Всегда рядом с тобой

Апрель в Хогвартсе выдался тревожным. Дементоры патрулировали стены чаще обычного, профессор Снейп метался по коридорам с видом человека, который вот-вот кого-то отравит, а профессор Люпин выглядел всё более измождённым. Гарри видел, как Гермиона провожала его взглядом на завтраке — не как профессора, а как загадку, которую нужно разгадать. — Ты что-то знаешь, — сказал Гарри однажды вечером, когда они сидели в своём углу библиотеки. На этот раз по-настоящему, потому что мадам Пинс была рядом, и ничего, кроме учёбы, позволено не было. — Я ничего не знаю, — ответила Гермиона слишком быстро. — Я предполагаю. И если моё предположение верно, то профессор Люпин заслуживает ордена Мерлина первой степени за то, что работает в школе, зная… зная, что он… — Что он — кто? — Гарри наклонился ближе. Гермиона огляделась, достала из сумки книгу и открыла на закладке. Гарри прочитал заголовок: «Случаи ликантропии в Британии XX века. Социальная стигма и магические решения». — Ты думаешь, Люпин — оборотень? — выдохнул он. — Я не думаю, я прочитала его расписание. Он всегда болеет в полнолуние. Всегда. И Снейп варит ему какое-то зелье — очень сложное, я видела ингредиенты на прошлой неделе, когда помогала ему мыть котлы. Аконит, Гарри. Волчий корень. — Но если Снейп знает, почему он не… — Потому что даже Снейп не настолько подл, чтобы выдать человека за то, за что его уволят без права на реабилитацию, — перебила Гермиона. — По крайней мере, я надеюсь. Гарри смотрел на строчки, но не видел их. В голове крутилось другое: предательство, Блэк, карта Мародёров. «Лунатик». Он внезапно понял, что означает это прозвище. — Я должен поговорить с ним, — сказал Гарри. — С Люпином. — Нет, — твёрдо ответила Гермиона. — Не сейчас. Сначала — экзамены. А потом — Хогсмид. Последний уикенд перед летом. Дамблдор разрешил всем третьекурсникам, даже без пропусков. — Ты хочешь, чтобы мы пошли в Хогсмид? Вдвоём? Гермиона улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Гарри слабели колени. — Я хочу, чтобы у нас было свидание. Настоящее. С сливочным пивом, прогулкой и… — она запнулась, — и, может быть, нашим первым ночёвкой не в Выручай-комнате. Гарри подавился воздухом. — Ноче… что? — В «Трёх мётлах» есть комнаты, — сказала Гермиона, глядя куда-то в сторону. — Я узнала. Я имею в виду, если ты хочешь. Мы не обязаны. Но я думала… мы могли бы побыть одни. Без Рона, без дементоров, без профессора Люпина. Просто… мы. Она произнесла последнюю фразу так, что Гарри понял: она имеет в виду не только разговоры. И, возможно, даже не только поцелуи. — Хочу, — сказал он сипло. — Очень хочу. Она взяла его руку под столом и сжала. — Тогда договорились. После экзаменов. Но судьба, как всегда, решила иначе. В Хогсмиде было солнечно и шумно. Гарри и Гермиона бродили между лавками, держась за руки — впервые на публике, пусть и среди незнакомцев из других школ. Никто не пялился. Никто не кричал «Избранный». Только ветер трепал волосы Гермионы, а Гарри ловил себя на мысли, что может смотреть на неё вечно. Они зашли в «Три метлы» заказать сливочное пиво. Гарри как раз подносил кружку к губам, когда дверь распахнулась и ввалился Рон — бледный, потный, с дикими глазами. — Гарри! Гермиона! — заорал он на весь зал. — Крыса! Моя крыса! Скотина! Он сбежал! — Что? — Гарри поставил кружку. — Кто сбежал? — Блэк! — выдохнул Рон. — Он был в нашей спальне! С ножом! Я проснулся — он стоял надо мной! А Короста исчез! Блэк забрал его! Гарри побледнел. Гермиона схватила его за руку. — Нам нужно вернуться в замок, — сказала она твёрдо. — Немедленно. Они бежали через всю деревню. Гермиона не отпускала руку Гарри. Когда они оказались у ворот, их остановила МакГонагалл. — Поттер, Грейнджер, Уизли — в башню. Немедленно. Блэк всё ещё где-то на территории. — Профессор, — начал Гарри, но МакГонагалл уже развернулась и ушла. В гостиной Гриффиндора было пусто. Рон рухнул в кресло и уставился в стену. Гермиона села рядом с Гарри на диван, и он почувствовал, как она дрожит. — Всё будет хорошо, — прошептал он. — Мы найдём его. — Ты не понимаешь, — ответила Гермиона. — Если Блэк был в спальне мальчиков… если он знает, как пройти мимо карты… — она замолчала и вдруг резко подняла голову. — Гарри. Где твоя карта Мародёров? — В сундуке. Под подкладкой. — Проверь. Сейчас же. Гарри сбегал в спальню — карта была на месте. Но когда он вернулся, Гермиона сидела с таким лицом, будто решила что-то невозможное. — Я знаю, как поймать Блэка, — сказала она. — Но тебе это не понравится. — Говори. — Профессор Люпин. Он оборотень. А сегодня — полнолуние. — Ты хочешь привести его к Блэку? — не понял Гарри. — Я хочу, чтобы мы пошли в Гремучую Иву. Сейчас. Вдвоём. — Это