Душа пребывает у персикового источника?

***

И вот.. Его Высочество вознёсся. Уже почти 18-летняя Мэнтао скрестила руки на груди, держа в руках веер и наблюдая со стороны за громким шествием. – И-и-и… открываем! Алая парча соскользнула вниз под восторженные вздохи толпы – и к небесам вознёсся сонм ликующих возгласов. Юная Госпожа тихо ахнула, завидев эту красоту. Это была скульптура наследного принца. В одной руке он держал меч, а в другой – цветок, что символизировало силу, способную уничтожить весь мир, и душу, стремящуюся сберечь каждый цветок. Статуя обладала красивыми, нежными чертами лица, тонкими и длинными бровями, безупречным изгибом губ, а уголки рта были чуть приподняты в улыбке. Облик её был чувственным, но не легкомысленным; отстранённым, но не холодным; то было изящное лицо, лучащееся милосердием. Изваяние возвышалось в восьмитысячном по счёту храме наследного принца в государстве Сяньлэ. Молодая девушка слегка улыбнулась, когда к ней подошел уже немного подросший младший брат, который улыбался во все зубы, слегка подпрыгивал и указывал на статую что-то лепеча. За три года, прошедшие с его вознесения, в стране возвели уже восемь тысяч молелен. Никого и никогда ещё так яро не почитали, ни одному божеству не поклонялись так истово. Впрочем, эта скульптура была далеко не самой роскошной.. Пик на горе Тайцаншань, где несколько лет жил и обучался его высочество, переименовали в пик Принца. Именно там построили первый дворец Сяньлэ, и там с первой статуи его высочества государь лично снял полог на церемонии открытия. Высота той скульптуры составляла пять чжанов; над ней трудились самые искусные мастера страны. Её отлили из чистого золота, поэтому её смело можно было назвать золотым телом. И впрямь, красота неимоверная. Сюй Мэнтао вздохнула, выпрямившись. За эти три года произошло довольно много чего. Её дядя ушёл с поста Генерала и теперь является небесным помощником другого бога. Кажется богини луны?.. Она не слишком помнила, потому-что дядя ей рассказывал это всё во сне. И теперь, когда дядя ушел, её отец занял это место, и всё время не появляется дома. Мать этим очень гордится, а теперь и вовсе, ведет себя словно она сама является государыней. Она слегка покачала головой, пытаясь перевести мысли в другое русло, подальше от матери. Её ноги уже давно зажили, правда остались ужасные шрамы, но ей как-то всё равно. Зачем же убиваться из-за шрамов, которых и так никто не видит? Вдруг послышались шептки и народ сразу двинулся прочь из храма. – Князь Сяоцзин! Уходим скорей! Многие люди побледнели от ужаса и бросились врассыпную, будто не князь Сяоцзин явился, а князь тьмы. Только что здесь было не протолкнуться, а теперь точно ураган налетел и смёл всех верующих. В почти опустевший зал ступил молодой человек в роскошных одеждах и в мантии; выражение лица и осанка сразу выдавали его благородное происхождение. В руках юноша держал драгоценный фонарь из цветного стекла. Он перешагнул через порог и вразвалочку прошёл вперёд. В его чертах угадывалось сходство с Се Лянем, но взгляд!.. Такой дерзкий взгляд мог принадлежать лишь Ци Жуну. Лет ему было семнадцать-восемнадцать. Он возмужал, стал сдержаннее и наконец-то начал вести себя как мужчина из знатного рода. Князь оставил свиту у входа, а сам прошествовал через главный зал. Выбрав место почище, он опустился на колени и, держа фонарь обеими руками, поднял его над головой, а затем несколько раз торжественно поклонился. Ци Жун закончил кланяться и сказал с обидой: – Мой венценосный братик, это уже пятисотый фонарь, который я зажигаю в твою честь. Посмотри, как я тебе предан. Когда же ты мне явишься? Хоть сон мне опять пошли. Тётя с дядей тоже очень скучают, а тебе до нас дела нет; такой холодный и недоступный! Ци Жун поднялся с колен, достал кисть и наклонился, чтобы написать на фонаре пожелание, то была обычная молитва. Мэнтао быстро подталкнула младшего брата к выходу, пока их не заметили. – Пойдем. И наконец покивнув храм, девушка вздохнула полной грудью. Пусть с Ци Жуном она общалась редко, эти диалоги почти всегда выдавались не самыми приятными. Вдруг по её спине пробежала дрожь, когда она вспомнила ещё одну, крайне противную для неё мысль: Их хотят поженить. Голубоглазка скривилась, всё ещё держала руку на плече младшего брата, идя с ним по дорожке. Вот не нравится он ей, вот и всё. – Цзецзе, в чём дело? – Спросил мальчик, повернув голову. – Ты будто лимон съела.. Сюй Мэнтао сразу расслабила лицо, вспомнив что они всё ещё на улице, и показывать себя в таком виде - неприлично. Эх.. Чертовы манеры Китая. — Ничего, — отмахнулась она, чуть насмешливо. Мальчик подозрительно прищурился и задрал голову, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Ты точно не заболела? У тебя лицо странное. — У меня всегда лицо странное, — тут же парировала она, закатив глаза. Он на секунду задумался, а потом очень серьёзно кивнул. — Это правда. Мэнтао на мгновение замерла, а затем тихо фыркнула и легонько щёлкнула его по лбу. — Ай! — он схватился за лоб, обиженно посмотрев на неё, но уже через секунду уголки его губ поползли вверх. Они шли дальше по дорожке, влажной после дождя. В воздухе всё ещё пахло сыростью и свежестью, а где-то вдалеке слышались редкие голоса людей. Мэнтао шла чуть медленнее обычного, стараясь не слишком нагружать ноги, но делала вид, что всё в порядке. Сюй Ё вдруг снова посмотрел на неё, уже внимательнее. — Цзецзе… — протянул он. — Ты опять думаешь о чём-то плохом? Она на секунду замолчала. Взгляд её скользнул куда-то в сторону, губы чуть сжались. Мэнтао едва заметно передёрнуло, когда она вспомнила как отреагировал Ци Жун на предложение её матери при государыни. Она резко выдохнула и снова улыбнулась, на этот раз шире, почти нарочито беззаботно. — Нет, — сказала она. — Я думаю о том, как бы мне сбежать подальше. Сюй Ё съёжился. — Сбежать?! — Ага, — кивнула она с важным видом. — Куда-нибудь… где никто меня не достанет. — Ты не можешь нас бросить.! — тут же выпалил он. Мэнтао остановилась, медленно повернула к нему голову и прищурилась. — Не могу? Он завис на секунду. — …Не можешь... Она не выдержала и тихо рассмеялась. — А как ты меня остановишь? Он надулся, но не отступил. — За ноги держать буду, и не уйдешь… Мэнтао снова пошла вперёд, потянув его за плечо, и чуть мягче добавила: — Не переживай. Я никуда не денусь. Слова прозвучали легко, но внутри у неё что-то неприятно кольнуло. Она сама не была уверена, правда ли это. Несколько секунд они шли молча. Потом Сюй Ё вдруг тихо сказал: — Цзецзе… — Мм? — ..Ты самая лучшая сестра. Мэнтао чуть споткнулась на ровном месте. Она резко отвернулась, чтобы он не увидел её лицо, и буркнула: — Подлизываешься? — Нет.. — честно ответил он. От его слов на душе стало намного теплее. Было так приятно знать что она нужна, хотя-бы кому-то. Она обязательно спасёт их.

