Где она задерживается

Сентябрь 1942 года Следующие несколько дней Том Риддл тихонько избегал Миртл. Однако он по-прежнему наблюдал за ней. На каждом совместном уроке, с края стола Слизерина во время ужина, в каждом коридоре, где он улавливал её запах. Он был убеждён, что чем больше власти он будет иметь над ней, тем менее опасной она для него станет. Он смотрел на неё бесконечно, и когда она случайно бросала на него взгляд, и их взгляды встречались, он отказывался отводить глаза. Он дерзко испытывал её, измеряя, как долго она сможет удерживать его взгляд, прежде чем наконец опустить глаза. И всё же, ему это всё равно не нравилось. Он ненавидел, когда она задерживала взгляд слишком долго, но ещё больше его бесило, когда она, словно трусиха, прерывала зрительный контакт . В тот вечер он сидел в гостиной Слизерина, сгорбившись над одним из старых пергаментов, которые ему дал Уоррен. Его внимание резко прервалось, когда правая рука вспыхнула жаром. Морщась, он закатал рукав. Слабые золотистые нити пронизывали вены на его запястье, светясь и покалывая. Он быстро огляделся. Никто не заметил. Нотт и Малфой были заняты игрой в волшебные шахматы, Орион Блэк отправился ухаживать за Вальбургой, а Лестранж… кто знает, где. Том резко встал и выбежал из подземелья. Библиотека была пуста, даже её там не было. Рука всё ещё горела. Он свернул в западный коридор к женскому туалету. Незадолго до того, как дошёл до него, он прошёл мимо Хорнби и одного из её приспешников, которые хихикали и шептались своим пронзительным, раздражающим тоном. Он уже всё знал и шагнул прямо им навстречу. «Знаешь, что я действительно презираю?» — холодно спросил мальчик, голос его был подобен заточенному лезвию. «Глупых маленьких коров, которые не знают своего места». «Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Риддл», — Хорнби невинно моргнула, и её друг фыркнул. «Не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы ты запомнила это в следующий раз», — он жестоко улыбнулся, без тени тепла в глазах. Одним взмахом палочки блестящие светлые волосы Хорнби внезапно вспыхнули пламенем. Он услышал пронзительный вой, всплеск отчаянного Акваменти , и наконец, жжение в руке немного утихло. «Уоррен?» Он знал, что она здесь. Он слышал тихие всхлипы из-за кабинки. Он прошел мимо богато украшенной мраморной раковины и прислонился к стене напротив ее укрытия. «Они ушли», — тихо сказал он. «И, думаю, можно с уверенностью сказать, что они дважды подумают, прежде чем снова кого-либо беспокоить». Это была не жалость, у него не было таких чувств. Это было разочарование. Не потому, что ему было все равно, что она так много плакала, а потому, что это была его неудача. Его обязанностью было предотвратить это. Он не мог смириться с мыслью, что мог допустить ошибку. Ему нужно было все исправить, доказать себе, что он все еще держит бразды правления. Он помнил, как она пряталась за ним от Малфоя в Астрономической башне. Ему это нравилось. Ему нравилось быть тем, в ком она искала убежища. Ему нравилось чувствовать себя сильным. И он не мог смириться с мыслью, что она может подумать, что он не способен сдержать свое слово. «Уоррен, ты должен мне сказать, когда что-нибудь случится. А теперь выходи». Наконец, кабинка со скрипом открылась. Девушка вышла, лицо ее было покрыто слезами, одежда разорвана, волосы спутаны и мокрые. Том сжал челюсти. «Это были они?» — прошипел он низким, опасным голосом. Она медленно кивнула. Волна ненависти и что-то странно близкое к чувству вины захлестнули его. Он должен был хотя бы что-то исправить. «Все будет хорошо. Я позабочусь об этом», — пробормотал он, слова были пронизаны бессердечной угрозой. Он шагнул к ней, уже вытащив палочку. Одним движением запястья он починил ее разорванную одежду. Еще одним, и направил палочку ей на голову. «Можно?» — сосредоточенно спросил Том. Она рассеянно кивнула. Еще одно движение его запястья, еще одно молчаливое заклинание. Ее волосы внезапно высохли, разгладились и мягко сплелись в простую прическу «полусобранные волосы». Она выглядела элегантно и аккуратно, оставляя пряди, обрамляющие лицо. Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами, и Том с удовлетворением оценил свою работу. «Позвольте мне просто…» — его холодные пальцы коснулись ее щеки, когда он поправлял ее криво лежащие очки. «Вот. Все хорошо», — его рука опустилась вдоль тела. «Ты часто творишь магию без слов», — тихо сказала Миртл. Он кивнул. «А что ты сделал с моими волосами?» Том подошел к белой мраморной раковине и отломил осколок разбитого зеркала. Он повернулся и поднял его перед ней. «Просто немного поправил», — небрежно сказал он, когда Миртл взглянула на свое отражение. На ее лице мелькнула слабая улыбка. Краткая, неуверенная, почти забытая . Позже тем вечером они снова спрятались в тени библиотеки. Том был погружен в чтение отрывка о василисках, когда она внезапно подошла к нему ближе. «Вот готовая карта Запретной секции», — тихо сказала она, разворачивая лист пергамента со своим тщательно составленным эскизом и начиная объяснение. «Здесь пронумерованные ряды, каждый из которых обозначен тем, что вы, скорее всего, там найдете. Например, здесь книги типа «Магия зла», в основном «Непростительные», крестражи и самые темные искусства. Надеюсь, нам это не понадобится. Напротив — «Продвинутая легилименция» и «Окклюменция», затем здесь — «Древние руны» и тексты по некромантии, а этот — исторический…» Она продолжала говорить, голос ее был наконец чистым и сосредоточенным, без обычной дрожи. Но Том не слушал. Не до конца. Больше нет. Первое отвлечение его внимания произошло при слове «крестражи». Его нервы задели то, как непринужденно она произнесла это слово, словно это был просто еще один пункт в списке. Она понятия не имела, что говорит, и ему нужно было убедиться, что так и останется. Никто не мог заподозрить, особенно она. Второе отвлечение было странным, более тревожным. Это был плавный, почти грациозный жест, которым она указала на карту. Легкая дрожь в ее голосе. Ее волосы все еще были собраны магией, которую он наложил, и теперь, когда она наклонилась так близко, ее цветочный аромат окутал его, словно лиана. Это было похоже на то, как будто стоишь на трескающемся льду. И самое тревожное было то, что он не знал, была ли она причиной того, что лед трескается, или причиной того, что он еще не треснул. «Том… Том, ты вообще слушаешь?» — ее голос пронзил его насквозь, и внезапно она посмотрела прямо на него своими широко раскрытыми, серьезными карими глазами. Он моргнул, не зная, что сказать. С напряженным кивком и натянутым кашлем он перевел взгляд на ее рисунок, делая вид, что следует линиям. «Ты болен?» — спросила девушка, нахмурившись и внимательно изучая его. На мгновение ему показалось, что она вот-вот протянет руку и коснется его лба, как это делала миссис Коул с детьми в приюте. Тогда он скорее умер бы, чем позволил бы кому-либо поднять на себя руку, но теперь его черные глаза скользнули вниз к рукам девушки со странным, удушающим чувством пустоты. Ему действительно стало плохо. Пальцы дернулись. Края его мыслей размылись, и он быстро начал затуманиваться. Прежде чем это отсутствие стало необходимостью. «Нет, всё в порядке. Карта отличная», — наконец сказал он, голос его был пустым. Он потёр глаза и уставился