Talk, Feel, Kill.

Для начала - немного поясню о персонажах, чтобы не было путаницы (хотя она здесь будет, так или иначе)) Исабелла - сестра Французика. Они с ним двойняшки. В своем шедевре я дала Французику имя - Исмаил. Остальных персонажей пояснять не буду, сами узнаете, если дочитаете до конца…хихик.

Отец рыбак - и дети в воду смотрят.

… Величайшие моменты в жизни связаны не с эгоистичными достижениями, а с тем, что мы делаем для людей, которых любим и уважаем. (Увы, не помню, чья цитата) … — Это просто кошмар наяву. Выдохнул Французик, после того, как в спешке закрыл дверь в каюту и оперся на неё спиной, устало запрокинув голову. С него ручьями стекала вода. С головы, в частности. — Что случилось, ты о чем? Спросила Исабелла, увидев брата изрядно замученным и почему-то мокрым. — Иззи Хендс случился. Как ты с ним существовала все это время? Или команду Черной Бороды он так не кошмарил? Французик все еще стоял у двери и пытался прийти в себя. Он трогал свои мокрые, но по прежнему пушистые кудрявые волосы, брезгливо встряхивая рукой, с которой стекали капли грязной воды. Хендс остался за дверью, и несчастный Французик очень надеялся, что старшему помощнику есть чем заняться, кроме как заставлять его драить палубу и орать персонально на него, каждый раз, как тот попадался на глаза. — Да нормально вроде…Ну, мне по крайней мере.. Непринужденно ответила Исабелла. Брат посмотрел на неё в крайнем недоумении. — То есть ты хочешь сказать, что подобного отношения к тебе не было? — Да брось, Исмо, он не такая скотина, какой кажется! Он умеет быть нормальным. И с ним даже бывает весело. Ответила сестра, и придвинула к себе свечу в медном подсвечнике, чтобы зажечь её и прибавить немного света в их темной комнатке. Французик ничего не понимал. — Ну да, весело…Это когда ты третий раз за день драишь палубу, а он все равно выливает ведро с водой тебе на голову…И что было не так в этот раз - непонятно… Зато теперь стало понятно, почему он мокрый. Исабелла задумалась о том, что надо бы напомнить Иззи, почему не нужно мучить её брата. В прошлый раз она грозилась откусить ему ухо за то, что Иззи назвал Исмаила придурком. — Ты прав на его счет. Она заправила волосы за ухо и улыбнулась брату. Исмо смотрел на нее своими большими глазами из под чуть сведенных бровей. — Он..бывает невыносимым. Вечно пытается тебя поправлять, ругается без конца, да и в принципе создает впечатление…как бы это сказать… — Мудилы? Перебил ее Французик, за что был награжден недовольным взглядом сестры. — Ну..пусть даже и так…Но он мне как отец.. Французик непонимающе посмотрел на сестру, и если бы он мог выпучить глаза еще сильнее, он бы это сделал, но он и так был на пределе своих возможностей. Столько лет разлуки, поисков друг друга, и вот они наконец вместе, они могли бы болтать о чем угодно, а она говорит, что Израель Хендс ей как отец?.. А как же их родители? Неужели все это больше не имело для нее того смысла, что раньше, и было теперь задвинуто в далекое прошлое?.. — Иса, что ты такое говоришь… Робко начал было он, но она перебила — Он спас меня! Научил многому, защищал, в том числе он сделал меня той, кто я есть и… — Спас?..От чего… и сколько лет ты уже его знаешь? Французик все еще звучал неуверенно. Он не понимал, как такой человек как Иззи мог спасти его сестру, как это произошло, зачем, почему именно он?.. Он понимал, что Исабелла собиралась рассказать, но на данный момент вопросов было слишком много и он едва ли подавлял свое любопытство.. Небольшая лампада, которую Исабелла зажгла той самой свечой, освещала их комнату теплым приглушенным светом. Огонек свечи отражался в черных глазах Исабеллы. Его родной и единственной сестры, которую он не видел 11 лет! Исабелла Индзаги…должно звучать по-родному тепло, а звучит так странно и непривычно… Но ведь Исабелла Хендс звучит еще страннее… Из собственных мыслей его выдернул голос сестры. — Да, спас…это было 7 лет назад..