Всегда рядом с тобой

Хогвартс-экспресс пах дымом, конфетами и предвкушением. Гарри сидел в купе, прижавшись плечом к Гермионе, и чувствовал, как её пальцы переплетены с его под плащом-невидимкой — единственным способом прикоснуться к ней на людях, не вызывая у Рона сердечного приступа. — Вы двое какие-то странные, — буркнул Рон, жуя лакричную палочку. — Гермиона, ты уже три раза поправила ему воротник. У него что, шея сломалась? — У него пуговица оторвалась, — соврала Гермиона, не убирая руки. — Я просто заботливый друг. — Очень заботливый, — фыркнул Рон. — Гарри, у тебя уши красные. Ты что, стесняешься? — Жарко, — ответил Гарри, хотя в купе было откровенно прохладно. В тот момент дверь с грохотом открылась. На пороге стоял Драко Малфой в компании Крэбба и Гойла. Его бледное лицо расплылось в привычной усмешке. — Поттер, Грейнджер, Уизли. Слышал, вы на третьем курсе обнимались в Выручай-комнате. Мой отец говорит, что в приличных семьях за такое выгоняют. Гермиона побледнела. Гарри вскочил, выхватывая палочку. — Ещё одно слово, Малфой, и я превращу твои волосы в крысиные хвосты. — Они и так похожи на крысиные, — вставил Рон. Малфой сощурился, перевёл взгляд с Гарри на Гермиону и обратно. На его лице мелькнуло что-то похожее на понимание. — Так это правда, — протянул он. — Поттер трахается с грязнокровкой. Сэрius Блэк, наверное, гордится своим крестником. Палочка Гарри взметнулась, но Гермиона опередила его: — Petrificus Totalus! Малфой застыл статуей, так и не успев закрыть рот. Крэбб и Гойл тупо уставились на своего предводителя. — Убирайтесь, — тихо сказала Гермиона. — И заберите это. Они утащили окаменевшего Малфоя в коридор. Гарри опустился на сиденье, тяжело дыша. — Ты не должна была, — сказал он. — Это моя драка. — Это моё достоинство, — ответила Гермиона. — И я не позволю никому, даже Малфою, называть меня так, словно я хуже из-за крови. Она взяла его за руку. На этот раз не под плащом. Открыто. Рон выронил лакричную палочку. — Вы… вы правда? — спросил он осипшим голосом. — В смысле… Выручай-комната? Обнимались? Гарри, ты что, встречаешься с моей лучшей подругой? — Твоей? — переспросила Гермиона с лёгкой обидой. — Рональд, я не твоя собственность. — Я не в том смысле! — Рон покраснел до корней волос. — Просто… вы могли бы предупредить! Я всё лето гадал, почему Гермиона в письмах спрашивает про твой режим сна и присылает тебе масло для спины! — А ты что, читаешь мои письма? — прищурился Гарри. — Не читаю! Просто Букля иногда путает адреса! — Рон замялся. — Ладно, читаю. Но только когда скучно. И что мне теперь делать? Мне что, спать в одной комнате с парнем, который… который… — Который что? — спросила Гермиона ледяным тоном. — Который целуется с девушкой! — выпалил Рон. — Это странно! Вы теперь будете везде ходить вместе, держаться за руки, шептаться по углам… А я? Я буду третьим лишним? — Ты будешь нашим другом, — сказал Гарри мягко. — Никто не собирается тебя выгонять. Просто… иногда мы хотим побыть вдвоём. Как любые другие люди. — Другие люди не ходят в Выручай-комнату! — возразил Рон. — Ладно, — махнул он рукой. — Делайте что хотите. Но если вы начнёте целоваться при мне — я выпрыгну из поезда. — Договорились, — сказала Гермиона. И под столом сжала руку Гарри так сильно, что он едва сдержал улыбку. Пир в честь начала учебного года был пышнее обычного. Зал украшали знамёнами трёх школ — Дурмстранга, Шармбаттона и Хогвартса. Флитвик настроил свечи так, что они переливались всеми цветами радуги. Но Гарри смотрел только на два места за учительским столом: пустующее кресло профессора Защиты (Люпин ушёл — Снейп позаботился об этом) и кресло, где сидел… Гарри протёр глаза. — Это Барти Крауч? — спросил он у Рона. — Тот самый, из Министерства? — Он самый, — мрачно ответил Рон. — Мой отец говорит, он помешан на правилах. Если поймает тебя после отбоя — посадит в Азкабан без суда. Дамблдор поднялся. Гарри приготовился скучать — речь обычно длилась вечность. Но сегодня директор был краток: — Добро пожаловать в новый учебный год. Напоминаю: Запретный лес запрещён. Третий коридор слева тоже. А теперь — Турнир Трёх Волшебников! Гермиона ахнула. Рон замер с открытым ртом. Гарри ничего не понял, но тоже зааплодировал — за компанию. Дамблдор объяснил правила: три чемпиона, от каждой школы по одному, опасные испытания, кубок, слава, тысяча галеонов. Гарри смотрел на Гермиону и видел, как её глаза загораются азартом. — Только не говори, что хочешь участвовать, — шепнул он. — А что? Я бы справилась, — ответила она. — У меня выше среднего по всем предметам. — Там нужен