в ночь за окнами библиотеки. «Мне нужна сигарета», — внезапно пробормотал Том, поднимаясь на ноги. Он сложил её карту и засунул её глубоко в карман мантии. Он уже почти повернулся, чтобы уйти, когда оглянулся через плечо на неё. «Ну? Ты идёшь или нет?» — Они снова оказались у Астрономической башни, но на этот раз оба сидели на холодных каменных ступенях и курили. «Ты даже не кашлянула в этот раз. Тебе становится лучше», — заметил Том неразборчивым тоном. «А мне становится хуже», — ответила Миртл почти с улыбкой. Том не произнес это вслух, но в этом и заключался весь смысл. Ну, не совсем весь смысл, скорее побочное занятие для его собственного эгоистичного удовольствия. Он молчал. Но пока Уоррен смотрел на спящий замок и ночное небо, его отвлекало бездеятельное движение ее пальцев каждый раз, когда она делала затяжку. «Тебе следовало бы вести себя так почаще. Хорнби беспокоит тебя только потому, что ты ей это позволяешь», — внезапно сказал он, нарушая тишину. Миртл фыркнула и задумчиво посмотрела на него. «Ну, теперь это твоя проблема, не так ли?» — усмехнулась она, выпустив небольшое облачко дыма. «Я всё ещё не понимаю, почему ты их боишься. Или людей вообще», — пробормотал он, покачав головой. Пряди иссиня-чёрных волос упали ему на глаза. «Ты никогда не спрашиваешь», — просто пожала она плечами. И он тоже теперь не спрашивал . Комендантский час давно закончился, когда Том Риддл проводил Миртл Уоррен обратно к башне Равенкло. Он объяснил это просто еще одной возможностью обменяться идеями. Полезная информация, не обремененная вниманием окружающих. Не имело значения, что большая часть пути прошла в молчании. По пути он показал ей несколько потайных проходов. В одном узком коридоре Миртл внезапно остановилась и потянулась, чтобы схватить его за рукав. Том тоже остановился и направил мягкий свет своей палочки, чтобы увидеть ее. «Архитектура», — тихо прошептала она. Том недоуменно поднял бровь и обернулся, увидев, что она снова смотрит на него снизу вверх. Ее большие карие глаза, отражаясь в свете волшебной палочки, светились знакомым любопытством и волнением. Он остро почувствовал, как ее рука сжимает его мантию, как ее взгляд устремлен на него, как его окутал сильный аромат цветов, словно туман, как влажный камень давил на него. «Мы осматриваем только Запретную секцию. Но если Тайная комната — это часть школьного здания, то она должна была быть включена в планы. В обычной библиотеке полно книг по архитектуре Хогвартса», — горячо объяснила она, в ее голосе слышалось тихое волнение. По спине пробежал холодок. Она была гением. На мгновение он почти забыл о её грязной крови, но вовремя остановился. Лёд под ним всё ещё трещал. Тем не менее, он позволил себе удовлетворённую ухмылку и одобрительно кивнул. «Я этим займусь. Спасибо». Том Риддл подумал, не первый ли раз он благодарит кого-то искренне. «Спасибо, что пришли сегодня», — неловко прошептала Миртл перед входом в Равенкло. «Я чуть руку не обжег», — ответил Том, с усмешкой подняв правую руку и вспоминая, какой маленькой была ее рука во время принятия обета. Он откашлялся и впервые почувствовал тяжесть неловкого молчания. «Спокойной ночи», — внезапно выпалила она, и он резко кивнул, наблюдая, как она исчезает в орлином щите. Только тогда он повернулся и начал долгий путь обратно через спящий замок к подземельям Слизерина . Том был настолько погружен в мысли об архитектуре Хогвартса, воспоминания о сигаретном дыме на губах девушки и странные законы Нерушимой клятвы, что не заметил фигуру, появившуюся у него на пути. «Том, не слишком ли поздно для прогулки?» — раздался безошибочно узнаваемый, слегка подозрительный