казалось, что она будто под стеклом — всё слышит, но как через воду. Аня смотрела внимательно. — Ну? — мягко сказала она. — Рассказывай. Милана попыталась улыбнуться. — Всё нормально. Аня даже не моргнула. — Милан. Я тебя знаю. Нормально — это когда ты споришь с официантом из-за сиропа в латте. А сейчас ты даже не заметила, что тебе принесли не тот. — Мы перестали общаться. Аня не ахнула. Не удивилась. Просто спросила: — Это ты решила? Милана кивнула. Пауза повисла между ними. — Почему? Милана долго молчала, собираясь. — Потому что это начало становиться… слишком сложным, это гребанное расстояние… —Мы не встречались, но это уже было не «просто общение». Я начала ждать его сообщений. Начала радоваться его голосу больше, чем нужно. Начала ревновать его к другой. И это стало пугать. Аня слегка наклонилась вперёд. — Ты начала влюбляться? Милана медленно выдохнула. — Наверное… да. Как в парня — да. Но… — она замялась. — Я люблю его очень сильно как человека. Как друга. Он для меня стал родным. И вот это, наверное, больнее всего. Её голос стал тише. — Я не могу сказать, что у меня там безумная любовь. Но я чувствую, что если бы мы продолжили, я бы влюбилась по-настоящему. И тогда расстояние раздавило бы меня окончательно. Аня слушала молча. — Я испугалась, — призналась Милана. — Испугалась расстояния, испугалась, что привяжусь слишком сильно. Что потом будет ещё больнее. — И ты решила остановить это сейчас? — Да Она опустила глаза. — Но теперь странно. Я скучаю. Не как по парню… а как по человеку. Мне не хватает его голоса. Его «ты справишься». Его дурацких шуток. Я постоянно думаю — написал бы он, если бы хотел? Или он тоже держится? Глаза предательски защипало. — И самое тупое — формально ничего не было. А ощущение, будто что-то важное оборвалось. Аня мягко взяла её за руку. — Потому что оборвалось. Связь. Привычка. Надежда. Милана кивнула. — Я не жалею о решении. Я правда думаю, что так разумнее. Но внутри… как будто я закрыла дверь раньше, чем успела понять, что за ней. Аня улыбнулась чуть грустно. — Это и есть взросление, Милан. Иногда мы останавливаемся не потому что не чувствуем. А потому что чувствуем слишком много. Если это судьба, вы еще обязательно встретитесь Тишина стала тёплой. — Ты думаешь, он уже отпустил? — тихо спросила Милана. Аня посмотрела на неё внимательно. — Если ты для него стала хоть немного такой же важной, как он для тебя — ему сейчас тоже непросто. Милана слабо улыбнулась. Внутри всё равно щемило. Это не была трагическая любовь. Это было что-то тонкое. Нежное. Незавершённое. И именно поэтому — такое хрупкое.

***

У Ильи только начинался вечер. Свет за окном медленно гас. Комната наполнялась серым сумраком, но он не включал лампу. Он сидел на кровати, телефон лежал в ладони, и он машинально проверял время. У неё сейчас поздно. Он автоматически посчитал разницу. Минус несколько часов. Всегда минус несколько часов. Раньше это казалось почти романтичным. «Мы живём в разном времени, но всё равно находим друг друга». Теперь это ощущалось как насмешка. Он перевернул телефон экраном вниз. И вдруг понял, что больше не нужно ничего рассчитывать. Не нужно ловить её онлайн. Не нужно думать, проснулась ли она. От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось. Он откинулся на стену и закрыл глаза. Вспомнил её голос. Спокойный. Сдержанный. Слишком спокойный. Не было истерики. Не было «не уходи». Было взрослое, аккуратное: «Мы не справляемся». И это убило сильнее. Если бы она кричала — он бы боролся. Если бы злилась — он бы доказывал. Но она устала. И он это услышал. Он провёл рукой по лицу, медленно, будто стирал что-то невидимое. — Я бы потерпел… — тихо сказал он в пустоту. И это не было красивой фразой. Это было честно. Да, его бесила разница во времени. Бесило засыпать, не дождавшись её. Бесило просыпаться и видеть «ты спала, я писал». Бесило скучать и не иметь возможности просто приехать. Но он был готов. Потому что привязался и полюбил её. Не громко. Не резко. Постепенно. Она стала частью его дня. Её имя — первым, кого он искал в уведомлениях. Её «как прошла тренировка?» — чем-то, что реально грело. И теперь этого нет. Он открыл их переписку. Пролистал вверх. Вот её смешное голосовое. Вот фото, которое она отправила без макияжа и смеялась, что «ужас». Вот её «ты справишься». Он вдруг понял, что скучает не по романтике. Он скучает по ощущению, что где-то есть человек, который выбирает его каждый день. И, возможно, она устала выбирать на расстоянии. Он набрал сообщение: «Я бы попробовал ещё». Смотрел. Пальцы дрожали совсем немного. Он даже удивился этому. Потом медленно стёр. Потому что если она приняла решение, значит, ей правда тяжело. А если он сейчас напишет — он делает это для себя, не для неё. Он положил телефон рядом. В груди стало пусто. Не остро. Не рвало. Просто как будто вытащили что-то важное и оставили полость. Он смотрел в потолок. — Ты испугалась … да? — тихо произнёс он. И почти сразу понял. Она испугалась не его. Она испугалась того, насколько это может стать серьёзным. А расстояние не щадит серьёзные чувства. Он тяжело выдохнул. Впервые за неделю ему захотелось не написать, не доказать, не вернуть. А просто обнять. И он понял, что не может. И вот от этого стало по-настоящему больно. Он повернулся к стене. Комната была тёмной. И расстояние вдруг перестало быть абстрактным. Оно стало реальным. Как если бы между ними действительно стояла бетонная стена. Он закрыл глаза. И позволил себе скучать. Без гордости. Без борьбы. Просто тихо.

