Душа пребывает у персикового источника?

Мэнтао храмает и бездумно бродит по городу в котором сейчас, в буквальном смысле, творился ад. Все вокруг кричат в агонии, кто-то плачет, кто-то проклинает принца и его семью. Мэнтао рвано выдохнула, направляясь к выходу из города. Устала от всего этого дерьма.. Устала жить.. Когда я наконец откинусь? Она шла и шла, шла и шла.. Ноги отказывали, но она продолжала идти. Неожиданно для неё самой, она увидела хиплый, еще уцелевший храм принца, которого возненавидили почти все. Я думала все его храмы уже сожгли.. Сюй Тао зашла в потёпанный, бедный храм. Все везде было разбросанно, разбито, обораано и украдено. Попаданка рвано выдохнув увидела одинокое, немного гнилое яблоко. В животе как назло жгуче заурчало, требуя пищи. Маленькие лица на её собственном, начали пищать и кричать о том, как они голодны.. Мэнтао зажмурилась, пытаясь заглушить эти мерзкие звуки. И всё таки, подобрав яблоко, она поднесла его ко рту, но сработал рвотный рефлекс. Девушка сразу всё таки забросила эту идею, и выкинула яблоко куда подальше. Она стояла ещё несколько секунд, глядя на укатившееся в сторону яблоко, будто пыталась заставить себя вернуться и всё же съесть его, но тело отказывалось даже двигаться в ту сторону. Желудок болезненно сжался, а тихий, мерзкий шёпот под кожей на мгновение усилился, но она только стиснула зубы и отвернулась. Мэнтао медленно выдохнула, проводя дрожащей рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя всё это — голод, боль, звуки, саму реальность. Затем она сделала несколько неуверенных шагов внутрь, глубже в храм, и остановилась, оглядываясь. Всё было в запустении. Обломки, пыль, оборванные ткани, перевёрнутые подношения, засохшая грязь на полу. В углах скопился мусор, а через щели пробивался тёплый, солнечный свет. Она какое-то время просто стояла. Потом медленно двинулась вперёд. Хромая, спотыкаясь, она начала поднимать то, что попадалось под ноги — обломки дерева, тряпки, куски разбитой утвари. Движения были вялыми, почти бессмысленными, но она всё равно продолжала, будто это было единственное, что ещё держало её в сознании. Она оттащила в сторону перевёрнутый столик, кое-как поставила его ровно. Провела ладонью по поверхности, стирая слой пыли, оставляя грязные разводы. Подняла пару уцелевших чаш, поставила их рядом, хоть это и выглядело жалко и бессмысленно. Каждое движение давалось с трудом. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, руки дрожали. Но она продолжала, пока наконец не остановилась, так как сил больше не осталось. Она тяжело опустилась рядом со столиком, почти рухнула на колени, на секунду закрыв глаза. В висках глухо стучало, тело ломило, а под кожей снова тихо зашевелились те самые ощущения, от которых хотелось выть. Мэнтао медленно подтянулась ближе к столу и, почти не думая, опустила на него голову, уткнувшись лбом в холодную поверхность. Руки безвольно легли рядом, пальцы слегка подрагивали. Она даже не пыталась больше что-то делать. Не пыталась думать. Только сидела. Дыхание постепенно стало тише, ровнее, хотя иногда всё ещё срывалось. Глаза закрылись сами собой. И несмотря на холод, голод, боль и звуки, которые всё ещё где-то внутри не утихали, её сознание медленно начало проваливаться в темноту. Может я наконец спокойно умру во сне?