возраст с семнадцати лет. — Правила созданы, чтобы их нарушать, — сказала Гермиона, и Гарри с ужасом понял, что она не шутит. Кубок огня выбрал чемпионов вечером Хэллоуина. Гарри, как и все, смотрел на синее пламя, которое выплёвывало пергаменты. Флёр Делакур — от Шармбаттона. Виктор Крам — от Дурмстранга. Седрик Диггори — от Хогвартса. — Отлично, — выдохнула Гермиона. — Теперь у нас есть шанс. Но кубок вспыхнул снова. Вылетел четвёртый пергамент. Дамблдор поймал его и прочитал побелевшими губами: — Гарри Поттер. Зал взорвался криками. Кто-то хлопал, кто-то свистел, Малфой орал про читерство. Гарри не слышал ничего. Он смотрел на Гермиону, которая сжимала его руку под скамьёй так, что хрустели костяшки. — Я не бросал своё имя, — сказал он. — Я знаю, — ответила она. — Но это неважно. Теперь ты чемпион. И я сделаю всё, чтобы ты выжил. Она сдержала слово. Следующие месяцы превратились в ад. Гарри тренировался каждый день: заклинания с Гермионой по ночам, полёты с Роном по утрам, домашние задания, которые никто не отменял, и постоянные насмешки со стороны всей школы. — Ты бледный, — сказала Гермиона в середине ноября, когда они сидели в Выручай-комнате после очередного урока по Защите от тёмных искусств (Снейп сменил Люпина, и это было хуже дементоров). — Ты ел сегодня? — Я пил тыквенный сок, — уклончиво ответил Гарри. — Это не еда. — Гермиона достала из сумки пакет с печеньем, которое стащила с кухни. — Ешь. Гарри послушно взял печенье. Гермиона села рядом, положила голову ему на плечо. — Знаешь, что я боюсь больше всего? — спросила она тихо. — Не то, что ты провалишься. А то, что ты убьёшь себя тренировками до того, как начнётся первое испытание. — Драконы, — мрачно сказал Гарри. — Снейп сказал, что первое испытание — драконы. — Я знаю, — Гермиона подняла голову. — И у меня есть план. Но тебе он не понравится. — Говори. — Заклинание «Зачарованные глаза». Оно позволяет видеть мир иначе. Если ты применишь его на драконе… он станет слепым. На несколько секунд. Этого хватит, чтобы схватить яйцо. — Это незаконно. — Это умно, — возразила Гермиона. — Турнир не запрещает использовать магию на существах. Только убивать нельзя. Гарри поцеловал её — устало, но с благодарностью. — Что бы я без тебя делал? — Умер бы на первом испытании, — честно ответила Гермиона. — Поэтому не умирай. Пожалуйста. Он не умер. Он справился с драконом, забрал яйцо и получил сорок очков из пятидесяти. Когда он вернулся в замок, весь в саже и с обгоревшей бровью, Гермиона ждала его в гостиной. Она подбежала, обняла, прижалась так сильно, будто он воскрес из мёртвых. — Ты идиот, — прошептала она ему в грудь. — Ты чуть не сгорел. — Зато теперь я знаю, как пахнет дракон, — усмехнулся Гарри. — Как старая метла и жареные цыплята. — Ты ненормальный, — она засмеялась сквозь слёзы. — Пойдём. Я наложу тебе мазь на ожоги. В Выручай-комнате она стащила с него мантию, рубашку и принялась обрабатывать красные полосы на его плечах и груди. Гарри сидел на кровати, чувствуя, как её прохладные пальцы касаются обожжённой кожи, и понимал, что боль отступает — не от мази, а от её присутствия. — Гермиона, — позвал он. — Мм? — Ты сегодня тоже не ела. — Я была слишком занята, придумывая, как тебе выжить. Гарри взял её за руку и притянул к себе. Она устроилась у него на коленях, аккуратно, чтобы не задеть ожоги. — Тогда давай закажем что-нибудь из кухни, — сказал он. — Домовики принесут. — Сейчас полночь. — Кухня работает круглосуточно. Она улыбнулась и щелкнула пальцами. Через минуту на тумбочке появились два стакана тыквенного сока, тарелка с сэндвичами и пудинг. — Ты вызвала домовиков щелчком? — изумился Гарри. — Это гениально. — Я умная девочка, — ответила Гермиона, откусывая от сэндвича. — Ты только что заметил? Они ели, сидя на кровати, болтая ногами, как маленькие дети. Потом Гарри наложил на себя «чистящие» чары, и Гермиона, проверив ожоги, разрешила ему лечь. — Ты останешься? — спросил он. — Всегда, — ответила она, раздеваясь до футболки (его футболки, той самой, с пятном от тыквенного сока). — Но завтра у меня первый урок нумерологии в восемь утра, так что никаких ночных… Она не договорила. Гарри уже целовал её — нежно, с привкусом тыквенного сока на губах. — Твои ожоги, — напомнила она. — Плевать, — ответил он. Она всё равно была осторожной. Медленной. Такой, что Гарри забыл, как дышать. А когда они закончили, она прошептала ему на ухо: — Второе испытание — под водой. Я уже знаю. У меня есть план. Но сначала — спи. Он уснул с мыслью, что с Гермионой Грейнджер даже драконы — не самая страшная вещь в мире.