Вместо меня

«Компаньон»

      Из-за однообразно текущих дней Кокичи очень быстро теряет счёт времени. Но, благо, негромко бормочущий телевизор хотя бы держит его в курсе даты сегодняшнего дня. Так он узнаёт, что прошло чуть больше двух недель, когда что-то снова меняется.       Всё начинается с утреннего звонка. Монотонное жужжание привычно вспарывает тишину, почти обречённое остаться незамеченным — у Шуичи есть ужасно неприятная привычка часто не отвечать на звонки или сбрасывать. Но в этот раз всё складывается по-другому. Сайхара поднимает трубку, кинув лишь секундный взгляд на безымянный номер, словно ждал звонка. И тогда Кокичи впервые за эти две с лишним недели слышит его голос. Настоящий голос. Не то бессвязное бормормотание в полусне или сдавленные крики в кошмарном бреду.       — Да? — звучит хрипло от долгого молчания. — Я могу его забрать? Хорошо.       Он спокойно заканчивает звонок и уходит в соседнюю комнату. А Кокичи, так и замерший на месте, вдруг озадаченно хмурится. Шуичи, конечно, никогда не был слишком громким или чересчур многословным, но его голос, на памяти Омы, ещё никогда не звучал настолько… тускло. Даже когда вокруг умирали люди. Не стоило, конечно, ожидать большего, зная, через что ему пришлось пройти и через что он всё ещё проходит, но…       От мрачных мыслей отвлекает шорох со стороны. Шуичи показывается из спальни, закутанный в серое пальто и отчаянно пытающийся пригладить руками встрёпанные волосы. Хватает ключи со стола и незримой тенью скрывается за дверью.       Ему не впервые покидать дом. Даже такой затворник, как он, не способен прожить всю жизнь в четырёх стенах — как минимум, ему приходилось выходить в магазин или аптеку, и он всегда довольно быстро возвращался. Но Кокичи интуитивно чувствует, что в этот раз что-то точно изменится. Может, дело в том странном звонке. Может, в тихом голосе Сайхары. Или просто разыгралась его тревожность.       Предчувствие лишь подтверждается, когда проходит час, затем два, даже три, а Шуичи так и не возвращается.       За окном стремительно сгущаются сумерки, когда он ловит себя на том, что нервно измеряет шагами комнаты, пытаясь унять мысли. Куда он мог уйти? Почему так чертовски долго? Могло ли что-то случиться? И кого он, чёрт возьми, собрался «забрать»?       Сам не понимает, с чего вдруг так распереживался. Откуда вообще взялось это беспокойство? А потом в голову вдруг словно молнией ударяет мысль. Одно только слово:       «Один»       И следом за ней:       «Снова»       И сразу как-то ещё тревожней становится.       Он здесь совершенно один.       Если Шуичи не вернётся, ему ведь ни за что отсюда не выбраться. Мрачные стены не выпустят так просто. Он так и видит: как уже через пару месяцев всё вокруг покроется густой серой пылью, помутнеют стёкла окон, и время сотрёт с комнат все следы былой жизни, а он так и будет маяться неприкаянным призраком. Один. Совершенно один. Год за годом…       Кокичи мотает головой, и чёрные прозрачные пряди мягко ударяют его по щекам.       «Не хочу…»       Когда, кажется, спустя целую вечность из прихожей наконец доносится дверной скрип, он тут же срывается с места, чувствуя, как, словно вторая кожа, слезают с тела слои густого страха.       — Знаешь, тебе лучше больше не уходить так надолго без предупреждений! — хмуро возмущается он, но вдруг застывает в дверях.       Шуичи с видом невозможно измотанным скидывает ботинки на пороге, опуская на пол… переноску? А затем опускается перед ней, отодвигая переднюю дверцу, издавшую тонкий скрип.       — Мы дома, — тихо шепчет он в тёмную глубину. — Выходи.       Темнота не спешит повиноваться. И Шуичи её не торопит. Он только, пошатнувшись, поднимается на ноги и, устало стягивая пальто со ссутуленных плеч, скрывается в спальне.       