тогда я действительно думала, что это конец и уже даже не рассчитывала на помощь. … В тот вечер лил сильный дождь. В воздухе пахло сыростью и гнилый деревом. Было ужасно холодно, но Исабелле было еще холоднее в связи с значительной потерей крови... Дышать становилось сложнее, но она продолжала идти прочь от корабля по стремительно мокнущему деревянному пирсу, не зная куда и зачем, лишь бы только отойти как можно дальше...Она понимала, что не дойдет даже до пристани. Прижав холодной рукой кровоточащую рану на животе, она ковыляла, как оживший мертвец, медленно, едва переставляя ноги. Неужели, все же вот так должна оборваться ее жизнь? От рук проклятого Оливье «Левассо»? Кровь смешивалась с дождевой водой и струилась на мокрый пирс. В глазах постепенно темнело, режущая боль сковывала всё тело, не давая вдохнуть и сделать шаг. Но она продолжала идти как могла, улыбаясь в темное грозовое небо всеми острыми железными зубами, ведь одна только мысль возвращала в умирающее тело жизнь - она убила «Левассо». Да, вероятно, что и он все же убил её, но она видела, как он умирал, видела страх в его глазах, и он умер, зная, что она жива. Последнее, что он увидел, была ее блестящая металлом улыбка. Улыбка чертового возмездия. Еще один рывок, и все тело снова пронзила острая, сильная боль. Только сейчас она увидела, что по пирсу, в ее направлении, шли еще трое. Три темные фигуры, в действительном существовании которых она уже не была уверена. Темные силуэты приближались к ней, их шаги смешивались с шумом дождя и гулом в голове. Она все реже делала шаги, все более неуверенно держалась на ногах. За ее спиной раздался ужасный треск и грохот. Это мачта «Эстреллы» шумно сломалась и рухнула в огненную пыль. Корабль полыхал, несмотря на дождь, озаряя янтарным пламенем пирс и море. Палуба, залитая заревом, источала в черное грозовое небо такие же черные столбы дыма. Её «Эстрелла», некогда бывшая «Этуаль», принадлежавшая «Левассо», помпезно и ярко догорала, отбрасывая янтарные искры, треща и разрушаясь. Силуэты приближались. Исабелла сделала последний отрывистый вдох, отчетливо почувствовав тяжелый привкус дыма. — La estrella se apaga. Estoy vengada. Практически прорычав эту фразу, она в последний раз шагнула, протянув руку в крови к человеку перед собой, которого едва ли смогла разглядеть, и свалилась без чувств прямо ему под ноги. Своей щекой она ощутила холодное мокрое дерево, и последнее, что она увидела над собой, был строгий взгляд незнакомых глаз, отражающий в себе янтарное пламя ее триумфа. … Он с неподдельным удивлением смотрел на неё, лежащую на деревянном помосте у его ног, вроде ещё не мертвую, но уже очень близкую к этому состоянию. Какое зрелище. Полыхающий корабль, раненная девушка… Что же здесь произошло? То, как она потянулась к нему…с чего бы это? Это вызывало смешанные чувства. И явно осложняло ситуацию. Крупные дождевые капли падали ей на лицо и растрепавшиеся мокрые волосы, стекая и капая вниз, что делало её вид еще более жалким и обреченным. Бросить бы её здесь, зайти бы в местный паб, выпить рома, а затем вернуться на пристань, обыскать её уже остывающее тело, ничего не найти и уйти сдаваться капитану ни с чем. Он смотрел на неё сверху вниз и практически решал её судьбу. Бросить или не бросить, выпить рома или возиться с умирающей, быть хорошим парнем или мудаком, каким его и так считают, вне зависимости от его действий. Его волосы и одежда тоже постепенно намокали, и дождевые капли стекали вниз по прядям, почерневшим от воды. Что-то не давало ему просто забить на всё и уйти, как он сделал бы в любой другой ситуации. Наверное этот её последний жест. Будто бы она тянулась за помощью..