голос профессора Дамблдора. Том остановился и медленно поднял глаза, встречаясь с всегда внимательным взглядом старшего волшебника. Он тут же начал закрываться, погружаясь в эту расчетливую неподвижность, когда ему пришла в голову удобная идея. «В самом деле, — спокойно ответил он, с идеальным сочетанием почтения и отстраненности. — Но я провожал даму в ее гостиную. Она не любит темные коридоры». Он позволил одному воспоминанию всплыть на поверхность, и поделился им со старшим волшебником. Уоррен, идущая рядом с ним, её тихий голос, аромат цветов, её нерешительное «спасибо» у башни Равенкло. Ничего выдуманного. Просто достаточно. Один миг, пронизанный нежностью. Не столько привязанность, сколько близость. Выражение, мелькнувшее на лице Дамблдора, было почти смешным. Удивление, любопытство, возможно, даже проблеск нежности. Том стоял неподвижно, молча, пока Дамблдор быстро приходил в себя. «Достойно похвалы, Том», — наконец сказал он с этой раздражающе самодовольной добротой. «Хотя в будущем я бы рекомендовал прогулки при дневном свете. Не хотелось бы снижать баллы за такие вещи». Том просто кивнул, слегка наклонив голову. Уважительно, сдержанно. А затем он ушёл. Путь в подземелья ощущался необычайно триумфальным. На этот раз лед не треснул у него под ногами, и все благодаря Уоррену. Дамблдор, предполагаемый мастер проницательности, образец морали, был готов отбросить свои подозрения при малейшем намеке на то, что у Тома Риддла есть сердце. Что он заботится. Что он, возможно, способен на мягкость. Достаточно было одного образа. Одного смутного воспоминания о нежной руке девушки, и Дамблдор отпускал его. Это было абсурдно. Это было почти оскорбительно. Дамблдор мог быть могущественным волшебником. Том не смел этого отрицать. Но в то же время он был до смешного слаб. Одержим добром, искуплением, фантазией о том, что тьму можно смягчить любовью. Достаточно было одной девушки. Одного воспоминания. И Том нашел трещину в недоверии этого человека. Возможно, ее можно было использовать не одним способом. И Дамблдор только что это доказал. На следующий день Том взял почти все книги из библиотеки, посвященные архитектуре Хогвартса. Позже, на уроке Защиты от темных искусств, он заметил Уоррен с прической, уложенной точно так же, как и у него, благодаря его обаянию. Увидев его, она застенчиво, неуверенно улыбнулась, и Том в ответ едва заметно кивнул ей. Он как раз делал записи, когда на его стол заползла маленькая бумажная змейка. В тот момент, когда он коснулся ее, заклинание рассеялось, и змейка превратилась в простую записку школьницы. Хорнби нет на занятиях. Она услышала, как кто-то поджег ей волосы, и теперь отчаянно пытается их поправить, чтобы снова смотреть людям в глаза. Не могли бы вы рассказать подробнее? Почерк был аккуратным и размеренным. Том даже не заметил, как на его лице появилась самодовольная улыбка. В отличие от большинства одноклассников, Том Риддл не был из тех, кто передает записки во время уроков. Тем не менее, он сунул ее сообщение в карман и нацарапал его на клочке пергамента. Конечно, я не знаю. Возможно, она не восприняла некоторые предупреждения всерьез. P.S. Сегодня вечером — посещение Астрономической башни. Он автоматически подписал записку «TMR» (Завтрак, вечер) и записка исчезла с его стола, появившись снова на столе Уоррен в задней части аудитории. Однако, выходя из класса, он заметил, как она разговаривает с Малкольмом Скамандером, который протянул ей книгу. И вся прежняя легкомысленность испарилась. Во-первых, Малкольм Скамандер был хаффлпаффцем. Том ненавидел хаффлпаффцев. Во-вторых, Скамандер смотрел на Уоррен взглядом, который