Синие Метеоры

       Рома проснулся от того, что стало тяжело дышать. Открыв глаза, он понял, что на его груди сидела Комета. Она легонько давила передними лапами на его горло, мешая воздуху нормально проникать внутрь.           — Блин… — прохрипел Сиякин, принявшись вставать. Кошка тут же спрыгнула с него на пол, ожидая, когда же хозяин изволит поднять свою тушу и сделать то, что было ей нужно. — Ты не ахерела часом? — Он посмотрел на телефон, который показывал шесть часов утра. А спать спортсмены могли аж до восьми и чуть-чуть дольше, потому что торопиться было некуда. Жаль, что мирный сон был нарушен.           Комета махнула хвостом, развернулась и зашагала в сторону выхода. Рома поплёлся за ней, на ходу протирая глаза. Повернув замок, он открыл дверь.           — В ближайшие два часа можешь не приходить, — нахмурился парень, наблюдая за тем, как Комета выходит на улицу. Та только гордо вскинула голову и начала медленно спускаться по лестнице.           Сиякин знал: она не пропадёт.           Оглядев тихие окрестности, залитые ранним солнечным светом, он закрыл дверь и пошёл обратно к своей кровати.           По пути мельком взглянул на безмятежно спавшего Ваню. Тот, видимо, много ворочался во сне, раз скинул с себя одеяло. Странно, что не проснулся и не натянул его обратно. Ночь сегодня выдалась холодной, поэтому и в комнате было зябко. Судя по напряженному выражению лица и сжавшейся фигуре, Барашкин тоже не чувствовал тепла.           Рома вздохнул. Взяв одеяло в руки, он острожно укрыл им Ваню, надеясь, что тот его снова не скинет. Вдруг стало интересно, что же такого ему приснилось.           Но Сиякин промучился с этой мыслью недолго. Едва его голова снова коснулась подушки, он заснул. 

***

         — Ром… — несмелые покачивания тела за плечо вывели Сиякина из сна. — Просыпайся. Пора вставать.           Ваня звал тихо, осторожно. Обычно Рома с утра был злой, как голодная собака, а сейчас привычного гнева не испытал. Совсем. Ваня — это не будильник, не Комета и даже не Глебов.           — Сколько времени? — Сонно спросил Рома, повернувшись лицом к Ване, но не открыв глаз.           — Восемь-пятнадцать.           — Ладно. Щас встану.           — Давай.           Ваня убрал руку с его плеча и ушёл.           Роме наконец удалось разлепить глаза. Он сел на кровати, оглядевшись. Балкон был приоткрыт. В комнату проникал солнечный свет, с улицы доносились голоса спортсменов, делавших утреннюю разминку.           Пару секунд спустя выяснилось, что Ваня ненадолго пропал в ванной. Он вышел оттуда, расчёсывая волосы. Видимо, именно за расчёской и ходил.            Рома встал с кровати, потянулся, чуть слышно хрустнув спиной, и тоже направился в ванную. Включил воду, принявшись умываться. Зубы чистил долго, лениво водя по ним щёткой. Он, скорее, больше бездумно пялился на своё отражение. Сиякин из зеркала смотрел на него какими-то уставшими покрасневшими глазами и даже не думал улыбаться. Виной всему была сраная кошка, разбудившая его своим желанием убить, если её не выпустить.           — Комета? — Донёсся из комнаты удивлённый голос Вани. — Ты почему на улице?           «Потому что дура», — подумал Рома.           Закончив утренние водные процедуры, он вышел из ванной, направившись к шкафу, откуда вынул чистую футболку. Ночную, сняв, повесил на спинку кровати. Ваня невольно зарделся и отвернулся, однако Рома его смущения не заметил.           Барашкину раньше не доводилось видеть Сиякина без верха. И без низа тоже, потому что, судя по шороху, Рома менял ещё и штаны. Не мог ли он сделать это в ванной, как поступил сам Ваня? Почему именно здесь, в комнате? Впрочем, Метеор явно не боялся продемонстрировать окружающим своё телосложение. Видимо, привык уже светить не только лицом. Фигура у него была ярковыраженная, мужская. Плечи широкие, таз узкий, пресс накаченный. Ваня таким похвастаться не мог. Нет, его природа тоже не обделила, однако Рома всё равно выглядел немного более мужественно. И не только потому, что был шире в плечах.           Но Ваня не жаловался. Наоборот, хотел бы полюбоваться. Однако смог позволить себе только мельком взглянуть на сильные ноги со спортивными икрами. Не зря Рома на хоккее гонял, как умалишенный.           — Барашкин, ты чё? — Окликнул Сиякин соседа. — Идёшь есть или тут торчать планируешь?           Ваня вздрогнул и обернулся. Рома был одет в спортивный костюм.           — Чего завис? Пошли мышечную массу набирать, — Сиякин качнул головой в сторону выхода, куда и направился.           Ваня покорно зашагал следом за ним, по пути бросив взгляд на лежавшую на кровати Ромы Комету. Та, свернувшись калачиком, спала.           Ваня и Рома вышли на улицу, закрыв за собой дверь. Как раз именно в этот момент свою комнату покинули Лёва и Стёпа.           — Доброе утро, — поздоровался Прыгунков.           — Привет-привет, — улыбнулся Ваня.           — Как поспали? — Спросил Рома.           — Отлично, — Лёва показал большой палец. — Пацаны, я есть хочу, поэтому давайте без лишних разговоров на месте. Поболтаем лучше по дороге, — и он спустился вниз.           — Я его поддерживаю, — кивнул Стёпа, проследовав за ним.           — Спелись, — цыкнул Рома, направившись за вратарями. Ваня был последнем в их цепочке.           — Ого, — без особых эмоций ахнул Глебов, когда увидел сидевших на лавке за углом Гену и Гошу. Последний клеил на ободранные колени друга пластыри. Сам Палкин поливал покрасневшие ладони перекисью из местной аптечки.           — Что случилось? — Спросил подошедший Ваня.           — Петя подножку подставил, — фыркнул Гоша. — Вот Генка на асфальт и грохнулся.           — Прекрасно, — со вздохом закатил глаза Рома. — А щас этот придурок где?           — В столовую с Тарасом пошёл, — Гена утёр нос, шмыгнув.           — Ясно, — Сиякин щёлкнул пальцами. Лёва понимающе кивнул. Вместе они направились дальше. Стёпа, ведомый интересом, решил последовать за ними. Ваня же остался с товарищами.           Когда коленки Гены были заклеены, а аптечка — отправлена обратно в комнату, «Вымпелы» пошли в столовую. Ваню всё не покидала мысль о том, что всех этих людей нужно сплотить в одну команду в ближайшие несколько дней. Такое и в кошмарном сне не приснится. Если ещё вчера он был полон энтузиазма, то сегодня весь позитивный настрой куда-то улетучился.           — Я его ненавижу… — всё шипел по пути Гена, сжимая руки в кулаки и смотря себе под ноги. Тем не менее, он всё равно умудрялся спотыкаться.           — Прибереги эту ненависть до следующего домашнего матча с «Метеорами», — вздыхал в ответ Ваня. — А пока постарайся не думать о дебилизме Хитрюка.           В столовой было много народу. В качестве завтрака предлагали несколько различных блюд. У Гоши от такого разнообразия разбегались глаза. Хотелось всего и сразу. Гена сразу приободрился, едва заметив хлопья с молоком и свежие ягоды.           Ваня же изначально чётко знал, чего хочет, поэтому без лишних раздумий взял овсяную кашу, блюдце с нарезанными фруктами и чай с печеньем в качестве десерта. Друзей пришлось ждать недолго, что было довольно удивительно, учитывая то, как они поплыли.           Найдя в толпе знакомые футболки, Ваня направился к определённому столу. Два «Вымпела» — за ним. «Метеоры» и Стёпа поприветствовали их короткими кивками. Только Петя отвернулся, пытаясь скрыть свежий синяк на щеке.           Барашкин сел рядом с Сиякиным. Около него расположился Гена. Гоша устроился на месте напротив. Краем глаза Ваня заглянул в тарелку Ромы. Яичница, сосиски, помидоры и хлеб. Что ж. Типичный Сиякин.           — Как у кого ночь прошла? — Поинтересовался Ваня, осмотрев всю свою команду.           — Нормально, — буркнул Гена.           — Зашибись, слов нет, — фыркнул Петя.           — Неплохо, — выдохнул Тарас.           — Я спал, как убитый, — улыбнулся Гоша.           — Я не знаю, на что жаловаться, — пожал плечами Стёпа.           — Я тоже, — кивнул Лёва. — Я впервые выспался.           Глебов и Прыгунков переглянулись. Поспали-то они хорошо, просто хотелось чуть-чуть подольше. Всё-таки шесть часов — очень мало. Но, если так подумать, для Лёвы это уже было много. Обычно летом он спал ночью часа четыре, потом довольствуясь короткими дрёмами в течение дня. А сегодня вместе со Стёпой играл в «Роблокс» до двух, после чего не готовый к слишком долгим посиделкам Прыгунков погнал их обоих спать. За это Лев был ему благодарен. Иначе он бы с утра не встал.           — Мальчики, привет, — к ним подошёл Борис Аркадьевич.           — Здравствуйте, — хором поздоровались хоккеисты.           — Ну что, готовы к первой совместной тренировке?           — Да… — уже менее уверенно и звонко.           — Отлично. Через полчаса с Василием Петровичем ждём вас у Северного стадиона.           — Это который рядом с нами, да? — Уточнил Сиякин.           Борис Аркадьевич утвердительно кивнул.           — Хорошо. Будем, — улыбнулся Ваня.     