но, увы, не к тому человеку. Но черное сердце этого человека всё же сковала жалость. — Из, там что, бочки с порохом? Раздался низкий голос Клыка откуда-то сзади из-за его плеча. Он уже и забыл, что пришел на пристань не один. Иззи удостоил этот вопрос ответом из одного только слова — Где? — Да вон, на корабле..если так, то это плохо.. Порох же взрывается, а там пожарище... Твою ж мать. Иззи быстро глянул в сторону горящей Эстреллы. Действительно, бочки. Действительно, скорее всего с порохом. Минимум шесть штук. Откуда и зачем они столько взяли оставалось загадкой, но больше времени на размышления не было. Очень не хотелось проверять на своей шкуре, чем были наполнены эти бочки. Он тяжело вздохнул, привстал на одно колено (поморщив нос при мысли о том, что испачкает кровью и дождевой водой кожаные штаны) и практически с легкостью подхватил Исабеллу на руки. Её побледневшая от потери крови кожа вдобавок была холодная и мокрая, голова запрокинута назад, и её черные кудри практически волочились по мокрому подгнившему пирсу, руки безвольно висели, как у тряпичной куклы, всем своим видом она уже практически не подавала признаков жизни… В любом случае это лучше, чем если бы через несколько секунд её снесло бы в воду взрывной волной или придавило бы разлетающимися во все стороны горящими обломками корабля. Зная, что он мог ей помочь, он не смог оставить её умирать. Но почему? И где искать ответ на этот вопрос? Как благородно, аж смешно! — Клык, Сэм, уходим отсюда нахрен! Гаркнул Иззи, Клык и Сэм вняли приказу, и все втроем, не считая трупа, в спешке направились обратно к своему кораблю. Взрыв все таки прогремел. Глухо, но мощно, так, что волны стали с плеском биться о деревянный пирс, отбрасывая янтарные капли, а сам отсыревший пирс сотрясся и жалобно заскрипел, как несмазанная старая дверь. Бочки с порохом, как салют, разрывались с громогласными хлопками одна за другой, взлетая на воздух и стреляя горящим содержимым во все стороны над черной беспокойной водой. Промозглый воздух вдруг стал обжигающим и душным. Иззи на секунду остановился, и его спину обдало горячим жаром пламени полыхающей и теперь еще и стреляющей порохом, как фейерверками, Эстреллы. Прямо рядом с ним с треском приземлилась тлеющая деревянная балка, вылетевшая с торжественно рушащегося корабля. Почему-то именно в этот момент, как всегда не вовремя, в голову пришло не самое приятное воспоминание из детства. Тлеющий альбом. Камин. Раскаленная кочерга. Отцовский голос. Идти нужно было быстрее, а точнее не идти, а бежать, ведь горящий корабль стремительно превращался в оружие массового поражения. Отбросив мысли и сомнения, он прижал Исабеллу к себе и поспешил скрыться в части пирса, менее освещенной жаром пламени. … В следующий раз она с шумным вдохом пришла в себя в темной комнате, где сильно пахло спиртом и сигарным дымом, и хорошо ощущался сырой тяжелый воздух. Было душно и жарко, она резко вцепилась в руку рядом сидящего, сквозь звон в ушах услышав возглас — Твою ж мать, Иззи, она все таки живая! После чего она снова отключилась, уловив лишь обрывки фраз. Среди темноты, боли и шума в голове, она неразборчиво слышала два голоса и иногда видела тусклый свет. Все таки живая. — Живая? — Кажется. Она меня за руку схватила, и до усрачки напугала! Столько крови было когда ты ее зашивал, я уж думал все, она не