Обязательно спасёт!

***

Её слегка трясло, пока она быстрым шагом шла по опусташенной улице. Лил холодный дождь, но она не обращала внимание, и было плевать если она заболеет. Её мать опять ей говорила о браке, что она должна поскорее выйти замуж за кого-то с высоким чином, и этот кто-то мог бы быть, конечно же чертов Ци Жун! Когда Мэнтао пыталась припятствовать и говорить матушке что именно за этого человека она ни за что замуж не выйдет, просто из личной неприязни которая играет в обе стороны, и разгорелась ссора, и в порыве – Старшая Госпожа дала ей такую пощечину, что она чуть-ли не грохнулась на пол. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! По лицу стекали слёзы, но этого увидеть было невозможно из за дождя, казалось, это было просто капли.. Мэнтао подняла голову к небу, всхлипывая. Почему я просто не умерла, а переродилась тут?! Чего вселенная хочет от меня? Зачем надо меня мучить? Я просто хочу обратно к своей маме! Слёз стало только больше, от воспоминаний о прошлой жизни. Она много чего забыла - но самую добрую и любимую маму она никогда не забудет. Не забудет те теплые объятия! Не забудет то, как они всегда вместе гуляли и болтали и о всём, чем угодно! Она никогда не забудет как.. Как её маму отняли – из-за её смерти.

Девушку бросили на операционный стол, ремнями привязывая чтобы она не вырвалась.

Еще-не-попаданка мычала с кляпом ввиде ремня во рту и пыталась вырваться. Она почувствовала резкую боль на животе и заорала настолько сильно насколько могла, но изо рта доносились только истошные вопли, и её продолжали резать наживую.

