Где она задерживается

Сентябрь 1942 года Тома назначили старостой в самый первый день семестра, но даже тогда он понимал, что в одиночку ему не удастся продвинуться в деле о Тайной комнате. Несмотря на необычайную помощь Абраксаса, который даже раздобыл книгу из библиотеки поместья Малфоев, Том зашёл в тупик. Из всего, что он узнал, единственным очевидным способом попасть в Тайную комнату была родословная. Только прямой потомок Салазара Слизерина мог открыть или хотя бы найти Тайную комнату. Только Наследник Слизерина… Том мог поклясться, что уже слышал эту фразу раньше. Но только на первом уроке зельеварения в этом году он вспомнил о круглых стаканах и парящих стопках книг. В отличие от большинства одноклассников, Том не был из тех, кто передавал записки на уроках. Поэтому он дождался окончания урока, чтобы поговорить с той заплаканной девушкой из Равенкло. Но она выбежала из класса, как только прозвенел звонок, не оставив ему иного выбора, кроме как подойти к стае хихикающих коров, всегда кружащих вокруг Олив Хорнби. Том никогда не проявлял особого интереса к общению между факультетами, тем более с девушками. Любые романтические встречи, в которых он участвовал, строго ограничивались девушками из Слизерина, в основном исключительно для укрепления своего положения в иерархии. Хотя Том привык к тому, что девушки сами бросаются ему на шею, он соглашался только тогда, когда это служило какой-то цели, никогда с такими девушками, как эта. Поэтому он понятия не имел, какую цепочку событий он запускает, спрашивая Олив Хорнби о Миртл Уоррен. «Загадка», — проворковала Олив, хлопая ресницами и наклоняясь к нему слишком близко, — «чему я обязана этим удовольствием?» Ее группа подруг с пустыми глазами наблюдала за ней из-за спины, хихикая. «Где Уоррен? Миртл», — Том с отвращением отшатнулся и резко ответил. Обе брови Олив взлетели вверх, но она быстро пришла в себя, закатив глаза. «Если вы ищете эту жалкую тварь, она, вероятно, снова ноет. Второй этаж, сломанный женский туалет, которым никто не пользуется», — она изобразила притворную невинную улыбку. «Я могу помочь вам найти ее, если хотите. Мы все знаем, что длительное общение с этой девушкой может быть… вредным». Ее подруги разразились еще более раздражающим смехом. «Зачем мне вообще иметь с тобой что-либо общее?» — его голос был ледяным. Редко можно было увидеть, чтобы Том Риддл подходил к девушке, поэтому, когда он так категорически отверг предложение Олив, окружающие уже наблюдали за ним. Блондинка вспыхнула яростью и открыла рот, чтобы ответить, но Том уже потерял к ней интерес. Он уже собирался пройти мимо нее и подняться на второй этаж, когда что-то остановило его. Он не был уверен, что именно. Возможно, это был слишком сильный цитрусовый аромат, окутывавший Олив, а затем, в контрасте с ним, вспомнилась пыльная библиотека и освежающий запах ландыша. Он обернулся, отвернувшись от наблюдавших за ним людей, а затем снова посмотрел на Хорнби. «Любой, у кого здесь есть хотя бы одна работающая мозговая клетка, — холодно произнес он, — должен понимать, что время, проведенное с Уорреном, будет гораздо полезнее, чем тратить его на тебя». Он одарил ее острой ухмылкой и, с присущей ему сдержанной грацией, ушел, оставив Олив униженной и безмолвной в эхе его шагов. Поднимаясь на второй этаж, Том убедил себя, что все это было сделано исключительно ради удовольствия поставить эту надоедливую девчонку на место. Вот и все. Он пообещал, что больше не будет думать об этом. Женский туалет на втором этаже выглядел… печально. Посередине стояла некогда красивая мраморная раковина, потрескавшаяся и обветшалая, окруженная лужами, давно просочившимися по деформированной плитке. Большинство дверей кабинок были приоткрыты или полностью выбиты. Только одна оставалась закрытой, и из-за нее доносился безошибочный звук рыданий. «Уоррен?» — равнодушно позвал Том, уже жалея о своем решении. Он надеялся, что она не плачет, у него не было времени на девичьи гормональные глупости, и сделал несколько шагов вперед, готовясь позвать снова, когда из кабинки вышла заплаканная Миртл Уоррен. При дневном свете, когда бирюзовый