жилец… — Значит, все не зря, Эд, значит.. — Значит мы узнаем, что случилось с Левассёром, и, что куда важнее, узнаем про его сокровища. — Ты веришь в то, что он действительно оставил какой-то шифр и спрятал что-то ценное? Ну и на кой черт ему было это делать? Звучит как полнейший бред.. — Я слышал, что у них давно разборки с этой дамой. Там либо он, либо она, выжить должен был один, ну или оба бы сдохли…но ей, каким-то чудом, удалось…Я это к тому, что он, сука, догадывался, что его могли убить. Я думаю, сокровища Левассёра более чем реальность. И мы выпытаем у неё шифр. — А что если она не скажет или не знает? — А толку с неё, тогда ты просто её пристрелишь. — Я? — Иззи, ну не я же блять буду возиться с этой…девчонкой. Ты притащил - ты и разбирайся! Если Вампирша выживет и будет нам полезна - отлично, а если нет - то и хрен бы с ней! Она нужна только в том случае, если сможет привести нас к сокровищам, ну и если она действительно ахуенный член экипажа. — Она не продержалась бы у Левассёра так долго, не будь она способной, кэп. — Погоди, ты что, её защищаешь? Я с кем сейчас разговариваю, Из, ты ли это?! — Ой да иди ты нахер, капитан. Она слышала их диалог и два разных голоса. Один более спокойный и приятный, а второй приятным было точно не назвать. Но будто бы этот самый «неприятный» скрипучий голос был как раз таки на её стороне. Она попыталась открыть глаза, но видела только размытые силуэты и мерцающие во тьме огоньки. Резкий запах спирта снова ударил в нос, от чего она слегка скривила губы. Сидящий справа от неё это заметил. — Твою ж мать, смотри, смотри! Ты все таки её не прикончил, как ты, черт возьми, это делаешь? И снова этот оценивающий взгляд, который она уже видела. Едва различимые черты лица. А с правой стороны на неё смотрел кто-то другой, с виду более знакомый, по какой-то непонятной причине. Будто бы что-то в его внешности было очень узнаваемым и даже фольклорным. Исабелла все еще не до конца понимала где она, и что происходит. Но она жива, и этого уже вполне достаточно. — Ну что ж. Важно проговорил сидящий справа, прежде чем встать и выпрямиться во весь свой впечатляющий рост. — Если доживет до утра - дай мне знать. Если нет - не мучайся, ты знаешь, что делать. А я пойду, хочу развеяться, не могу больше выносить этот запах спирта и крови. Ох, ну и отврат! Второй, сидевший слева от неё, просто промолчал и вроде как кивнул головой. Где-то в комнате сначала проскрипела, а затем хлопнула дверь. Исабелла вроде бы видела, а вроде все было каким-то размытым и странным. Сфокусировать взгляд не получалось. — Не знаю, слышишь ты меня или нет… Снова прозвучал уже знакомый скрипучий голос. — Но лучше бы, чтобы всё, что о тебе говорят, было правдой. Не знаю, почему я не смог бросить тебя на том пирсе, я просто…просто не смог. Так что продержись в живых подольше, уж пожалуйста, чтобы я не пожалел о своем решении. — Эй… Смогла прошептать она, посмотрев куда-то ни то на него, ни то в пространство.. Свет отражался в её блестящих черных глазах, кудрявые мокрые волосы были раскиданы по какой-то тряпке, лежавшей под её головой вместо подушки. Говоривший с ней чуть сдвинул брови и внимательнее всмотрелся в её лицо. — Спасибо.. Сказала она и попыталась даже улыбнуться. — Пока не за что. Безразлично спокойно ответил ей сидящий слева. Они остались вдвоем. Исабелла постепенно приходила в себя, все четче различая предметы, окружавшие её в этой небольшой комнате. Она однозначно была на корабле. Все вокруг было немного жутковатым и запущенным: пыльные подсвечники, (которые теперь значили для неё намного больше, чем прежде!) порезанные стены, в некоторых местах из них даже торчали