***

         Их первая тренировка проходила совместно с «Зелёными Листьями», командой, которая в турнирной таблице играла не с ними. Борис Аркадьевич и Василий Петрович решили, что соперники пойдут новоиспечённой команде на пользу, сплотят ребят. «Листья» и сами не были против тренировочного матча. Им было интересно узнать, что представляют из себя «Синие Метеоры».           — Умоляю, скажите мне, что я сплю… — простонал Рома, едва ступив на лёд. В раздевалке царила напряженная атмосфера. Она никуда не исчезла, когда хоккеисты покинули довольно душное помещение. Наоборот, только обострилась, стала ощутимее. Сиякину хотелось провалиться под землю, лишь бы уйти от всего этого.           Петя всё ещё творил хуйню, и впервые Роме было так стыдно за свою команду. Интересно, почему. Дело было явно не в Борисе Аркадьевиче и не в Василии Петровиче, чьё доброе имя «Метеоры» благополучно позорили. Неожиданно Сиякин поймал себя на мысли, что ему неудобно перед Барашкиным, не прекращавшим попытки объединить новую непутёвую команду. Даже голос Ромы не в силах был совладать с Хитрюком и теми, кто заводился от одного его слова.           Как же это бесило.           — Ого! Роман Сиякин! — Капитан «Зелёных Листьев» Савелий Болотов горячо пожал Роме руку. — Видел немало твоих игр! Честно, я польщён, что с нами будут играть сами «Метеоры»! Ещё и объединенные с «Вымпелами»!           — Вы тоже хороши, — на мгновение на губах Ромы появилась улыбка. Но она быстро исчезла, стоило вспомнить, с кем «Листьям» придётся иметь дело. Не повезло ребятам. — Спасибо, что согласились провести с нами тренировочный матч.           — Нам не трудно. Самим нужно подтянуться, — хихикнул Сава.           Ваня наблюдал за их диалогом не без улыбки. Всё-таки приятно было видеть Рому вот таким: повзрослевшим, спокойным, общающимся с соперниками, как с обычными людьми, а не как с заклятыми врагами. Что мешало ему общаться так же с «Вымпелами», с которыми он был явно ближе? Барашкин, задавшись этим вопросом, только тяжело вздохнул, ощутив неприятную горечь.           Сиякин и Болотов разошлись. Последний подъехал к Ване, с улыбкой пожав и его руку.           — Удачной игры, — пожелал он.           — И вам, — кивнул Ваня.           — Ну что, ребятки, — Борис Аркадьевич похлопал в ладоши, привлекая внимание хоккеистов. — Вы готовы?           — Да! — Хором ответили парни.           — Молодцы, — похвалил Василий Петрович.           — Благодарю за предоставленную возможность, — обратился к ним обоим Артём Тимофеевич, тренер «Зелёных Листьев». — А то мои все на нервах. Хоть расслабятся немного.           — Нашим тоже не помешает, — хмыкнул в ответ Борис Аркадьевич. — Ну что, начнём?           — Да, пожалуй, — согласились остальные.           — Мальчики! — Скомандовал тренер «Вымпелов», дунув в свисток. — Все по местам! Сиякин, давай пока на скамью запасных к Глебову.           Рома обернулся на него. Немного сначала растерялся, но в итоге кивнул и покинул лёд. Сел рядом с Лёвой. Они дали друг другу «пять».           Игроки приготовились. Ваня встал на вбрасывание, глядя в глаза Саве. Василий Петрович вышел к ним. Дождавшись затишья, он отпустил шайбу и быстро умчался обратно к заграждению.           Хоккеисты начали свою битву. Шайбу перехватил Ваня, направившись к воротам.           — Гена! — Крикнул он, отдав пас Палкину, но бросок ловко перехватил Хитрюк.           — Э! Ты чего?! — Возмутился Гена.           — Суп харчо! — Передразнил Петя, устремившись дальше к воротам «Листьев».           «Зелёные» встали на защиту. Петя ловко обогнул каждого.           — Дай пас! — Скомандовал подъехавший Ваня, который был открыт. Но Хитрюк его не послушал. Вместо этого попробовал забить сам. Вратарь успешно блокировал его бросок, и шайба оказалась у «Листьев». Те сразу же покатили на другую сторону поля.           Гена и Ваня бросились за ними. Тем временем столпившиеся у ворот Гоша и Тарас загорождали друг друга с целью перехватить у «Листьев» шайбу.           — Ребята! — Окликнул их Ваня, снова вырвавшись вперёд. — Разбежались! Тарас блокирует, а Гоша отбирает! — Его никто не слушал. Таранов и Ёлкин продолжали спорить и пытаться сбить друг друга с ног, тем самым мельтеша перед глазами Стёпы.           Сава затормозил у ворот, замахнулся, Ваня попробовал блокировать его удар, бросившись прямо под клюшку, но ему не хватило секунды. Шайба полетела прямо, отвлёкшийся Стёпа не рассчитал силы, и в итоге «Синим Метеорам» забили гол.           — Ура! — Обрадовались «Листья».           — Глаза б мои этого не видели… — провёл ладонью по лицу Василий Петрович.           — Петя, это что за номер?! — Нахмурился Ваня, когда Хитрюк подъехал к нему, самодовольно закинув клюшку себе на плечо.           — Я всегда так играю.           — Мы учимся работать в команде!           — Где команда? — Петя окинул взглядом «Вымпелов». — Не вижу никакой команды. Один только Тарас есть, мой человечек.           — Играй нормально! — Барашкин на такое даже подходящих слов не смог найти.           — Я нормально играю. И вообще, чего ты докопался, а?           — Я — капитан!           — Ты — капитан? — Наигранно удивился Петя. — Сочувствую…           — Мальчики! — Донёсся до них недовольный голос Бориса Аркадьевича. — Быстро на позицию!           Хоккеисты кивнули.           — Последнее китайское, — шикнул Иван. — Вас тоже касается, — он грозно зыркнул на Гошу с Тарасом, которым не успел сделать выговор.            Снова вброс шайбы. И снова на льду начало твориться полное безобразие.           Петя не позволял Гене нормально получать и отдавать пасы. Более того, он постоянно подрезал и блокировал Ваню. В итоге шайбы зачастую летели к «Листьям». Барашкин злился и кричал, сжимал клюшку до хруста, однако Хитрюк продолжал творить на льду хаос, играя на себя одного. Ему уже начали свистеть с трибун Лёва и Рома, которые из одного только чувства стыда перед тренерами не могли позволить себе орать на него матом.           Гоша и Тарас до сих пор продолжали спорить друг с другом. Они толкались и будто соревновались, кто быстрее отберёт у кого-то из «Листьев» шайбу. Но эту самую шайбу обычно отбирали у них.           Через какое-то время «Синим Метеорам» снова забили. Стёпа, совсем расстроившись, заметно поплыл, Гена с досадой бросил клюшку на лёд.           — Хитрюк! — Крикнул Василий Петрович. — На скамью запасных!           — Да пожалуйста, — пожал плечами Петя. Он проехал мимо Вани, самодовольно улыбнувшись. — Удачи, капитан от слова «худо».           Встретивший Хитрюка на проходе Сиякин пихнул его локтем в бок, после чего вышел на лёд.           — Стёп, не переживай ты так, — подбодрил вратаря Ваня. — Главная проблема устранена. Всё будет хорошо.           Лучше стало. Но совсем чуть-чуть.           Рома, хоть и неосознанно, вдруг начал перетягивать игру на себя. Лёд менял его. Как будто заставлял думать и действовать иначе. Конечно, Сиякин откликался на замечания и сбавлял темп, но лишь на время. Игра вскоре снова затягивала его, и он больше никого не слушал и не замечал, ведя шайбу самостоятельно.           Остальные тоже не отличались прилежанием. Все, кроме Стёпы. Но и тот уже заметно сбавил темп, пропуская шайбы мимо. Как и капитан, что злился на всех и вся, он пытался привести команду в чувства, но не получалось. Гена начал срываться даже на Гошу, Рома орал на Гену, материл Ваню, Ваня в ответ рычал на него, Тарас спорил с тем же Ёлкиным — и так по кругу до бесконечности. И это вместо игры.           «Зелёные Листья» пребывали в полневшей растерянности, смотря на команду-соперника с нескрываемым недоумением. Они машинально перехватывали шайбы и так же отточенно били, однако при этом испытывали странное стеснение, ведь противники по сути не обращали на них внимания, то и дело отвлекаясь, споря друг с другом без всяких причин и нарочно толкая в борта.           — Это… ну… — замялся Артём Тимофеевич, посмотрев сначала на счёт «шесть-ноль», а затем — на двух других тренеров. Он был младше них лет на двадцать и потому явно чувствовал некое неудобство. Всё-таки выиграть у старших всухую Тём-Тёмыч, как его звала команда, не рассчитывал. — Матч-реванш?..          — Я этим обрыганам такой матч-реванш устрою… — процедил сквозь зубы Василий Петрович.           Борис Аркадьевич тяжело вздохнул и снова дунул в свисток. На сей раз очень громко. Так, что у всех уши заложило.           — Ледовая тренировка окончена! — Грозно проговорил он на весь стадион. — На выход!           «Синие Метеоры» растерянно огляделись. Кивнув на прощание «Зелёным Листьям», они, пристыженные и печальные, удалились с поля. Тренер «Вымпелов» пошёл за ними. Василий Петрович пожал руку Артёму Тимофеевичу, извинившись за столь странное поведение своих подопечных, и тоже поспешил уйти.           — Я разочарован в вас, мальчики, — сложил руки на груди Борис Аркадьевич, едва дверь в раздевалку закрылась за ним. Он оглядел мрачным взглядом сжавшихся на лавках хоккеистов. — Что за концерт вы сейчас устроили? Если вы настолько противны друг другу, то пожалуйста: сейчас все дружно собираем вещи и едем домой. Все наши дискуссии с директором полетят в мусорку, мы просрём всё, что только можно, опозорим многолетнюю репутацию сразу двух команд, зато никто больше спорить не будет. Как вам такой расклад?           Ребята промолчали.           — Отлично. Тогда предоставляю слово Василию Петровичу, — кивнул Борис Аркадьевич, отойдя в сторону.          — Благодарю, — тренер «Красных Метеоров» важно кашлянул в кулак. — У ВАС ЧТО, СОВСЕМ МОЗГОВ НЕТ?! — Вдруг взревел он, заставив всех вздрогнуть. — Хитрюк, ты какого хера возомнил из себя, а?! Вместо Сиякина зазвездиться решил или что?! Не нравится капитан?! Ну тут только одно решение: твой длинный язык в жопу засунуть и помалкивать! Думаю, он дотянется! А ты, Таранов?! Чё ты, как овца недоделанная, за Хитрюком повторяешь?! Тоже своего ума нет?! Сиякин, ну звезда, как всегда! — Тут Рома невольно сжал клюшку. Он вроде даже не выпендривался. Просто как-то само забывалось, что помимо него на поле были и другие. Непривычно передавать пасы «Вымпелам», хоть и бывшим. — Палкин! Схера ли ты так бурно на этого тупого реагируешь?! — Продолжал тренер. — К Ёлкину тот же вопрос! Ладно, они — два раздолбая, но вы-то куда?! Я думал, что вы поумнее будете, но нет! Такие же эмоциональные тупицы! Барашкин!.. — Тут он замялся, не зная, что можно сказать капитану, едва-едва занявшему свой пост в столь непростой команде.           Василий Петрович, пока думал, уже успел остыть. Стёпу трогать не стал. Тому и без него худо было.           — Ладно, — вздохнул Борис Аркадьевич. — Переодевайтесь пока. Вечером тренировка будет здесь же, но в зале. Не опаздывайте, — похлопав Василия Петровича по плечу, он вышел из раздевалки. Тот последовал его примеру и тоже удалился.           Команда осталась одна. Минут пять ребята сидели молча, обдумывая слова тренеров, а затем раздевалка наполнилась шуршанием одежды и стуком падавших на пол коньков.           — Смотрите-ка: любимчик тренеров, — тихо хмыкнул Петя, посмотрев на задумавшегося Ваню. За этот подкол ему прилетело локтем в живот от Ромы.           Сам Ваня проигнорировал Хитрюка. Он вдруг качнул головой и, не сбрасывая остальной формы и даже не надев кроссовки, вышел из раздевалки.           — Он нас кинул, да? — Вздохнул Лёва.           — Некрасиво вышло… — виновато почесал затылок Гена, посмотрев на Гошу.           — Что, Палочка, стыдно тебе стало, да? — Язвительно протянул Петя.           — Мне должно быть стыдно?! — Вспылил Палкин, покраснев до кончиков ушей. Он вскочил с лавки и подошёл к Пете, тыкнув пальцем в его грудь. — Ты устроил на льду балаган, а стыдно должно быть мне?!           — А никто не просил тебя реагировать на мои выходки.           — А я не могу по-другому! Не моя вина в том, что ваша команда не знает банальных вещей!           — Ты нас просто в полном составе здесь не видел.           — И хорошо! Сборище таких придурков, как вы, я не намерен терпеть!           — Гена, — попытался осадить его Тарас, но Палкин уже разошёлся.           — Все вы самоуверенные идиоты!           — Мы хотя бы что-то делаем! — Вскочил с лавки Петя, гневно сверкая взглядом. — Если бы вы не путались у меня под ногами, мы бы забили и не просрали бы кучу шайб!           — Ну ахереть не встать! — Всплеснул руками Гена. Все, кроме Хитрюка, переглянулись. Мат из уст «Вымпела» звучал как-то неестественно.           — Может, тогда и я виноват в том, что мне ваш Таранов обзор всегда загораживал?! — Вспылил Гоша.           — Не гони на Тараса, толстячок! — Шикнул на него Петя. — Он выполнял свою работу, в отличие от некоторых!           — Как ты моего друга назвал?! — Вскипел Гена.           — Как слышал, Палочка!           — Заткнитесь уже, а! — Рявкнул Рома.           — Сам заткнись! — Обрушился на него шквал недовольства.           — Звезда команды! — Фыркнул Гена.           — Упавшая с неба, блин! — Подхватил Гоша. — Тебя нам прямо-таки не хватало!           — Э! Не гнать на моего капитана! — Оскалился Петя. — Права такого не имеешь!           — А он мне не капитан! — Возразил Палкин. — Стало быть, говорю, что хочу! Кстати, из-за Ромы мы и продули!           — Да если бы вы, дауны, не тормозили его, он бы забивал прекрасные голы! Скажи «спасибо» своему любимому Барашкину, на которого вы все по ночам наверняка дрочите! Он же у вас типо местный божок! Только в этот раз он вам мало чем помог! А сами-то вы криворукие, как и ваш всратарь!           Лёва резко поднял голову. Его голые плечи заметно напряглись. Стёпа же, казалось, не обратил внимания, продолжив сидеть ко всем спиной на своей дальней лавке и медленно переодеваться.           — Не смей трогать Стёпу! — Вступился за приятеля Гоша.           — Иначе что? — Ехидно переспросил Петя.           — Иначе лишишься ещё нескольких зубов!           Гена, Петя, Гоша и Тарас встали друг напротив друга. Назревала драка. Рома предпочёл не встревать. Он устало наблюдал за командой и молчал. Только Лёва, одетый лишь в свежую футболку да трусы, встал, намереваясь сгладить углы. Его такой расклад не устраивал.           Тут дверь открылась, и хоккеисты тут же отступили друг от друга. Подумали, что пришли тренеры. Однако они ошиблись. На пороге стоял их капитан. В руках он сжимал маленькую стопку бумаг. Устало вздохнув, Ваня прошёл вперёд, по пути раздавая каждому игроку по листочку.           — Что это? — Не понял Рома.           — Я записал нас всех на спортивное ориентирование, — устало, но при этом холодно проговорил Барашкин. — Послезавтра идём объединять нашу команду, так как это не дело.           — Ты издеваешься?! — Воскликнул Хитрюк, сжав лист с информацией об участии. — Ещё и пейнтбол?!           — Этой тварине нельзя давать в руки ружьё! — Гена указал на него пальцем. — Он нас всех расстреляет!           — Ну так расстреляйте его в ответ, — равнодушно пожал плечами Ваня, после чего повернулся к Стёпе, который даже не посмотрел на лежавший рядом с ним лист. Прыгунков вообще как будто застыл, опустив голову и сжимая в руках униформу.           — Пидорас ты, а не капитан! — Сплюнул Петя.           — Ну спасибо, Ваня, — фыркнул Гоша.           — Чтоб тебя твои дети так же любили, — нахмурился Гена.           Ваня проигнорировал все упрёки в свою сторону и направился к Стёпе. Присел рядом, осторожно приобняв. Остальные только глаза закатили и продолжили переодеваться. Один Петя свалил, поскольку уже был готов и не хотел находиться с раздевалке ещё дольше.           — Стёп, чего ты?.. — Тихо и ласково спросил Ваня. Губы вратаря только сильнее задрожали. Прыгунков сжал руки в кулаки и дал волю слезам, которые крупными каплями покатились по его покрасневшим щекам. У капитана сжалось сердце. — Ну-ну, не надо так расстраиваться… — Барашкин помог ему встать.           Капитан и вратарь спешно покинули раздевалку. Глебов проводил их взглядом, затем быстро застегнул брюки и выскочил следом, не проронив ни слова.    