свет проникал сквозь витражное окно и разливался по полу, она не выглядела некрасивой. На самом деле, она вообще не была некрасивой. Не красавицей, нет. Но, за исключением нескольких пятнышек и веснушек на носу и щеках, покрасневших глаз и растрепанных длинных каштановых волос, она была… приятной, почти милой. Она была комично маленькой по сравнению с ним, что он уже знал, неуклюже подняв ее с пола библиотеки на прошлой неделе. В тот момент, когда он понял, что снова смотрит на нее, Том почувствовал отвращение к самому себе. Должно быть, все дело в комментариях Оливии, которые она оставила ранее, вот и все. — Недолго ты думала, — сказал он с насмешливой ухмылкой, возвышаясь над ней. Миртл подняла на него взгляд, ее глаза были опухшими, сквозь кривые очки. У Тома внезапно возникло странное желание поправить их. — Что тебе нужно? Это женский туалет, — всхлипнула она, — и он даже не работает. Мальчик-слизеринец полностью проигнорировал ее. — Что ты имела в виду? — потребовал он. — В библиотеке. Ты назвала меня наследником Слизерина, — он сделал паузу, — моя мать была Гонт. Миртл вздохнула и прошла мимо него к потрескавшейся мраморной раковине, умывшись холодной водой. «Я не понимаю, о чём ты говоришь, Риддл. Честно говоря, я даже не понимаю, чего ты от меня хочешь. У меня и так достаточно проблем…» — «Я думал, ты умнее, чем позволяешь такой, как Олив Хорнби, довести тебя до слёз», — резко перебил Том. — «А если ты снова начнёшь плакать, в следующий раз я скажу ей, что она была права насчёт тебя». Миртл замерла, её глаза расширились от ужаса. «Ты говорил с ней? Обо мне? Ты что, с ума сошёл? Что я тебе вообще сделала, Риддл?! Первая неделя в школе, а ты уже всё испортил!» Она внезапно повернулась и выбежала из туалета. Должно быть, он был в отчаянии, раз вообще подумал о том, чтобы попросить девушку о помощи. Он сделал себе пометку никогда больше так не поступать, прежде чем сделать два шага вслед за ней. Но он остановился прямо перед углом. И снова этот невыносимый смех. Поэтому он остался прятаться. — «Ну-ну, опять плачешь?» — голос Олив Хорнби эхом отозвался от кафельных стен. — «Том Риддл увидел тебя и убежал в ужасе? Или твои очки были так грязные, что ты даже не заметила его?» Снова раздался жестокий смех. Тому показалось, что он даже услышал, как Уоррен что-то пробормотал, но тут вмешался другой голос. — «Что? Ты теперь влюблена в Риддла? Думаешь, он когда-нибудь на тебя посмотрит?» — «Сначала тебе нужно что-то с собой сделать». — «О, Шарлотта, не глупи, — сладко ответила Олив. — Ничто не поможет бедной Миртл. Ни один мальчик никогда на нее не посмотрит». Он уже слышал, как она снова тихо всхлипывает. Том, конечно, не испытывал жалости. В лучшем случае, он чувствовал проблеск ответственности за собственное участие и, возможно, тактический расчет. Миртл не была глупой, мадам Скрибнер обожала ее, и у нее явно был доступ ко всему Запретному отделу, и она хорошо в нем ориентировалась. Вдобавок ко всему, было странное чувство, может быть, интуиция, что Уоррен что-то знает. Он быстро набросал в уме достаточно причин, чтобы оправдать, в основном для себя, свое вмешательство. Теперь она стояла к нему спиной, выглядя еще меньше, чем раньше. Девушки нависли перед ней, жестоко ухмыляясь. Том Риддл сузил взгляд позади нее и устремил свои черные глаза на Олив и ее спутниц. Смех мгновенно затих, а Миртл почти не заметила его. «Я думал, мы понимали друг друга на уроках», — холодно начал Том. «Издевательство над одноклассником — это нарушение школьных правил. Как староста, я бы снял с Равенкло несколько баллов, но, с другой стороны, вы явно настолько глупы, что решили издеваться даже над кем-то из своего собственного факультета», — после паузы его голос понизился. «Наказание. Всем вам. Неделя дополнительных занятий по травологии сотворит чудеса с вашим интеллектом». Они вздрогнули под его взглядом, и он почувствовал, как Миртл напряглась рядом с ним. «Если я узнаю, что вы не усвоили урок, — добавил Том, мрачно улыбаясь, — мы можем затянуть это на месяц». Ещё одна пауза, мгновение. «Или что-нибудь похуже. А теперь убирайтесь». Девушки начали