Она чувствовала как из неё вынимали органы, она будто бы до сих пор жива, но она чувствовала что пошевелиться она больше не в силах. Боль продолжалась бесконечно, она молилась чтобы это закончилось побыстрее.. Но в ней всё рылись и рылись, вынимая всё что попадется под руку. Больно, больно, больно! Её так сильно затошнило от боли что она даже не заметила как вокруг всё стало темно и боль наконец перестала быть ощутимой. Она лишь чувствовала как внутри пусто.. Так.. Мерзко..

Мэнтао наконец пришла в себя, оторвавшись от мыслей о прошлой жизни. Если бы.. Если бы она тогда осталась дома, всё было бы хорошо.. Интересно.. Как там мама?.. Продолжая шмыгать носом, она на дрожащих ногах, продолжила идти. Она точно простынет, и братья будут бегать во круг нее пытаясь помочь. Ей будет стыдно, но сейчас её это не волновало. – Господи.. Ну почему именно я.. Девушка взглянула вперед и вдруг увидела старенький, дрыхлый храм Его Высочества. Мэнтао не думая в этот момент, ни о чем, направилась к храму.. Подойдя поближе, Мэнтао увидела, что по обе стороны от входа висят парные надписи: «Тело пребывает в аду бесконечных мучений, душа – у Персикового источника», и поняла, что перед ней храм наследного принца. Как тольку эту фразу не меняли, смысл всегда оставался один.. Зайдя внутрь, она думала думала что храм окажется пустым, но она остановилась, увидев там мальчика не больше двенадцати-тринадцати лет на вид. Его старая, грязная одежда промокла до нитки, а лицо скрывали такие же перепачканные бинты.. Хун-эр?.. Тот испуганно глядел на девушку, но вдруг когда он понял кто перед ним, сразу же закрыл что-то своей спиной. Но она всё таки успела увидеть и из-за этого глаза её расширились, ведь она увидела рядом с глинянной статуей Его Высочества.. Куклу ввиде себя! Юная госпожа сглотнула, но ничего не сказала. Она лишь тихо выдохнула подходя ближе к столику с подношениями. – Сегодня довольно плохая погода.. Не так ли? Грустно сказала она, рассматривая статую Его Высочества, уже зная что он находится тут. Мальчик помолчал пару секунд, и вдруг сказал: – Вы.. Вы плакали? Мэнтао на мгновение замерла, будто её поймали на чём-то постыдном. Капли дождя всё ещё стекали с её волос, скатывались по вискам и подбородку, смешиваясь с уже высохшими дорожками слёз. Она чуть отвернулась, делая вид, что внимательно рассматривает что-то на столике с подношениями. — Нет, — тихо сказала она, слишком быстро. — Просто дождь. Мальчик не ответил сразу. Он всё таки отошел, и теперь стоял рядом с ней, смотря на статую. Мэнтао неловко повела плечами, чувствуя что слёзы вновь наворачиваются на глазах и рвано выдохнула. — Ладно… да. Плакала. Она коротко усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья. Мальчик чуть вздрогнул от её тона, и обеспокоено посмотрел на нее. — Вас кто-то обидел?.. — осторожно спросил он. Мэнтао на секунду закрыла глаза. Она резко втянула воздух, прерывая тишину: — Можно и так сказать. Она медленно подошла ближе, остановившись у стола с подношениями. Пальцы её скользнули по холодной поверхности, будто ей нужно было за что-то зацепиться. — Иногда… — начала она тихо, — взрослые думают, что знают, как тебе лучше жить. Она чуть наклонила голову, смотря на статую. — Но по итогу делают только.. Хуже. В храме на секунду повисла тишина, только дождь стучал по крыше. Мальчик сделал маленький шаг вперёд, словно неуверенно. — Тогда… почему вы не делаете так, как хотите сами? Мэнтао тихо хмыкнула и повернулась к нему. В её глазах мелькнуло что-то странное — усталое и одновременно острое. — Мне не дано. – Она грустно улыбнулась. Но она даже не заметила момент когда он подошёл к ней, и аккуратно заложил что-то ей за ухо. Она приподняла руку коснувшись предмета, и поняла что это цветок. Подросток чуть помолчал, и спросил: – В чем же тогда смысл жизни, если вы делаете всё как вам скажут? Мэнтао чуть помолчала, но так ничего и не придумав, подала голос: – А ты как думаешь?.. Хун-хунэр не ожидая такого вопроса, замер. Но потом, перевел взгляд на зонт в своих руках. – Мне просто все говорят сдохнуть. Юную Госпожу пробрала дрожь от его слов. Оу.. Она грустно взглянула на него и тихо сказала. – ... Если не знаешь