находился где-то между взглядом Ориона Блэка, наблюдающего за Вальбургой, и взглядом Лестранжа, смотрящего на… ну, на любую симпатичную девушку. Тома это тошнило. И в-третьих, щеки Уоррен слегка порозовели. Не так сильно, как когда Том поправлял ей очки или во время Нерушимой Клятвы, но достаточно, чтобы привести его в ярость. Уоррен была его заботой. Если она теперь меньше плакала и говорила немного чётче, то это из-за него. Она была его проектом. Его отвлечением. Если она и краснела при виде кого-то, то уж точно не из-за Малкольма Скамандера. — «Он что-то тебе сделал?» — спросил Орион Блэк, стоявший рядом с ним во время арифмантии. Том безучастно повернулся к нему. «Скамандер. Ты целый час смотришь на него взглядом и не решил ни одного уравнения. Это на тебя не похоже, приятель». «Он сует свой нос не в своё дело», — прошипел Том себе под нос. «Хочешь, чтобы я этим занялся?» — предложил Орион, внезапно посерьезнев. Том покачал головой и продолжал сверлить комнату взглядом. Он никак не мог понять, почему это его так сильно беспокоило. Но это беспокоило. — Позже в тот же день Уоррен нашла его в библиотеке, окруженного книгами по архитектуре. Он даже не поднял головы. «Ну, и тебе привет», — она закатила глаза и села напротив него. Том ничего не сказал. Он оправдывал свой гнев перед самим собой. Верность имела значение. Верность и собственничество. «Скамандеру на тебя наплевать», — наконец пробормотал он. Уоррен моргнула, явно смущенная. Это только еще больше разозлило его. «Он, наверное, просто хочет залезть тебе под юбку», — холодно выплюнул он, все еще избегая ее взгляда. «Ты наивна. Ему достаточно проявить немного интереса, и ты ему поверишь, не так ли?» Даже не глядя на нее, он почувствовал, как она замерла. Где-то глубоко внутри он понимал, что переступил черту. Но в этом и был смысл. Уоррен резко встала, полезла в сумку и швырнула тяжелую книгу на стол между ними. «Ты жесток», — прошептала она, глаза ее затуманились от слез. Том лишь пожал плечами, оставаясь равнодушным. Когда он ничего не сказал, она собрала свои вещи и поспешила прочь. Он поднял толстую книгу, которую она уронила. «Ньют Скамандер: Фантастические звери и где их найти — Расширенная версия». В книге была закладка. Он открыл ее на отмеченной странице. Василиски. Том Риддл ненавидел совершать ошибки. Еще больше он ненавидел признавать их. И все же он знал, что ему следует идти в сломанный туалет. Но он был слишком горд, поэтому не пошел. Он сидел в полумраке заброшенной аудитории, где снова собрались несколько слизеринцев. Рыцари Вальпургиевой Ордена. Пока что это было лишь название. Пока что это была лишь идея. Но это была его идея. И все в комнате знали об этом. Малфой, Блэк, Лестранж… каждый играл свою роль, каждый ждал, когда Том покажет им, что будет дальше. Но сегодня вечером он был нетерпелив. Он не понимал, почему думал, что эта встреча поможет. Речь досталась Нотту, он говорил тихо и почти заговорщически, но как только слова слетели с его губ, в комнате воцарилась тишина, словно саван. Его взгляд метнулся к Тому с тем беспокойством, которое свойственно лишь тем, кто подслушал что-то опасное. «Я кое-что слышал. Дамблдор разговаривал со Слизнортом. О нас». Том, который гас последний факел праздным взмахом палочки, остановился на полпути и медленно повернулся. «О нас всех?» «Не по именам», — быстро пробормотал Нотт. «Но он упомянул… собрания. Сказал, что его беспокоят „некоторые амбициозные внеклассные формирования“». «Это на него похоже. Видит собственную тень и думает, что это предзнаменование», — Лестранж тихо усмехнулся, его голос эхом оторвался от камня. «Это была не просто