Последняя колыбельная

Отряд из Лотлориэна прибыл позже в тот же день, привлекая внимание множества смертных. Во главе шла Галадриэль, за ней следовали Келеборн, Глорфиндель и все остальные, решившие присутствовать на этом историческом празднике. Арвен встретила их внутри Цитадели и сразу же бросилась в раскрытые объятия бабушки и дедушки. — Бабушка! Дедушка! Она, конечно, знала, что её родные из Лотлориэна удержали рубеж против Саурона, что никто из них не пал в бою. И всё же… она волновалась. Глупо — думать, что в этом мире существует сила, способная сломить её несгибаемую, неостановимую бабушку. Галадриэль провела рукой по волосам Арвен, и в её глазах сияла любовь. Келеборн поцеловал внучку в макушку. От этого Арвен снова почувствовала себя маленькой — словно она вновь юная эльфийка, слушающая их мудрость под мягким светом Лотлориэна. — Где Глорфиндель? — спросила она. — Пошёл к твоему отцу, — ответил Келеборн. — Мы слышали от Эрестора, как тяжело на него давила сила Кольца. — Он удержал Имладрис, заплатив за это собой. Арвен не видела на лице Галадриэль тех же следов усталости, но её бабушка всегда умела скрывать слабость. — Не тревожься, — сказала Галадриэль, её острый взгляд сразу уловил мысли внучки. — Элронд оправится. Кольца Келебримбора исполнили своё предназначение, и мы, носившие их, будем в порядке. — Хорошо. Арвен переплела руки с их руками и повела их по Цитадели. — Пойдёмте! Я покажу вам, где завтра будет проходить свадьба. Я так счастлива, что вы оба здесь. — Мы бы ни за что не пропустили этого, — сказал Келеборн. — Ни за что. Арвен уловила, как его голос едва заметно дрогнул — тонкая тень скорби под радостью. Они не удивились её выбору и не стали спорить с ним. Келеборн плакал, думая, что она не видит, а Галадриэль смотрела на неё так, словно видела не внучку, а кого-то другого. Тень Лютиэн была неизбежна — но Арвен давно научилась жить рядом с ней. Она оттолкнула эти мысли и продолжила идти, показывая своим родным из Лотлориэна великолепие своего нового дома. — …а здесь сады, где — ох! Арвен ахнула. — Дедушка! Что ты здесь делаешь? Маглор сидел на каменной скамье под деревом, в одиночестве среди солнечного света и зелени. Его маска лежала рядом — должно быть, он был один и чувствовал себя достаточно спокойно, чтобы снять её. Услышав их, он поспешно отвернулся, подставляя им спину. Галадриэль замерла. Она смотрела на своего кузена, и выражение её лица было невозможно прочитать. Свет в её волосах словно стал ярче. Келеборн бросил на Маглора один взгляд, затем посмотрел на жену и мягко улыбнулся. — Я пойду найду Келебриан, — сказал он, поцеловав Арвен в щёку, и ушёл. — Бабушка… — тихо сказала Арвен, но Галадриэль не обратила внимания. Она подошла к Маглору, схватила его за подбородок и заставила поднять лицо. Артанис. В его голосе прозвучала музыка — напряжённая, едва сдерживаемая. Длинные тёмные волосы скрывали половину лица. Другая, изуродованная половина заставила сердце Арвен болезненно сжаться. — Маглор, — вздохнула Галадриэль. В её голосе не было ни жалости, ни отвращения — только чистое, семейное раздражение. — Вижу, ты всё так же не умеешь держаться подальше от неприятностей. Она отпустила его. — Выглядишь ужасно. Я не спрашивал твоего мнения. Слова прозвучали коротко и резко, как обрывающиеся ноты, но Маглор не потянулся к маске. — Многих бедствий можно было бы избежать, если бы ты всё же спросил, — холодно ответила Галадриэль. — Бабушка… дедушка… Арвен шагнула вперёд, становясь между ними. — Пожалуйста, не ссорьтесь. Не сейчас. Не после всего, через что мы прошли. Это должен быть счастливый день. — Не тревожься, моя дорогая, — сказала Галадриэль. — У тебя будет самая прекрасная свадьба. Никто её не испортит. Маглор кивнул. Обещаю. Арвен вздохнула. Будем надеяться, ей удастся выйти замуж без каких-либо драм. Хотя, зная её семью… это, пожалуй, слишком многого требовать.