***

Прошло несколько дней. Милана пыталась вести себя так, будто всё спокойно. Тренировки. Шутки в раздевалке. Музыка на льду. Но внутри неё постоянно что-то тянуло. Каждый раз, когда телефон вибрировал, сердце на секунду подскакивало — вдруг он. И каждый раз, когда она вспоминала, что между ними сотни километров, внутри становилось пусто. Она не была «по уши влюблена». Но это чувство уже начало прорастать. Медленно. Глубоко. И чем больше оно росло, тем сильнее она ощущала расстояние. После вечерней тренировки Влад догнал её на улице. — Милан, подожди. Я проведу. Он сказал это спокойно, но в его голосе было что-то напряжённое. Слишком серьёзное. Они шли рядом. Между ними было тепло от недавнего смеха в раздевалке, но сейчас — тишина. Тяжёлая. Влад несколько раз открывал рот, будто собираясь что-то сказать, и снова молчал. Милана чувствовала это. И от этого ей становилось тревожно. У её подъезда он остановился. Фонарь сверху делал его лицо мягче, чем обычно. — Милана… — он глубоко вдохнул. — Я больше не могу делать вид, что всё ок. Она замерла. — В смысле? Он сделал шаг ближе. Слишком близко. — Ты правда не замечаешь, как я на тебя смотрю? Её сердце неприятно сжалось. Потому что замечала. — Влад… — Нет, подожди. Просто ответь. Ты правда не понимаешь? Его голос был не злым. Он был… уязвимым. Он осторожно коснулся её руки. И этот жест был не резким — наоборот, почти робким. — Я хочу быть рядом. Не просто как друг. Милана почувствовала, как внутри всё начинает метаться. Потому что Влад — хороший. Настоящий. Рядом. Не через экран. Не через расстояние. Он медленно притянул её к себе, его ладонь легла на её талию. Он наклонился. И в этот момент внутри неё словно что-то щёлкнуло. Перед глазами — не его лицо. А Илья. Его голос. Его сообщения. Его смех. И ощущение, будто часть её сердца уже занята. Она резко, но не грубо, упёрлась ладонью ему в грудь. — Влад… не надо. Он замер. Их лица были слишком близко. — Почему? — почти шёпотом. И в этом «почему» было столько надежды, что ей стало больно. Она отвела взгляд. — Потому что это будет неправда. Он чуть отстранился. — Неправда… потому что Илья? Её молчание стало ответом. Влад резко выдохнул и провёл рукой по волосам. — Милана, он далеко. Ты серьёзно? Ты готова страдать из-за человека, который даже не рядом? Она подняла на него глаза. — Это не так. — А как? Он что, приехал? Он что-то сделал? Он вообще борется за тебя? Каждое слово било точно в страхи, которые она сама в себе прятала. — Заткнись, — тихо сказала она. Он замолчал. Её глаза блеснули — не от истерики. От боли. — Ты не понимаешь, — голос стал тише, но твёрже. — Я не схожу по нему с ума. Я не живу только им. Но… я начала влюбляться. И я это чувствую. Она сжала пальцы, чтобы не дрожали. — Всем сердцем я люблю его как друга. Он для меня родной. Но сейчас это уже не просто дружба. И я не могу сделать вид, что этого нет. Даже если это сложно. Даже если он далеко. Слово «далеко» прозвучало особенно тихо. — Именно, — Влад сразу ухватился. — Он далеко. Я здесь. Я рядом. Я могу тебя защищать. Я могу быть с тобой. Она посмотрела на него долго. Почти болезненно. — Я знаю. И это было самое тяжёлое. Потому что она знала. — Тогда почему не я? — его голос впервые дрогнул. Пауза. — Потому что сердце — не логика, — выдохнула она. — Я пыталась убедить себя, что с тобой проще. Спокойнее. Но когда ты сейчас хотел меня поцеловать… я подумала о нём. Не о тебе. Это признание прозвучало честно. Без смягчений. Влад закрыл глаза на секунду. Больно. Очень. — То есть у меня нет шансов? Она покачала головой. — Прости Тишина повисла между ними. Он медленно убрал руку с её талии. — Я не хочу быть запасным вариантом, — тихо сказал он. — Ты им никогда не был. Он посмотрел на неё внимательно, будто пытаясь понять — врёт ли. Она не отвела взгляд. Наконец он выдохнул. — Ладно. Тогда я не буду давить. Не буду пытаться что-то доказывать. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой. Его голос стал спокойнее. Но в глазах всё равно осталась боль. — Останемся друзьями? — спросил он, и это прозвучало неуверенно. Милана кивнула. — Если ты правда этого хочешь. Он слабо усмехнулся. — Не знаю, хочу ли. Но уважаю твой выбор.  И в этом было больше взрослости, чем она ожидала. Хорошо, что Влад еще не совсем влюбился в девушку, а больше испытывал симпатию, от чего ему было легче принять позицию «друзей» Когда она заходила в подъезд, руки у неё слегка дрожали. Она не чувствовала облегчения. Не чувствовала радости. Она чувствовала ответственность за свой выбор. Она выбрала человека, который даже не стоял рядом. Человека, с которым её разделяет расстояние. Человека, который может даже не знать, насколько глубоко она уже начала падать. И это пугало. Но это было честно.