какие-то железки, и одному богу известно, как и зачем они там оказались. Исабелла попыталась приподняться, но резкая боль в животе и в груди не дала ей этого сделать, и она, вдохнув сквозь зубы, опустилась обратно. — Даже не пытайся. Швы свежие, и поверь, не самые ровные, так что сильно не пугайся, когда увидишь, что я там наворотил…Ты пойми - я ведь моряк, а не врач.. Исабелла не отвечала. Она чувствовала себя так, будто успела умереть, и сейчас находилась в чистилище. Ее судьба решалась здесь, в этой маленькой не слишком уютной комнате, и даже если сейчас она была жива, неизвестно, что ждало бы её утром, когда оно наступило бы за пределами этой комнаты…этой странной комнаты, будто бы из другого мира. А может, сидящий перед ней это Дьявол? Может, он все же благосклонен? Может, он решил помиловать её, раз уж она справилась с «Левассо»?.. Кто эти двое, и зачем она понадобилась им живой?. Она не была уверена в том, что слышала и видела. И даже этот строгий взгляд, этот скрипящий голос, который она слышала, вся эта боль - может, это было лишь предсмертной галлюцинацией. Может, она вообще уже была в Аду. — Наслаждайся предсмертной агонией! Прозвучало у неё в голове так громко и четко, будто бы Левассер вытеснил её внутренний голос и заменил его своей персоной. — А я так и не смогла найти его… Проговорила Исабелла вроде как сама себе, или ему, голосу в голове, но услышала в ответ — Кого найти? — Я искала своего брата. А меня нашел Левассо. Она так странно произнесла его фамилию, что из её уст она прозвучала как «Левассо», да и вообще она говорила на английском с сильным акцентом. Было ли это связано с тем, что она родом из Испании, или с тем, что её железные зубы слегка мешали ей говорить, или это был общий эффект и того и другого…Иззи думал обо всем об этом, как и о ней в принципе. Такая молодая, и ведь это она убила Оливье Левассёра! И уже успела заработать репутацию одной из самых перспективных женщин-пираток, по крайней мере, в этих краях, за последние пару лет. Исабелла Индзаги. Или, как её звали чаще, Вампирша. Её хищная улыбка делала ей репутацию. — Сколько тебе лет, милая? Спросил Иззи, изучая её взглядом. Исабелла улыбнулась, перетерпев очередной приступ боли. — ¿Cómo se dice dieciocho en inglés? — Я..к сожалению не понимаю испанский.. С ноткой досады ответил её собеседник. Исабелла не растерялась и на своих тонких пальцах (изрядно перепачканных в ее же крови) показала, что ей 18 лет. — Черт меня дери, ты же совсем ребенок! Не описать того, что он почувствовал в тот момент, глядя на Исабеллу. Будто бы внутри все сжалось, от чего даже шею и челюсть немного свело. Восемнадцатилетняя девочка…уже с железными зубами, уже в розыске, уже убийца.. и уже едва ли не умерла… Иззи вспомнил себя в её годы и понял, что лучше бы не вспоминал.. Его мысли развеяло ледяное прикосновение её руки. Она легонько коснулась кончиками пальцев его кисти, от чего он даже вздрогнул. — Te deba mi vida.. Проговорила Исабелла с какой-то особой серьезностью. — Я по прежнему тебя не понимаю.. Он как-то тепло улыбнулся, и только сейчас она разглядела его лицо. Улыбка делала его лицо приятным и даже почти красивым. Каре-зеленые глаза, те самые глаза, в которые она успела посмотреть прежде чем отключиться, это был тот самый печальный и серьезный взгляд… — Лучше отдыхай, а не болтай со мной.. Строго, но по-доброму сказал он ей, и собирался было уйти, но Исабелла, видимо, не собиралась замолкать, даже несмотря на близкое к смерти состояние. — Как тебя зовут? Её латинский акцент немного смешил Иззи, как истинного британца. — Иззи Хендс. А ты у нас?.. Здесь он немного помедлил и хотел было