Искренность или зависимость ?

Все произошедшее той странной ночью промелькнуло словно в туманном, зыбком сне, где грань между явью и дымкой стерлась до полной неразличимости. Обсидиан Тайм закончив разговор с Молвином с тяжелой головой и странным осадком на душе. Он был не из тех, кто лезет в чужую жизнь с отмычкой, но сейчас его профессиональная хватка вступила в конфликт с простым человеческим тактом. Он не решился задавать Молвину лишних вопросов, боясь неосторожным словом задеть что-то сокровенное и болезненное, спрятанное глубоко в душе его собеседника. Обсидиан даже не стал предпринимать попыток искать улики или копаться в деталях происшествия, понимая: сейчас любое «копание» будет похоже на глумление над чужой болью. Когда встреча с Молвином подошла к концу, Обсидиан попрощался и направился к выходу, где его уже заждался Душенька. На языке вертелось столько важной информации, что выкладывать ее при всех, в коридоре, было бы верхом глупости. Оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет — ни вечно снующих стажеров, ни случайных посетителей, — он скользнул в укромную подсобку. Тихая комната, где стены, казалось, не имеют ушей, а старые стеллажи с бумагами надежно глушат любые звуки. — Душа..!! Срочно! — раздался из полумрака взволнованный, почти панический возглас Обсидиана. Душенька примчался мгновенно, будто за его спиной полыхнуло пламя. В его движениях чувствовалась та стремительная готовность, которая бывает только в экстренных ситуациях — когда счет идет на секунды. Распахнув дверь, он тут же прижал палец к губам, шикнул и быстро закрыл за собой створку. — Тише ты, обожжешься! — выпалил Душенька на бегу, тревожно оглядываясь по сторонам в поисках источника возгорания, которое он поначалу принял за реальный пожар. — Что такое, Обси? Что горит? — Я тебе сейчас такое расскажу про Молвина! — с горящими глазами выпалил Обсидиан, едва сдерживая азарт первооткрывателя, нашедшего сокровище там, где никто и не думал искать. — Обси, ты вызвал меня с важного дела, пока я работал, — с нотками недоверия и искреннего недоумения произнес Душенька, скрестив руки на груди. — Я бросил отчет на середине фразы, прибежал, думая, что у тебя труп или ЧП. И ты сейчас собираешься втирать мне про этого шизика? Тебя вообще ничего не смущает в такой выходке? Совесть есть? Но Обсидиан, не обращая внимания на колкий тон, выпрямился с гордым видом победителя, разгадавшего сложнейшую головоломку. Внутри него боролись два чувства: желание поделиться озарением и детская обида на недоверие друга. — Я знаю, почему Молвин захаживает сюда каждый день! — торжественно объявил он, понижая голос до драматического шепота. — Ему просто нужна родительская фигура! Понимаешь? Он ищет не работу, не документы, не улики. Он ищет того, кто скажет ему «ты справишься». Он произнес это с такой уверенностью, словно только что спас мир, даже не замечая, как удивленно и слегка растерянно на него смотрит Душенька. На лице последнего читалось откровенное: «Ты это серьезно?» — Родительская фигура? — переспросил Душенька с ледяным спокойствием, но бровь его уже поползла вверх. — Ты серьезно? Обси, я тебя умоляю. Этому «психу», как ты его сам называл, только и нужно, что ты на него посмотрел и через маску улыбнулся. Ему точно не нужна родительская фигура. Ему нужен нормальный человек, который не будет лезть в душу с лопатой. Душенька скрестил руки на груди с явным недовольством. Ему казалось, что это внезапное расследование Обсидиана Тайма погубит его на все сто процентов. Слишком много эмоций, слишком мало фактов. — Но его мать..! — жалобно возразил Обсидиан Тайм, оглядывая Душеньку, как нашкодивший щенок. — Как она обращалась к нему ужасно! Ты бы слышал этот тон! Он же как по стеклу резал. Никто не заслуживает такого отношения. — Обси, ты тупой.. какая к черту родительская фигура? Господи, — устало выдохнул Душенька, потерев