***

         Обед проходил в напряженном молчании. Все смотрели в свои тарелки. Только Лёва изредка шёпотом переговаривался со Стёпой, у которого глаза всё ещё были красными после недавнего выплеска эмоций.           Ваня в столовой не присутствовал. Никто не знал, куда он делся. Рому это напрягло. Сообщения, которые он написал Ване, так и остались непрочитанными.           После обеда Сиякин решил заскочить в комнату, чтобы кое-что забрать, а заодно проведать капитана, если тот вообще был там. По дороге Рома всё думал о произошедшем на тренировке. Неприятная пустота поселилась в его груди, желая утянуть вниз. Ему было стыдно? Возможно. Рома привык включать режим одиночки, но в последнее время успешно преодолевал это, не забывая о своей команде.           Сейчас он оправдывал себя тем, что просто пока не готов принять «Вымпелов» в качестве своих союзников. Однако стоило вспомнить непонимающий и одновременно разочарованный взгляд Барашкина, как сердце начинало разрываться на куски. Противно.           Вчера Ваня такую речь толкнул, что даже Рома смог воодушевиться. А сегодня что? Куда-то всё испарилось, и Сиякин вдруг понял, что команда из соединенных «Вымпелов» с «Метеорами» никудышная. Абсолютно. И сам он, Рома, тоже становился в таком коллективе бесполезным. Что уж греха таить: они все были бесполезны. Потому что раздор ощущался каждой клеткой организма, он был огромной чёрной дырой во взаимоотношениях команд, которую вряд ли удастся заделать. Особенно учитывая настрой Пети и Гены. Рома, конечно, был польщен, что Хитрюк так яро защищал его как капитана, однако в то же время страшно злился, потому что поведение товарища из всех рамок.           Сиякин не заметил, как дошёл до дома. Он встал около лестницы, пытаясь вспомнить, зачем он вообще сюда припёрся. Глаза начали перескакивать с одного объекта на другой: с балкона — на нижний этаж, с него — на кусты. Затем взгляд Ромы и вовсе устремился вдаль, к полянке с пуфами. На одном из них сидела знакомая фигура в голубой майке и белых шортах.           Рома проморгался. Нет, зрение его не подводило. Недолго думая, он решительно направился вперёд.           Ваня сидел около кустов в тени дерева. Закинув ногу на ногу, он рисовал цветы, что цвели рядом, и едва заметно покачивал головой в такт музыке, игравшей в наушниках. Лицо его выражало сосредоточенность, а рука то взлетала вверх, то опускалась вниз, нанося лёгкие штрихи.           Рома встал чуть поодаль, наблюдая со стороны. Значит, именно здесь пропадал Барашкин. Неожиданно, однако. Бывший Вымпел, почувствовав на себе чужой взгляд, вдруг обернулся. Сиякин замер, вытянувшись струной. Взгляд, которым Ваня по нему прошёлся, был мрачным и не очень приятным.           Ванька снял наушники и отложил карандаш.           — Чего хотел? — Не без раздражения в голосе спросил он, хмуря брови сильнее прежнего.           — Тебя на обеде не было… — Рома решил начать издалека.           — Ты всё о еде думаешь, да?           — Что? Нет! Я вообще-то за тебя волновался!           — Ой, как страшно: не поел один раз, — со вздохом закатил глаза Ваня. — Наверное, теперь умру от голода, — он снова уткнулся в альбом, закусив губу и задумчиво стуча по бумаге карандашом.           Рома совсем растерялся. Подумал, что следует уйти, раз Барашкин не настроен на разговор, однако всё не мог оторвать глаз от нарисованного цветка. Ваня тем временем стёр очертания листа и принялся их переделывать.           — Ты… рисуешь? — Выдохнул Сиякин, подойдя ближе.           — Как видишь, — отрезали ему в ответ.           — Слушай, Бараш, — Рома взял другой пуф. Придвинул к себе, сев. — Не очень хорошо с треней вышло. Ты прости за самодеятельность и за то, что не слушал тебя. Мне всё ещё непривычно, что мы… одна команда. И за пацанов моих меня прости. Они те ещё дауны. Мне стыдно за них, как за себя, если честно.           Ваня слушал его внимательно, оторвавшись от своего рисунка и удивлённо раскрыв глаза. Как будто не понимал, чего это Рому попёрло на столь душевные признания. А тот продолжал:           — Я должен был приструнить Петю, чего не сделал. И я об этом сожалею. Если ты на меня дуешься из-за всего этого и не хочешь после такого невъебического хаоса общаться со мной, то я пойму. Просто я не хочу, чтобы ты особо сильно переживал из-за того, что не смог сплотить нас, как следовало бы. Ещё раз прости, — Рома встал, намереваясь уйти. Ваня вдруг остановил его, схватив за штанину.           — Как раз на тебя я меньше всего дуюсь, — тихо проговорил он, пряча глаза. — Куда больше у меня претензий к своим двум балбесам и к Пете с Тарасом. Обидно, что ничего не могу сделать, что подвёл Бориса Аркадьевича. Чую, мне это в кошмарах сниться будет. Однако я больше всего переживаю не по этому поводу…          Рома сел обратно, выражая готовность слушать.           — Я за Стёпу волнуюсь, — договорил Ваня, задумчиво глядя в альбом и проводя штрихи. — Он — блестящий вратарь. Особенно для своего возраста. Таких немного. И вот сегодня он не поймал ни одной шайбы… Знаешь, какая у него истерика случилась там, в холле, когда мы вышли? На нём наши разногласия сказываются сильнее всего. Он пытается залатать дыры, а их только больше становится, — у Вани вдруг заблестели глаза. Рома напрягся: успокаивал он плохо. — И я не знаю… Я… Я совсем бессилен в данной ситуации… Сука. Я даже не знаю, чем могу ему помочь… Я чувствую себя таким бесполезным… в принципе, как и во всей этой ситуации с этим грёбанным объединением… — Пара слёз всё-таки скатилась по его щекам вниз. Барашкин их не стёр, позволив упасть на бумагу. — Слушай, Ром… Хочешь — забери мой пост капитана… иначе я с ума сойду… с тренерами договоримся, не переживай, и потом ори на всех, на кого хочешь. Бей, отсылай подальше, лишай статусов игроков — всё, что хочешь и умеешь, делай… Можешь даже одних «Метеоров» оставить, а «Вымпелов» отстранить — я не против… У меня нет сил столько кричать… — Ванька не скрывал своих истинных чувств, не стеснялся слёз. Он даже разрешил себе всхлипнуть. И это выглядело донельзя душераздирающе. Все эти побои и разногласия были попросту недостойны его настолько сильных переживаний, как считал Сиякин.           Рома опустился на колени, чтобы быть к нему ещё ближе. Тяжесть в груди усилилась, давила вниз. Метеор поддался вперёд, обняв Вымпела. Тот сначала было растерялся, однако потом всё же обнял его в ответ, уткнувшись лбом в плечо. Сиякин почувствовал, как намокает в этом месте кофта, но было как-то плевать.          — Ты — хороший капитан, — хрипло выдохнул Рома. — Не надо меняться. Я обязательно помогу. Въебу каждому: и своим, и твоим. И пусть только попробуют потом что-то вякнуть. Ты будешь стратегом и душой команды, а я — её злым голосом разума. Договорились?           — Хороший и злой коп, — хихикнул Ваня дрожавшим голосом. — Только в нашем случае капитаны.           — Да, всё так, — улыбнулся Рома. — Кстати, ты красиво рисуешь, — он отстранился, посмотрев на нарисованный цветок, что всё ещё лежал на коленях Барашкина.           — Спасибо, — Ваня вытер слёзы. Теперь на его лице играла слабая, но радостная улыбка. Уже хорошо. — Всегда рисую, когда надо подумать…           — Можно посмотреть другие работы?           — Да, пожалуйста, — Барашкин передал альбом Сиякину. Тот осторожно взял его, сел обратно на свой пуф и принялся листать.           Все наброски были выполнены простым карандашом, однако выглядели очень красиво и реалистично. В основном Ваня рисовал цветы и городские пейзажи, однако среди них затесались и портреты. Вот задумчивый Палкин, что подпёр голову рукой, вот Ёлкин, демонстрирующий мускулы, вот гордый Стёпа со шлемом в руках, а вот и сам Рома со своей знаменитой метеоровской улыбкой. Сияикин так и замер, удивлённо таращась на свою физиономию. И ведь похож. Внизу страницы в упрощённом, даже в мультяшном стиле был нарисован он же, только хмурый такой, сердитый. А рядом аккуратная подпись: «бе-бе-бе, я Рома Сиякин, у меня башка из картошки».           Рома оторвался от разглядывания себя, подняв вопросительный взгляд на Ваню, что сидел рядом, спокойно наблюдая за тем, как Сиякин перелистывает страницы.           — Что-то не так? — Поинтересовался Барашкин.           — Да нет. Просто удивительно, что я попал сюда, — Рома перевернул альбом, показав свой портрет Ване. Тот хихикнул.           — Просто о тебе я слишком часто думаю.           — Я настолько неотразим? — Не удержался от шутки Сиякин. — Я знал, что даже «Вымпелы» фанатеют по мне.           — Нет, просто от тебя много шума.