спросить что-то еще, но услышал вполне четкое и чисто испанское произношение имени — Исабелла. Иззи едва заметно улыбнулся. Исабелла.. — Красиво звучит. Исабелла из последних сил улыбалась всеми своими острыми зубами. Пусть она плохо понимала английский, а говорила на нём еще хуже, но она видела, что по крайней мере этот персонаж, кажется, не желает ей зла. Но не просто же так эти двое, будучи пиратами, сохранили ей жизнь…Доверять хоть кому-то из них сейчас было бы слишком опрометчиво. Думая обо всем этом, она плавно зевнула, а потом снова вздрогнула от боли, машинально прижав руку к тому месту, куда Оливье «Левассо» успешно пырнул ее ятаганом. — Всё, больше не смею тебе надоедать. Рекомендую поспать, чтобы дожить до утра. Я зайду еще раз через пару часов проверить тебя. Исабелла пару раз кивнула головой, соглашаясь с его словами, которые она разобрала процентов на 60. Его чертов британский акцент мешал ей его понимать. Иззи приподнялся, поправил свой кожаный жилет, и посмотрел на неё еще раз, прежде чем выйти за дверь. Исабелла долго еще не могла заснуть, но вскоре мысли унесли её прочь от реальности, и, несмотря на боль от раны и духоту в комнате, она всё же провалилась в сон. … Ей снился мандариновый сад. Их дом, родители и брат, с которым они были так близки. Будто бы она наблюдала за своей семьей со стороны, как какая-то неопределенная сущность вроде призрака. Она видела, как утром солнце заливало их прихожую золотым и теплым светом. Помнила мелодичные крики чаек, пролетающих над морем. Помнила теплые вечера, когда папа играл им на гитаре. Как мама, растворяясь в этой родной музыке, танцевала босиком на песке, собирая мандарины в их небольшом саду. Помнила, как однажды ночью она испугалась мотылька, а её брат выгонял его из их общей комнаты, и она знала, что брат и сам его боялся, но делал это ради неё. А еще она помнила выстрелы. Три громких хлопка. Помнила это чувство паники, помнила, как мама вытолкала её через черный ход, надела на неё свой кулон, поцеловала в лоб, перекрестила и закрыла дверь, сказав лишь одну фразу «Беги, Белла. Беги так быстро, как только можешь, и не оборачивайся, чтобы ты ни услышала». И она бежала. А потом услышала крики. Мамины, брата, а папиных уже не слышала..и она бежала, бежала так быстро, как могла, задыхаясь в слезах, спотыкаясь, боясь обернуться.. Это последнее, что она помню о своей прежней жизни. И она лежала сейчас на уставшем от жизни диване, её руки и одежда были перепачканы кровью, после убийства и практически собственной смерти, но она улыбалась. Как в детстве, видя во сне прошлую, ещё счастливую и беззаботную жизнь. … — Ну и какой прогноз? Жить будет? Спросил капитан у Иззи, сидя за столом в своей каюте и особо тщательно забивая пальцем табак в изогнутую деревянную трубку. — Я ничего хорошего не жду, кэп. Проговорил Иззи, отвернувшись в сторону. Он действительно не знал, чего ожидать от спасенной девушки. Пока что всё было слишком неясно и как-то туманно. — А вот я полон надежд. Оживленно проговорил капитан, привстав из-за стола и взяв трубку в зубы. Теперь он искал спички, хлопая себя по карманам брюк. — Нам нужен шифр. Он точно у неё. Достань мне его, и я буду счастлив. Конечно, его волнует шифр. Плевал он на девушку и на то, выживет она или нет, и самое странное, что его можно было понять. Это ведь нормально, каждый сам за себя, до тех пор пока речь не идет о члене своей команды. Морской закон един для всех. — Сделаю, Эд. Но мне нужно время. Проговорил он, всё ещё думая о своем. Капитан довольно усмехнулся, всё ещё пытаясь обнаружить спички глазами. — Времени у тебя предостаточно. Проговорил капитан, с трубкой в