самоубийство, — сказал Рон, отрываясь от стены. — Это единственный шанс узнать правду о твоём отце и о том, почему Блэк предал родителей Гарри, — ответила Гермиона. Гарри посмотрел на неё. Потом на карту Мародёров. Потом снова на неё. — Идём, — сказал он. — Рон, оставайся здесь. — Я пойду с вами! — Рон вскочил, но пошатнулся — шок от встречи с Блэком ещё не прошёл. — Ты не сможешь даже палочку держать ровно, — отрезала Гермиона. — Прости, Рон, но это правда. И они ушли. Вдвоём. В ночь полнолуния. Навстречу оборотню и беглому убийце. В ту ночь Гарри узнал правду. Сириус Блэк не предавал его родителей. Предателем был Петтигрю — тот самый Короста, крыса Рона, анимаг, скрывавшийся двенадцать лет. Люпин, узнав правду, чуть не убил Петтигрю в приступе ярости. А потом вышла луна. Гарри запомнил это навсегда: как Гермиона тащила его за руку прочь от воющего оборотня, как они бежали по Запретному лесу, как Сириус в облике огромной чёрной собаки прикрывал их отступление. Как палочка Гарри вылетела из руки, и они упали в овраг, сплетясь в клубок из рук, ног и мантий. — Ты в порядке? — прошептал Гарри, когда шум битвы стих. — Я в крови, — ответила Гермиона. — Кажется, расцарапала локоть об корень. — Покажи. Он ощупал её руку в темноте. Нашёл ссадину, приложил ладонь. Гермиона вздохнула — не от боли. — Мы могли умереть, — сказала она. — Не могли. Ты слишком умная, чтобы умереть. — А ты слишком везучий. Она поцеловала его — грязного, потного, с кровью на губах от рассечённой брови. Гарри ответил, прижимая её к себе так сильно, будто боялся, что кто-то снова отнимет. — Когда мы вернёмся в замок, — прошептала Гермиона, отрываясь от его губ, — я не хочу спать одна. Гарри замер. — Ты уверена? — Я уверена, что не хочу больше ждать. Мы видели сегодня смерть в двух шагах. Я не хочу жалеть о том, что не сделала. Они добрались до Хогвартса под утро. Профессор МакГонагалл, увидев их, побледнела и тут же отправила в больничное крыло. Но Гарри и Гермиона сбежали оттуда через час, как только мадам Помфри перевязала им царапины. Выручай-комната превратилась в спальню. Одну комнату. Одну кровать. — Мы не будем… — начала Гермиона. — Я знаю, — перебил Гарри. — Просто ляжем рядом. Я обещаю. Они легли в одежде, лицом друг к другу. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Гарри? — Мм? — Поцелуй меня. Ещё раз. Долго. Он поцеловал. Так, как никогда раньше — нежно и одновременно жадно, будто пил её дыхание. Рука Гермионы скользнула под его футболку, легла на живот. Гарри вздрогнул. — Твоя кожа горячая, — прошептала она. — А твои пальцы — холодные, — ответил он. Она провела ими выше, до груди, остановилась на сердце. Гарри накрыл её руку своей. — Ты чувствуешь, как бьётся? — спросил он. — Да. Как у кролика. — Это из-за тебя. Она улыбнулась и придвинулась ближе. Их тела соприкоснулись — бёдра, животы, грудь. Гарри почувствовал, как её нога скользнула между его ног, и замер. — Гермиона… — Тсс, — она коснулась губами его шеи, ключицы, ямки между ключицами. — Ничего не говори. Просто… будь. Они лежали так до рассвета. Целовались, шептали, смеялись. Его руки изучали её тело через ткань — спину, талию, бока. Её пальцы запутались в его волосах, нащупали шрам в виде молнии. — Мой герой, — прошептала она. — Твоя дурацкая метка, — ответил Гарри. А когда за окном показалось солнце, они уснули. Обнявшись. В одной постели. Без свидетелей. Рон нашёл их в восемь утра. Он ворвался в Выручай-комнату, которую Гермиона забыла заклинанием запечатать, и застыл на пороге. Гарри и Гермиона спали в обнимку. Её голова лежала у него на плече. Его рука — на её бедре, под юбкой. — Мерлинова борода! — заорал Рон. — Я всё знал! Я всё знал! Гарри открыл глаза. Гермиона — следом. — Рон, — сказала она спокойно, не убирая головы с плеча Гарри. — Если ты не закроешь дверь, я расскажу твоей маме, что ты курил в туалете Плаксы Миртл. — Я не… откуда ты… — Я всё знаю, Рональд. А теперь — выйди. Рон вышел. И дверь закрыл. Гермиона посмотрела на Гарри. — Доброе утро, — сказала она. — Доброе утро, — ответил он. И поцеловал её. В первый раз при солнечном свете. — Знаешь, — прошептал Гарри, отрываясь от её губ. — Думаю, третий курс — лучшее время, чтобы начать встречаться. — Даже с учётом того, что ты спас меня от оборотня? — Даже с учётом этого. Гермиона улыбнулась и провела рукой по его груди — медленно, дразняще, останавливаясь на пуговицах его рубашки. — Тогда, может быть, сегодня вечером… — начала она. — Может быть, — перебил Гарри, перехватывая её руку. — Но сначала — завтрак. Я умираю с голоду. — Ты всегда умираешь с голоду, — засмеялась Гермиона. — Это потому что ты сжигаешь во мне все калории. Она шлёпнула его подушкой.