***

Но не тут то было. Тихо крехтя, Мэнтао проснулась от того что, лица на её снова заорали словно сирены, не давая ей нормальный сон. На улице уже давным давно стемнело.. Тао продолжила сидеть, не имея смысла вставать или хоть что-то делать. Всё равно она скоро умрёт. Интересно.. А если бы всё вышло по другому, мы бы смогли выжить? Но какая сейчас была разница, если всё равно всё в хаусе? И даже дядя ни разу не пришёл чтобы хотя-бы увидится с семьей в последний раз. Неужели они всё таки были ему ненужны? В груди резко кольнуло, сильнее, чем раньше. Она вздрогнула, лицо её скривилось, брови сжались, дыхание сорвалось. Боль прошла волной, тяжёлой, вязкой, и она согнулась, почти прижимаясь к собственным коленям начиная сильно кашлеть. Она едва успела отвернуться, как с губ сорвалось что-то тёплое и густое. Тёмные капли с тихим звуком упали на пол. Кровь. Мэнтао замерла, тяжело дыша, глядя на неё, как будто не до конца понимая, что видит. Она медленно выпрямилась, опираясь рукой о стол, но пальцы всё ещё дрожали. Взгляд её стал пустым, усталым, окончательно потухшим. Наверное… под утро… Меня уже не будет.. Она медленно закрыла глаза и откинулась назад, прислоняясь к холодной стене. Голова чуть склонилась вбок, дыхание стало неглубоким, прерывистым. И вдруг её губы дрогнули тихо, почти неслышно: — Спи… даже если мир сгорит дотла… Голос был хриплым, слабым, но в нём всё ещё оставалась мягкость, странная и неуместная в этой тишине. — Даже если ночь поглотит небеса… Она чуть глубже вдохнула, на мгновение зажмурившись, когда боль снова прошлась по телу, но не остановилась. — Я останусь… рядом до конца… Пальцы её медленно сжались на ткани одежды, будто она держала кого-то рядом. — Даже если нас не станет никогда… Голос становился тише, слова тянулись медленнее, но в них всё ещё было что-то тёплое, упрямое. — Пусть рассыплется весь этот мир во тьму… Она едва заметно качнулась, будто убаюкивая. — Я тебя не отпущу…– Дыхание едва дрогнуло. — Закрывай глаза… не бойся ничего… Очень тихий выдох. — Я с тобой… пока не станет всё рав..но? Девушка подняла голову, услышав скрип древесины и шаги. У входа в храм она увидела фигуру уже знакомого демона. Безликий Бай зашёл словно был у себя дома, и заложив руки за спину рассматривал разрухи храма. Мэнтао же просто молча наблюдала за ним, а потом чисто из любопытства спросила: – Что-то тут забыл? – Мм. Нет. Просто пытаюсь скоротать время. – Немного лениво проворковал тот, рассматривая порванную, раньше красивую рукопись. – Тут тебе не аттракционы. – Нахмурилась та, совершенно не боясь сейчас. Ей сейчас не было страшно даже на хуй его послать. Бай не ответил сразу, лишь медленно провёл взглядом по её лицу, задерживаясь на потускневших глазах, на следах крови у губ, на том, как слабо подрагивают её пальцы. Затем он неспешно развернулся и прошёлся по храму, легко перешагивая через обломки, будто это место действительно принадлежало ему. Кончиками пальцев он скользнул по треснувшей колонне, остановился у разбросанных подношений, поднял осколок чаши, покрутил его между пальцами и небрежно отбросил обратно, так что тот с тихим звуком ударился о пол. Тишина между ними растянулась, густая, давящая, прерываемая лишь её неровным дыханием и далёкими криками за пределами храма. Мэнтао не двигалась, только следила за ним взглядом без всякого напряжения, скорее по привычке, чем из интереса, и когда в груди снова болезненно сжалось, она едва заметно поморщилась, сильнее вжимаясь спиной в холодную стену. Бай медленно обернулся к ней, чуть склонив голову, и сделал несколько шагов обратно, приближаясь, его тень легла на неё, отрезая остатки тусклого света. Он остановился почти вплотную, глядя сверху вниз, и в его взгляде появилось что-то пристальное, почти изучающее. — Странно. – Голос его прозвучал мягко, лениво. — Ты даже не пытаешься бороться. Мэнтао тихо выдохнула, на мгновение прикрывая глаза, будто даже это было лишним усилием, затем снова посмотрела на него, не меняя позы. — А смысл? Он усмехнулся, уголок губ едва заметно приподнялся, и он чуть наклонился, будто хотел рассмотреть её ещё ближе. — Всё могло бы быть по другому. Он выпрямился и медленно обошёл её сбоку, двигаясь почти бесшумно, словно тень, остановился за её спиной, и его голос прозвучал уже ближе, тише, почти у самого уха. — Например… если бы кое-кто всё-таки решил вмешаться. Мэнтао едва заметно нахмурилась, пальцы её сжались сильнее на ткани одежды, но она никак не ответила. — Твой дядя. Слова прозвучали небрежно, но слишком точно. — Тот самый… «любимый» и «добрый» родной дядя. Она резко выдохнула, плечи её на мгновение напряглись, и она опустила голову, волосы частично скрыли её уродливое лицо. — Хватит… Бай обошёл её обратно и присел на корточки перед ней, чтобы их взгляды оказались на одном уровне, его движения были спокойными, почти ленивыми, но в глазах читалась внимательность. — Хватит? – Он чуть прищурился. — Но это ведь правда. Он говорил ровно, без давления, но каждое слово ложилось тяжело. — Если бы он пришёл. Если бы помог... Всё могло бы сложиться иначе, не так ли? Мэнтао сжала челюсть, губы её дрогнули, но голос всё равно прозвучал тихо и неуверенно. — Он… Не обязан был… Она осеклась почти сразу. Бай кажется улыбнулся шире под своей идиотской маской, и он чуть наклонился ближе. — Не обязан? – Лёгкий наклон головы. — Может быть.. Пауза. — Но ведь он мог просто прийти. Хотя бы пожалеть. Сказать как ему жаль. Он даже не пришел после смерти твоего отца. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор. Мэнтао зажмурилась, лицо её на мгновение исказилось, будто боль прошла глубже, чем прежде, и она отвернулась, плечи её едва заметно дрогнули — Замолчи… Но он не смолк, всё так же продолжая её дразнить: — Тогда ты бы сейчас не сидела здесь. – Голос его стал мягче, почти спокойным. — Твой отец был бы жив. И твои братья. Мэнтао резко вдохнула и тут же закашлялась, сгибаясь вперёд, плечи её задрожали, ладонь прижалась ко рту, и сквозь пальцы снова проступила кровь. Она замерла, тяжело дыша, глядя куда-то вниз, словно не видя ничего перед собой. Бай молча наблюдал, не вмешиваясь, не двигаясь, лишь следя за каждым её движением. Через несколько секунд она медленно выпрямилась, опираясь о стену, но теперь её взгляд уже не был пустым — в нём появилась трещина, что-то надломленное, болезненно живое. Она посмотрела на него долго, будто через силу. — … Поздно. Уже ничего не изменить пустыми словами. Бай не ответил сразу, он медленно поднялся на ноги, выпрямился и сделал шаг назад, будто давая ей пространство, но взгляд не отвёл. — Возможно. А возможно… ещё нет. Он сложил руки за спиной, чуть склонив голову. — Всё зависит от того… хочешь ли ты, чтобы всё стало иначе. Мэнтао молчала, глядя на него тяжело и долго, дыхание её всё ещё было неровным, а пальцы слабо сжимались на ткани. И где-то глубоко, едва заметно, в её взгляде мелькнуло что-то живое — слабое, почти угасшее, но всё ещё не до конца исчезнувшее. – Что.. Что ты имеешь ввиду? Бай тихо хмыкнул, и достал из за спины какой-то предмет, протягивая ей. Маска?.. – Впусти меня. Я помогу тебе показать ему, что не стоило бросать семью на произвол судьбы. Он пожалеет что не вмешался, но будет слишком поздно.. На мгновение в храме повисла тишина. Бай не двигался, протягивая ей маску, его рука оставалась неподвижной, будто он и не сомневался, что она её возьмёт. В его позе не было давления — только спокойная уверенность, почти скучающее ожидание. Мэнтао смотрела на этот предмет несколько долгих секунд. Взгляд её был затуманен, дыхание всё ещё сбивалось после кашля, пальцы едва заметно дрожали. Внутри что-то шевельнулось — не надежда, нет… что-то другое. Тёмное, тянущее, шепчущее, что это выход. Что это способ. Что это хоть какой-то ответ. Её рука медленно поднялась. На секунду. Почти коснулась маски. И вдруг — Она резко отдёрнула её, словно обожглась. Лицо исказилось, брови сжались, в глазах вспыхнуло что-то резкое, болезненно живое. Она с силой ударила по его руке, отбрасывая маску в сторону. Та с глухим звуком отлетела и прокатилась по полу, остановившись среди пыли и обломков. — Да ни за что! Голос сорвался на крик, хриплый, надломленный, но полный неожиданной ярости. Мэнтао тяжело дышала, плечи её поднимались и опускались, пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она смотрела на него снизу вверх, и в её взгляде больше не было той пустоты — только злость, отчаяние и что-то упрямое, почти отчаянное. — Думаешь… — она судорожно вдохнула, голос дрогнул, но не сломался, — Думаешь, мне это нужно? Она качнула головой, коротко, резко. — Думаешь, я стану… такой же? Слова давались тяжело, но она всё равно продолжала. — Ради чего? Ради мести? – Она слабо усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья. — Поздно. Всё уже… поздно. – Её голос снова стал тише, но в нём всё ещё оставалась жёсткость. — И я не собираюсь превращаться в такое чудовище… только чтобы кто-то там пожалел. Она на мгновение зажмурилась, дыхание снова сбилось, но она не отвернулась. — Пусть живёт. Но я не стану таким ублюдком как ты. Бай молчал, а потом резко и холодно спросил: – Ублюдком? П-ха. И всё таки вы с Се Лянем очень похожи. Два упрямых барана. Мэнтао разозлилась ещё сильнее, и улыбнулась, вообще не страшась того, что ей может сделать Безликий. – А знаешь что?! Я уж лучше стану демоном чтобы отомстить ТЕБЕ! Ты, кусок дерьма! Девушка резко встала на колени хватая его за ворот одежды притягивая близко к своему лицу, шипя: – И когда настанет время, ты умрешь от МОИХ рук! Ведь всё что произошло в нашем государстве - твоих рук дело, не так ли?! Демон резко оттолнкул её, заставляя её ударится об стенку сзади, но он почти не обратила на это внимания, начав истерично смеяться, говоря самую ненавистную ему фразу: – «Тело пребывает в страдании, но душа пребывает в блаженстве»! Безликий Бай лишь молча смотрел на неё пару секунд, и Тао всё так же смеялась, пока не начала чувствовать запах гари и нарастающий жар. Мужчина в белых одеяних, вновь заложил руки за спину, и медленно пошёл назад, оставляя её в храме - гореть заживо, под её крики и визги лиц.