зубах. Иззи двумя пальцами придвинул к нему спички, лежавшие в углу заваленного всяким барахлом стола, после чего молча вышел из каюты. Теперь он хотел посидеть в одиночестве на палубе, глядя на бегущие волны, и осмыслить всё произошедшее за день. Он сразу понял. То, что капитан направил их к горящему кораблю искать выживших и легкую наживу, однозначно было как-то связано с тем, что он узнал этот корабль. Увидев корабль, капитан назвал его «Étoile», но ведь буквы на догорающем корабле образовывали надпись «Estrella»…неровные, вырезанные буквы..и на корме были видны следы от предыдущей надписи, которую новый владелец корабля любезно устранил. Конечно, Черная Борода знал про разборки Левассёра, в прошлом успешного и ныне мертвого капитана этой самой Эстреллы-Этуаль. Ходили слухи, что во время одного из своих путешествий, Левассёр подобрал на острове совсем юную девушку, и сохранил ей жизнь. Позднее, по непонятным причинам, между ними произошел конфликт (постоянное физическое, моральное и сексуальное насилие с его стороны по отношению к бедной девушке не привело ни к чему хорошему), и Левассёр избил её, выбил ей зубы, попытался вырезать на её теле своё имя, а после истязаний выбросил в море, думая, что она обречена на смерть. Но девушка выжила и стала «Вампиршей». Через пару лет она вернулась к своему мучителю, с железными клыками, с командой и оружием, ночью пробралась на Этуаль, напугала команду своего бывшего капитана тем, что восстала из мертвых, переманила его людей к себе, после чего угнала корабль Левассёра, бросив его самого на острове. А дальше вариантов было много. Не до всех еще дошла информация о произошедшем этой ночью. Иззи думал обо всей этой ситуации, и считал, что хорошо бы расспросить саму Исабеллу, о том, как все было на самом деле. Если шифр Левассёра действительно существует, то он однозначно был у неё. Он вдохнул прохладный ночной воздух и подумал, что надо бы проверить Исабеллу, мало ли, спрашивать про шифр уже некого. Почему-то при этой мысли он почувствовал что-то очень неприятное где-то в груди. За пару часов Исабелла успела не только поспать, но и обдумать план побега. Само собой, она была благодарна за спасенную жизнь, но она прекрасно понимала, что всё не просто так. Шифр Левассёра был действительно у неё. И у неё бы его однозначно отняли, а вот что сделали бы после с ней самой - проверять крайне не хотелось. Поэтому, превозмогая сильную боль, Исабелла приподнялась с потрепанного дивана, на котором её оставили, и, едва ли не падая, добралась до двери. Она обратила внимания на ржавую заточку, торчащую из стены. Это могло бы послужить оружием. Сил сражаться у неё не было, но этим, по крайней мере, можно было угрожать, а угрозами добиться хоть чего-то, возможно так её бы сначала выслушали, а уж потом убили. Дай бог её знания языка хватило бы, чтобы объясниться перед командой Черной Бороды (И ведь это она еще не знала, на чьем корабле находится!). Но какая разница, кому угрожать.. С трудом вытащив заточку из стены, Исабелла, услышав шаги, спряталась в темном углу за дверью, будучи готовой напасть на входящего в любой момент. Она сжимала заточку в правой руке и старалась не издавать ни звука и даже дышать как можно тише. Ломило всё тело, голова будто бы находилась в вакууме, но она однозначно не хотела повторения истории с прошлым капитаном. Один раз её уже «спасли». И к чему это привело… Доверять нельзя никому, кроме себя. Этому её научила жизнь за последнюю пару лет. Дверь с жалобным скрипом приоткрылась, и Исабелла, пошатнувшись, выскочила из-за двери на вошедшего, приставив заточку к его горлу. Лишь на секунду она поймала на себе