В тёмной прихожей слышен лишь перестук секундных стрелок и что-то, отдалённо напоминающее тихое сопение. Кокичи с какой-то совершенно необоснованной и неуместной опаской — глупости! что может угрожать призраку? — подходит ближе и с нескрываемым интересом наклоняется к открытой дверце, пытаясь заглянуть внутрь. И… Чёрт! Он может поклясться, что темнота изнутри пялится на него в ответ двумя пронзительно зелёными глазами. Но… Разве это возможно?       — А ты ещё кто? — Он на пробу машет ладонью перед ними, на что получает низкое и откровенно угрожающее рычание, заставляющее резко одёрнуть руку. — Л-ладно, я понял!       Он отскакивает на несколько шагов в сторону, не отрывая от переноски пристального взгляда. Странное волнение вертится в груди. И спустя минуту или больше темнота внутри наконец приходит в движение. У темноты обнаруживаются четыре совершенно чёрные лапы, не менее чёрный длиннющий хвост и всё те же голодные зелёные глаза. Кот. Шуичи притащил в дом кота. Абсолютно чёрного кота. Который, пригнувшись к земле, недоверчиво косится в его сторону и, не отводя глаз, огибает по максимально широкой дуге, сбегая в соседнюю комнату.       Подумать только.       Кокичи шумно выдыхает, неверяще качая головой, готовый вот-вот истерично засмеяться.       Стоило ему наконец начать привыкать к собственной абсолютной невидимости, как оказалось, что, по меньшей мере, одно создание в этом мире точно способно его увидеть.       Звучит… Интригующе.       — Это обещает быть интересным…

* * *

      Если бы кто-то сказал Кокичи, что он будет тратить всё своё время на попытки поладить с… котом, он бы определённо счёл этого «кого-то» ненормальным. Ну, если быть до конца честным, он бы счёл ненормальным любого, кто описал бы его теперешнюю «жизнь», так что, наверное, это не считается.       — Сайхара-ча-а-ан! УБЕРИ от меня это чудище!       Спасаясь бегством, Кокичи буквально влетает в комнату, мигом вскарабкиваясь на самый верх шкафа с такой скоростью, на которую и не подозревал, что вообще способен.       Разъярённый комок шерсти остаётся внизу, вымеряя сердитыми шагами пространство и хлестая себя хвостом по чёрным бокам. И тут даже призраку станет жутко.       — Знаешь! Я бы предпочёл, чтобы единственное живое существо, способное меня видеть, относилось ко мне более… д-дружелюбно! — недовольно фыркает он откуда-то сверху, всё ещё отчаянно цепляясь пальцами за деревянный край.       Кот в ответ только ещё яростнее шипит на него и угрожающе утробно рычит, расхаживая под шкафом из стороны в сторону. Ома, конечно, не верит, что призраку можно хоть как-то физически навредить, но… Вот именно в данный конкретный момент ему почему-то очень не хочется проверять эту гипотезу. Потому что создание, поджидающее его внизу, явно уверено в обратном.       Стоило ли говорить, что ни одна из его многочисленных попыток сладить с этим жутким монстром так и не увенчалась успехом? Заканчивалось всё обычно по одному и тому же сценарию. Кот на контакт идти отказывался. Всё время только рычал, шипел, скалился в его присутствии, чем, кстати, нередко до смерти пугал Шуичи. Хоть какая-то новая реакция, даже если это испуг, Кокичи забавляла. Всё лучше, чем видеть его перманентно отсутствующее лицо изо дня в день.       К слову, о Сайхаре.       — Да в чём дело? — недоуменно хмурится он, похоже, среагировав на странные звуки.       Кот снова издаёт шипение, не отрывая суженных глаз от призрака. И Шуичи, проследив за разъярённым пристальным взглядом, тоже поднимает голову, пытаясь разглядеть что-то в пространстве под потолком. Кокичи, встретив его взгляд глаза в глаза, широко улыбается и машет рукой.       Но Сайхара, так ничего и не увидев, лишь сдувает упавшую на глаза прядь волос. И снова сердито смотрит на кота.       — Там никого нет, — шумно выдыхает он, и Кокичи почти чувствует укол обиды. Как это никого?!       Он даже вот-вот готов возмутиться, когда Шуичи наконец-то наклоняется, поднимая кота на руки. А тот всё ещё, раздирая когтями воздух, отчаянно пытается вырваться и дотянуться к верхушке шкафа.       — Да что с тобой?!       Сайхара, совершенно растерянный, только крепче прижимает сопротивляющееся создание к себе, пытаясь совладать с дерзким кошачьим темпераментом. И спешит убраться в другую комнату, подальше от того, что так сильно его нервирует… Чем бы это ни было…       Ома только едко усмехается и показывает напоследок язык, решая, что в этот раз победа осталась за ним.       И затем устало сползает на пол, проводя ладонями по лицу.       — Когда я говорил, что хочу хоть какого-то разнообразия, я имел ввиду немного другое…       Очередная неудача. Сколько ещё их последует? Он, разумеется, не может винить себя в необузданном характере этого своенравного животного, но… Это наталкивает на одну не особо утешительную мысль.       Он тут какое-то время пытался заставить Шуичи увидеть его, наивно уверенный, что того это обрадует. И что они будут днями напролёт общаться и в один день может даже смогут назвать друг друга друзьями, как Кокичи когда-то мечтал, но… Что если всё будет совсем наоборот? Что, если Шуичи обозлится? Последний их разговор в Игре сложился не очень удачно… И Шуичи будет иметь полное право попытаться вышвырнуть его за порог, если захочет, чтобы он исчез из его жизни и больше никогда не появлялся. Они ведь даже друзьями никогда не были. Очень вряд ли, что после всего, что между ними произошло, Шуичи так просто согласится терпеть его присутствие под одной крышей. Наверное, он бы обрадовался кому-то вроде его любимейшей Акамацу. Да кому угодно, но точно… не ему.       Может так даже лучше — быть просто молчаливым наблюдателем, присматривать за ним, не вмешиваясь. С какой-никакой уверенностью, что его не попытаются при первой возможности вытравить за дверь, как назойливого таракана.       Может, это и есть причина, почему Шуичи его не видит и не слышит — потому что в противном случае это обернулось бы катастрофой.       Он не знает.       И не уверен, что хочет знать.       Позже он из-за приоткрытых дверей молчаливо наблюдает за Шуичи, который снова уснул в кресле, провожает взглядом выпавшую из его рук книгу и всё думает — как бы он отреагировал?       Ладно, если бы на его месте был кто-то другой. Акамацу? Или Момота? Эти двое всегда были для Сайхары исключением. Кем-то особенным. Тем, кого не страшно подпускать ближе, не страшно довериться. А Кокичи в этот круг никогда не входил…       Он словно застрял всё ещё где-то там. В недрах забытой академии. Цепляющийся ослабшими пальцами за проклятую судебную стойку и глупо уставившийся в глаза человека, которого всегда хотел видеть на своей стороне. Жалкий. Одинокий.       Шуичи никогда бы не согласился оказаться рядом с ним.       Где-то позади раздаётся тихое рычание, и Кокичи вздрагивает, наконец выкарабкиваясь из оцепенения собственных мыслей.       — Эй! Усмири пыл, адское создание! — шипит он сквозь зубы. — Если ты разбудишь его, я лично позабочусь, чтобы твоя наглая морда оказалась на улице!       Кот, как будто понимая каждое слово его незатейливой угрозы, опасливо, по длинной дуге обходит его, готовый накинуться при любом неаккуратном движении. Но затем лишь запрыгивает Шуичи на колени, стараясь устроиться поудобнее и ни на мгновение не отрывая от призрака пронзительного взгляда. Кокичи фыркает на это необоснованное недоверие, обидчиво скрещивая руки на груди.       — Не надо его от меня защищать, — закатывает он глаза. — Я ещё не сделал ничего, чтобы заслужить к себе подобного отношения. И, к твоему сведению, мы прекрасно уживались вдвоём, пока ты не появился!       Он снова уязвлённо хмыкает, отворачиваясь.       Ну и чёрт с ним.       Он, может, никогда и не входил в круг «доверенных лиц» Шуичи, но ничто ему не мешает находиться рядом теперь. В конце концов, самому Шуичи это никак не вредит.       И… может, однажды и у него появится какая-то цель или хоть какой-то более ощутимый смысл.       А пока… Он останется лишь простым наблюдателем.