переносицу. Он чувствовал, как от переработки начинает болеть голова. — Ты сейчас натягиваешь сову на глобус. У человека сложная семейная история, а ты уже придумал ему терапию в своем воображении. Он похлопал Обсидиана по плечу, мол, не бери в голову, и собрался уходить, бросив напоследок: — Подумай еще раз. А лучше — иди работай. Отчет сам себя не напишет. И Душенька ушел, тихо притворив за собой дверь, оставив Обсидиана одного в полумраке подсобки. Тот сел на старый стул, обхватив голову руками. Душенька был прагматиком, а Обсидиан — тем, кто верил, что за каждым странным поведением стоит боль. Но кто из них прав? Прошел день. Потом второй. А затем и вся неделя. Обсидиан Тайм так и думал о том, что Молвину от него нужно. Ирония судьбы заключалась в том, что про улики он почти не вспоминал. Те странные детали, которые раньше казались такими важными, потускнели перед живой человеческой драмой. Молвин все так же захаживал ежедневно, и каждый раз Обсидиан Тайм составлял ему компанию. Они молчали о главном, говорили о погоде, о работе, о пустяках. Обсидиан слушал больше, чем говорил. И вот однажды, когда они сидели в своей привычной кофейне, за столиком у окна, изо рта Обсидиана сама собой вырвалась фраза, которую он обдумывал три дня. — Слушай, Молвин… — начал он, помешивая остывший кофе. — Ты свободен сегодня вечером? Вопрос прозвучал неловко, даже чуть хрипло. Обсидиан сам испугался собственной смелости. Молвин удивился. На его бледных щеках проступил едва заметный, но теплый румянец — первый признак живых эмоций, которые он обычно прятал под маской безразличия. — Свободен.. — медленно произнес Молвин, словно пробуя слово на вкус. — А я тебе зачем, хах..? Он неловко улыбнулся — той улыбкой, которая бывает у людей, давно разучившихся радоваться простым вещам. В голове Молвина пронеслась вереница догадок: может, Обсидиан Тайм хочет просто прогуляться? Или это проверка? Или… неожиданная забота? — Может, пройдем вместе по улицам города? — предложил Обсидиан, чувствуя, как нога под столом начинает нервно отбивать ритм. — В этом районе есть пара старых переулков и тихий сквер. Я там давно не был. Да и тебе, наверное, не помешает сменить обстановку. Молвин смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых постепенно загорались маленькие искорки — почти детский восторг, смешанный с неверием. — Да конечно! — выпалил Молвин громче, чем планировал, и тут же смутился. — Для тебя всегда свободен! Обсидиан Тайм кивнул и улыбнулся в ответ, подумав про себя: «Может, Душенька был прав, что я слишком увлекся. А может, это именно то, что нужно — просто быть рядом. Без диагнозов и ярлыков». — Вот и отлично! — сказал он вслух, чувствуя, как между ними впервые за долгое время устанавливается не вынужденное, а настоящее, человеческое тепло. За окном кофейни начинался обычный городской вечер, полный шума, теней и маленьких надежд. Обсидиан Тайму в последнее время с Молвином было комфортно, как будто с близким другом. Молвин в тоже время был искренне рад, целый день улыбался будто его кумир сказал что он молодец, но у Молвина нету кумира. Он исчез. Вот и вечер. Обсидиан Тайм уже обсудил с Молвином где встретятся, как прогуляются. Обсидиан Тайм пришёл к кофейне первый, да они выбрали самое банальное место для встречи, кофейню где Обсидиан Тайм работал. Обычное серое худи с принтом, та самая маска, ну и чёрные штаны с большим количеством карманов. Прошло минут 5-10 и подошёл Молвин. Он был одет по простому, даже как-то женственно. Черные клеш, обтягивающая кофта, какой-то крест и сверху короткая куртка. Молвин подойдя к Обсидиан Тайму неловко улыбнулся оглядывая его вид. А Обсидиан Тайм в свою очередь разглядывал каждую частичку остановившись на шее Молвина. — Мило выглядишь.. — Сказал Обсидиан Тайм отводя взгляд. — Хихи, спасибо большое..! — Ответил Молвин на комплимент пока на щеках плеснул румянец.