недоумевающий взгляд каре-зеленых глаз, как одним ударом у неё тотчас же выбили заточку и резко впечатали лицом в стену, заломив ей руки за спину. — Что ж, вижу, тебе лучше. Это вот так ты благодаришь за спасение? Раздался уже знакомый скрипучий голос. Её знакомый несильно сжимал ей руки, да и убивать явно не собирался. — Я знаю, что вам нужно. Сдавленно проговорила Исабелла, будучи впечатанной в стену. — Я вам это не отдам. Гордо проговорила она и даже ехидно улыбнулась! Иззи выпустил её руки, но все еще вдавливал её в стену ладонью между лопаток. Он чуть наклонился к её уху и прошипел — Когда я нёс тебя, полумертвую, на руках до корабля, я понятия не имел о существовании чертового шифра! Капитан рассказал мне, кто ты такая, уже когда я зашивал тебе рану. Так что мне лично ваш шифр не всрался. Но да, капитану он нужен. В его голосе звучала обида. Вот так его отблагодарили за спасение! Ржавой заточкой, приставленной к горлу! — Я спас тебя по доброте душевной. — Поняла, виновата, извини. В связи с неловким уровнем английского, она говорила четкими и емкими фразами. Иззи окончательно её выпустил. Она виновато посмотрела на него из под бархатных черных ресниц. Глаза её были настолько черными, что, казалось, не только отражали, но и поглощали золотистый отблеск свечей, от которых в этой небольшой комнате было так душно и пахло дымом. Почему-то, он засмотрелся. Она вся была такая странно-необычная, с этими железными клыками, веснушками, большими карими глазами, мелкими кудряшками и неряшливыми мелкими косичками, переплетенными веревочками. Ребёнок. Которому в какой-то момент жизни очень не повезло. Вот что он о ней думал. Даже взгляд её был обиженно-детским. Даже это дурацкое нападение с заточкой. Да войди сюда любой другой, особенно будь это капитан, её бы уже убили, а шифр нашли бы при обыске тела. Как этого можно не понимать! Но этот ребенок убил Левассёра. Значит что-то она, всё же, понимала…А значит, была обучаема. — Должен признаться, ты меня удивила, юная леди.. Подметил он, будто бы она выкинула какой-то фокус, а не попыталась убить его ржавой заточкой. Исабелла, в ответ на это замечание, лишь непонимающе нахмурила брови. — Я то думал ты тут умираешь, и шагу сделать не в состоянии.. Иззи усмехнулся. — Soy un luchador y no una víctima. Ответила ему Исабелла даже с ноткой гордости, улыбнувшись железными зубами. Только сейчас он заметил, что остальные её зубы были заточены. Все зубы были похожи на маленькие акульи клыки, кроме двух верхних железных клыков - они были длиннее и больше. Видимо, заметив это, он переменился в лице, ибо Исабелла обратила на это внимание и перестала улыбаться. — Вообще, я пришел узнать у тебя кое-что… Сказал Иззи, осматривая комнату и предметы в ней так, будто бы видел всё это в первый раз. Особенно его внимание привлекла чья-то шкура, лежавшая на стуле уже много лет. Откуда она вообще здесь взялась и зачем она нужна? Ответа не было. Шкура просто была. — ¿Qué quieres? Спросила Исабелла, присев на диван, еще недавно служивший ей кроватью (вернее будет сказать, операционным столом). — Расскажи мне, что произошло между вами с Левассёром. Сказал Иззи, переведя взгляд на Исабеллу, которая, казалось, побледнела от одного упоминания этой проклятой фамилии. — Сначала скажи, чей это корабль. Проговорила Исабелла, не спуская с него взгляда карих глаз. — Эдварда Тича. Черной Бороды, если угодно. Исабелла почувствовала резкий холод, расплывающийся по всему телу. Вот почему та фигура, возвышавшаяся над ней, когда она истекала кровью на диване, показалась ей столь фольклорно-знакомой. Легендарный капитан Черная Борода. И это его корабль. И его команда. …