Потом случился Деннис.

Эббот расслабленно закинул ноги на кофейный столик и, потягивая пиво из коричневого стекла, поглядывал на время. На экране смартфона монолитом встало изображение: темноволосая смуглая девушка в растянутой пижаме, находясь меж светом лампы и общим полумраком, смущённо улыбалась фотографу. Джек подольше задерживал взор на «времени», мягко отвечая приподнятыми уголками губ улыбке с дисплея. Мужчина положил телефон подле себя и, прокрутив кольцо на безымянном пальце, отхлебнул глоток хмельного напитка. Кажется, что стабильность в жизнь людей приносят абсолютные чужаки, которые после чего-то дико случайного становятся приятной рутиной. Так и сейчас, после случайной встречи десятилетиями ранее, Эббот и Робинавич периодически встречались в «своём месте». Ранее холостяцкая, ныне уже малость обжитая, квартира Робби стала пристанищем для двух истерзанных временем душ, что периодически делятся важным за парой-другой пива. Жалюзи мелодично ударяются от вечернего сквозняка окошко. Малиновый свет распылялся по темноватому помещению, а свежий воздух наполнял лёгкие. Доктор Робби чувствовал себя по-настоящему умиротворённо. Ему есть с кем побыть сейчас — в вечер выходного дня и, немаловажно, есть с кем провести утро. — Мне иногда кажется, что я помолодел. — Тебе кажется, дружище. Ха-ха, — похлопал по плечу товарища Робби, осушивший вторую бутылку. — Самира говорит, что седина меня украшает! — шутливо Джек провёл пятернёй по негустым пористым волосам. — Не то чтобы у неё был выбор. — Заткни-и-ись. На моей свадьбе ты белугой ревел. Прикладывая пальцы к переносице, Майкл сначала негромко усмехается, а затем шумно выдыхает и падает на спинку дивана. — Ну, а как же? Локти теперь кусать буду. — Тебе есть с кем молодиться. А после таких посиделок с тобой я чувствую себя на столько, сколько в паспорте. — А Самира знает? — Возможно. Робби постучал пальцами по бедру. Ему было с кем молодиться, но он дико удивлялся такому факту, пока не обнаруживал чужие книги на стеллажах в своей квартире, аккуратно сложенные толстовки на несколько размеров меньше и пару изношенных кед в коридоре. Пока в воздухе витал аромат мёда с ладаном, пока в стаканчике на раковине было две зубные щётки, а на крючке пара полотенец — на душе рассветный штиль. Робби замолчал, по-глупому щурясь на закатывающееся за горизонт солнце. — Знаешь, я ведь правда завидовал. Ну, то есть, не Самире из-за тебя, а вам в целом… — начал Майкл, пытаясь тряской головы «скинуть лишнее». — Я думал, что обречён разбиться на байке или поседеть, растолстеть и уйти на пенсию. — От последнего ты не уйдёшь, — колко и беззлобно подметил друг. — Да. Но потом случился Деннис. Майкл сглотнул вязкую слюну. Деннис случился апрельским снегом с метелью — их никто не ждёт. Он явился в жизнь так резко, подобно очнувшемуся ото сна вулкану. И его присутствие оставило неизгладимое. То, от чего люди обычно ложатся в стационар, — Деннис стал чем-то, от чего сбивает дыхание. Банально, но Робби изумился самому себе: как быстро он, «больничный волк», подсел на запрещённый сорт молодых ординаторов. Его жизнь, в грубом сравнении, правда пустовала без клетчатых тапочек меньшего размера у левого края кровати и подкачанной спины перед глазами во время пробуждения. Он закрасил Деннисом — ярким и смущённым, интересным и рассудительным — те чёрные полосы, что давили сильнее и вынуждали прятаться по туалетам во время смены в попытке унять не то гнев, не то истерию. Деннис дал многое, и Робби не молча благодарил. Мужчина часто вспоминал их первую встречу, первую смену и первый раз, когда ключи от его дома звякнули в бледной ладони подопечного. — Можешь приглядеть за моим домом, пока я буду в отъезде? Не придётся тратиться на жильё. Робби не знал, почему доверил сохранность своей единственной нажитой собственности, помимо двухколёсного приятеля, молодому доктору. Может, потому что с самого начала ему приглянулись руки студента — а дёргать за них по поводу и без, после открытия чуда, Робби мог не по десятку раз за день. А вероятно, и потому, что Деннис хранил его секрет после «Питтфеста» и принимал. Не так, как принимают обычно — с треском, ахами и жалостью. Он принял всхлипы, запомнил скрюченную на полу импровизированного морга фигуру и каждое утро, день и вечер здоровался на «вы», обращался за советом, периодически выражая беспокойство, замечая малейшие изменения в мимике руководства. Робби, имея армию с пушками и флотом, позволил пехоте занять границу. Он влип ещё тогда, когда умчался в другой штат на пару недель, а по приезде просто принял материализовавшуюся чашку с забавным селфи Сантос и Уитакера на ней, с маленькой оскоминой на самом краешке. Деннис пообещал перевезти вещи назад к своей подруге, но Майкл без лишних слов махнул рукой, точнее, выбросил белый флаг.