тревога», — настаивал Нотт, словно тяжесть откровения не спадала. «Блэк тоже это слышал». Все головы повернулись к Ориону, молча прислонившемуся к дальней стене. Его челюсть напряглась, когда он кивнул. «Он спросил Слагхорна, знает ли тот об этом. К счастью, Слагхорн ничего не сказал». Кровь Тома похолодела, не от страха, а от холодного расчёта. Всегда Дамблдор. Вечный страж, неудобная совесть Хогвартса. «Он хочет изменить будущее», — пробормотал Том, в его голосе слышалось презрение, — «но он всё ещё играет по правилам своего настоящего. В этом его слабость». Мгновение тишины. «Может, нам стоит прекратить встречи?» — тихо спросил Малфой, почти стыдясь своего вопроса. Том повернулся к нему и холодно, отрывисто ответил: «Ни в коем случае. Это именно то, чего он хочет», — он перешёл через комнату. «Мы не болезнь, — сказал он. — Мы лекарство. Пусть задаёт свои вопросы. У него нет доказательств, только тени». «Верно. А Слизнорог — щит, ты ему нравишься», — неуверенно заметила Лестранж. Том злобно усмехнулся. «Слизнорог — как улитка. Мягкий, наблюдательный и легко запуганный. Пока мы не дадим ему повода отступить, он будет продолжать ползти по той же тропе». Казалось, комната выдохнула с облегчением, напряжение сменилось тревожной преданностью. И всё же в голове Тома было слишком много всего. У него не было времени терять. Он был близко, мучительно близко. Существо в Тайной комнате, биография Салазара, последний ключ. И Миртл Уоррен, раздражающая, глупая, но на удивление энергичная, возможно, всё ещё что-то скрывает. Знает она об этом или нет. Он узнает. Её лицо, тот момент, когда он назвал её наивной. Он сжал челюсти. Это была её вина. Она могла бы держать себя в руках. Ей следовало остаться на месте. Ей не следовало так обижаться. Он просто констатировал факт. Любой здравомыслящий человек мог видеть, как легко ею можно манипулировать. Если она сейчас игнорирует его, это просто слабость. А если его раздражает, что она даже не взглянула на него на уроке, что она ушла из библиотеки до его прихода, что она отвела взгляд, когда он проходил мимо стола Равенкло… ну, дело не в том, что ему было всё равно. Дело в том, что порядок был нарушен. А он ненавидел нарушения. — В ту ночь он снова открыл книгу Скамандера. Василиски. Вода. Тьма. Тайны. Но чего-то все еще не хватало. Он закрыл книгу и замер. Его мысли вернулись к тому, что потеряло свой ритм. Его ритм, его систему. Уоррен была словно кусочек пазла, который он вырезал, и все же она решила не вписываться. Возможно, ей просто нужно было вспомнить, что игнорировать его нельзя. Возможно, ей нужно было напомнить, что если он перестанет нуждаться в ней, от нее ничего не останется. И, возможно, ему нужно было напомнить себе, что его одержимость Тайной комнатой значит гораздо больше, чем она. И всё же, когда он наконец лёг в постель тем вечером, он больше часа смотрел в потолок. Он недоумевал, почему не встал и не пошёл искать её в тот день. Он застал её за зарисовками на кафельном выступе в уже знакомом туалете. Увидев его, она захлопнула свой альбом для зарисовок и начала собирать вещи. «Ты же знаешь, где находится биография Салазара», — сказал он, вставая у неё на пути. Она недоверчиво посмотрела на него, а затем фыркнула. «С тобой невозможно», — сердито пробормотала она и попыталась проскользнуть мимо него. Но Том не позволил ей. — Ты ведёшь себя капризно, — холодно вздохнул он. — Я в ярости. — То же самое. Он был уверен, что она что-то от него скрывает. Он злился на неё за то, что она злится на него. И он злился на то, что это его не беспокоило, что она больше не боялась его. Что исчез тот тревожный взгляд в её