ради чего жить - живи ради людей которых любишь. – Русоволоска, подняла руку чтобы убрать мокрые мешающие волосы с лица. – Я вот.. Только-что поняла ради чего живу. Мальчик с непонятным выражением лица посмотрел на нее, ожидая что она продолжит. Мэнтао замолчала на несколько секунд, словно сама споткнулась о собственные мысли. Она стояла, чуть сгорбившись, одной рукой опираясь на край стола с подношениями, а другой машинально перебирала мокрые пряди волос, которые липли к щеке и шее. Капли дождя всё ещё срывались с кончиков волос, тихо падая на пол. Она глубоко вдохнула, потом медленно выдохнула, и только после этого подняла взгляд на мальчика. — Ради любви, — сказала она наконец тихо. Слова прозвучали спокойно, почти буднично, но в них чувствовалась какая-то странная тяжесть, как будто она несла их в себе давно. Она чуть повела плечом, будто ей стало неловко от собственной откровенности, и отвела взгляд в сторону, уставившись на потемневшие от времени доски пола. — Звучит глупо, но… — пробормотала она, едва слышно. Мальчик не перебивал. Он стоял неподвижно, только пальцы на ручке красного занта чуть заметно сжались сильнее. Его взгляд был прикован к ней, внимательный, осторожный. Мэнтао снова провела рукой по волосам, на этот раз задержав ладонь у виска, будто пыталась собрать мысли в одно целое. — Это… — она тихо усмехнулась, — Это же так здорово что я могу отдавать окружающим свою любовь.. Она чуть сместилась, перенося вес с одной ноги на другую, и тут же едва заметно поморщилась — боль всё ещё никуда не делась. Пальцы сильнее вцепились в край стола, но она быстро сделала вид, что всё в порядке. — И.. Теперь моя цель получить эту любовь.. Обратно? — продолжила она немного неловко, а потом покачала головой. – Извини.. Бред всякий говорю. – Никакой это не бред. – Вдруг услышала нежный знакомый голос. Она подняла голову, и будто бы смотрела Его Высочеству прям таки в глаза. Хун-хунэр тоже выглядел удивленным услышав голос спасителя. – Ваше Высочество! – шепотом выдохнул тот. Принц на этот раз, судя по всему, обращался к к нему. – Если не знаешь, ради чего жить, живи ради меня. Не видишь смысла – на время сделай меня этим смыслом. Пусть я стану твоей причиной жить дальше. Щеки Мэнтао слегка покраснели от неловкости. Она никогда и представить не могла, что увидит эту сцену вживую. – И спасибо за цветы! Очень красивые, мне понравились! – И голос замолчал. Мальчик рядом стоял раззинув рот, а девушка взглянув на него, едва смогла удержать смех. Она повернулась к выходу, как вдруг почувствовала что кто-то её сильно обнял сзади. Девушка уже хотела повернутся, но услышав бормотание, застыла. Последнее что она услышала – « Спасибо..». И паренёк быстро отпустил её, и практически бегом направился к выходу из храма. Сюй Мэнтао так и осталась стоять в храме. Она перевела взгляд обратно на статую, и тихо вздохнула. – Ваше Высочество.. Вы же понимаете, что вам, как богу - этого делать было нельзя.– Помотала головой она. – И всё таки.. Вы сделали это, несмотря на то что вы можете получить наказание. – Продолжила она. Почему-то, она знала что он всё еще находится тут, и то что они именно наедине. Голубоглазка опустила взор на пол, и слегка задумалась над своими действиями, и всё таки достала из мешочка на пахе - длинную красивую коробочку. – Я хотела подарить это своему дяде, но увы, вряд-ли его в ближайшие года встречу. И.. Так как вы тут.. Я хочу чтобы этот подарок приняли именно вы. Она положила коробочку рядом со статуей, после чего повернулась к выходу, продолжая говорить: – Знаю, у вас наверняка много всяких побрякушек, но я бы искренне хотела чтобы вы их сохранили.. Их сделали на заказ, специльно под тематику государства Сяньлэ. И.. Если вы можете.. Дайте мне обещание, чтобы не случилось.. Оставьте их как память обо мне.. Пожалуй, это было эгоистично.. Но ей бы хотелось чтобы в будущем, у него осталась хотя-бы одна вещь напоминающая ему дом. Сюй Тао вздрогнула когда её плечей коснулась тяжелая ткань. Опустив взгляд, она заметила что на её плечах лежал золотой, на вид и ощупь дорогой чаншань. И у самого уха, она услышала шопот, от которого по щекам разлился алый румянец. – Обещаю.