глазах, то ожидание, что он может что-то с ней сделать. «Ну давай, говори. Скажи, что я глупая. Скажи, что я ниже тебя», — процедила она сквозь зубы. «Мне не нужно», — прорычал он. «Ты и так знаешь, что я так думаю». Внезапно на его щеке вспыхнула резкая боль. Она ударила его. Удар, пробежавший по телу Тома, был одновременно шоком, восторгом и раздражением. Он был странно доволен. Он достаточно спровоцировал ее, чтобы она перестала ныть и плакать и вместо этого набросилась на него. Это была его заслуга. Он усмехнулся, окинув ее медленным, гордым взглядом. «Хорошо», — одобрительно пробормотал он, но Миртл оттолкнула его и выбежала из ванной. Том последовал за ней. «Непонятно, почему книги нет», — крикнул он, шагая за ней, его голос, тихий и быстрый, эхом разносился по каменным коридорам. «И почему тебе никогда не кажется странным то, о чем я спрашиваю, как я себя веду». Девушка не сбавила шаг. «Скоро комендантский час», — прошипела она через плечо. «Думаю, сейчас не время обсуждать такое». Она поспешила вверх по ближайшей лестнице, но на полпути ступени задрожали под их ногами и начали скрежетать, поворачиваясь, чтобы изменить направление. Уоррен, испуганно выдохнув, потеряла равновесие, размахивая руками. Том преодолел оставшиеся ступени в два шага и подхватил ее за плечо, крепко сжимая челюсти. «Но ты же меня избегаешь», — сказал он с хищной ухмылкой. Ее глаза все еще были широко раскрыты от испуга после внезапного падения, но затем она взяла себя в руки и отстранилась, быстро поднимаясь по оставшейся лестнице. Его терпение иссякло. Он последовал за ней. Быстро. Он шагнул прямо за ней, слишком близко, заставляя ее отступить, пока ее спина не уперлась в холодную каменную стену. И на мгновение ни один из них не пошевелился. Тьма и тишина окутали их. Том вдохнул, чтобы заговорить, едва приоткрыв губы, а затем… «Кто-нибудь здесь? Пивз?» — спокойный голос Дамблдора раздался за поворотом. Том выругался себе под нос. Недолго думая, он схватил Миртл за запястье и потащил ее в боковой коридор. «Что ты делаешь? Ты же староста, а комендантский час уже почти закончился», — запротестовала она, задыхаясь. «Ты не понимаешь», — рявкнул он, раздраженно ведя ее за собой. «Дамблдор нас не видит. Меня не видит». Они бежали вслепую, извиваясь по лестницам, переплетаясь в коридорах. Они уже и не знали, где находятся. Шаги становились все громче, и мысли Тома метались. Он не мог рисковать быть замеченным. Не сегодня вечером, и уж тем более не с ней. Мысль о том, что Дамблдор узнает о Уоррен, заставляла его чувствовать, будто стены душат его. Тому Риддлу отчаянно нужно было исчезнуть, а Миртл Уоррен… она хотела исчезнуть почти все время. Спотыкаясь, они завернули за очередной угол, и каменная стена рядом с ними сдвинулась. Не задумываясь, Миртл нырнула в его мантию, прикрываясь от стены, когда кирпичи отодвинулись, образуя подобие мозаики. Том уставился в пустоту. Дверь там, где её не было. Он нерешительно протянул руку, и стена открылась под его прикосновением. Шаги стали громче и завернули за угол. Времени не оставалось. Он обнял девушку за талию, и темнота поглотила их, а дверь исчезла позади. Тишина . Коридор исчез, шаги затихли. Комната была странной. Она казалась бесконечной, но в то же время уютной. Почти слишком удобной. Там был камин, бархатный диван, люстра, излучающая приглушенный янтарный свет, стол, заставленный графинами и кувшинами с водой. Здесь было все, что могло понадобиться. Том вдруг осознал, что все еще слабо обнимает ее, и медленно отпустил, молчаливо отступая. «Думаю, это…», — прошептала Миртл, ошеломленная. «Выручай-комната», — кивнул Том тихим голосом.