отступать. Миртл застыла рядом с ним. Но Олив Хорнби не собиралась сдаваться без боя. «С каких это пор Том Риддл критикует издевательства над грязнокровками?» — прошипела она сквозь зубы. Возможно, это и справедливое замечание, но Том Риддл был авторитетом. И всегда имел последнее слово. Он без малейших проблем напоминал об этом людям. Одним взмахом волшебной палочки приторный цитрусовый аромат, окружавший Олив, превратился в нечто отвратительное, невыносимое и тошнотворное. Блондинка позеленела от стыда, её подруги с визгом разбежались в отвращении. «Тогда две недели», — крикнул Том им вслед, едва скрывая веселье. Его охватило самодовольное удовлетворение, и он почти забыл о мрачной девушке рядом с ним. Миртл медленно повернулась к нему лицом, выражение её лица всё ещё было застывшим от страха. Она смотрела на него, слегка приоткрыв губы, словно забыла, что хотела сказать. «Не зазнавайся, понял?» — резко сказал Том. «Рассматривай это как предложение, Уоррен. Я помогу тебе, а ты…» — его взгляд скептически пробежался по ней, — «ты поможешь мне». Том знал, что Миртл — грязнокровка, и не собирался об этом забывать. Но в отличие от своих товарищей-слизеринцев, он знал, когда выгодно сделать исключение. Поэтому, когда эта потрепанная девочка продолжала молча смотреть на него, он закатил глаза и нетерпеливо вздохнул. «Я не собираюсь причинять тебе боль. Успокойся. Ты поможешь мне с тем, что мне нужно, а я позабочусь о том, чтобы эти коровы оставили тебя в покое. Но тебе придется взять себя в руки, Уоррен. У меня нет времени на твои истерики». Он безжалостно объяснял это, молясь Салазару, чтобы этого было достаточно. Теперь ему было очевидно, что самой большой слабостью Уоррена была Олив Хорнби и ее маленький цирк. Он не знал почему, и ему было все равно. Важно было то, что неделю назад в библиотеке та же самая застенчивая девочка казалась вполне компетентной, даже немного уверенной в себе. Поэтому он поднял свои темные брови, ожидая. «И зачем я тебе нужна?» — пробормотала она тихим, но напряженным голосом. «Разве у тебя и так не хватает твоих маленьких слизеринских собачек?» Том усмехнулся. Прогресс. Видимо, все, что нужно было сделать, это избавиться от надоедливой компании, и она снова пришла в себя. С этим он мог работать. «Ты мне нужна, потому что я о тебе забочусь», — сказал он, и на его губах появилась странная улыбка. Та, которую никто не мог разгадать. Может быть, это было веселье, а может, просто болезненное удовлетворение собой. «Что мне нужно сделать?» Миртл выпрямилась и скрестила руки. Не глупая, конечно, хорошо. «Дорогая, ты поможешь мне найти нужные материалы в библиотеке», — сказал Том с едва скрываемым торжеством. «А потом… ты поможешь мне найти то, что мне нужно», — он слегка наклонил голову, наблюдая за ней. «И ты расскажешь мне, что знаешь о Салазаре Слизерине». Возможно, если бы Миртл Уоррен прожила более счастливую жизнь. Возможно, если бы первым человеком, который заговорил с ней так, будто она действительно важна, каким-то образом не был Том Риддл. Возможно, если бы он не стоял там вот так, с этими горящими черными глазами, этой кривой ухмылкой, тянущейся к уголкам его рта, и темными волосами, падающими на лицо… Возможно, тогда она просто ушла бы. И забыла бы о его существовании. Но в тот момент Том Риддл стал для Миртл реальностью ярче, чем кто-либо другой. Он олицетворял собой надежду на что-то. На что угодно. Что ей было все равно, что это будет. «Можешь сколько угодно назначать Хорнби наказания, — тихо сказала она, — но ты и правилами не особо следуешь, Риддл. И я полагаю, ты захочешь, чтобы я их тоже нарушала», — она сделала паузу, прищурив глаза. Она насмешливо усмехнулась, пытаясь ответить ему тем же. «Так откуда ты знаешь, что я никому не расскажу?» Тома это позабавило, даже заинтриговало, хотя он этого не показал. И на мгновение по его спине пробежал странный озноб, странное волнение от мысли о том, во что он мог бы превратить эту маленькую, незаметную девочку. Он посмотрел прямо в ее карие глаза, взгляд был напряженным и уверенным, и Миртл почувствовала, будто он видит ее насквозь. Она поерзала, сделав нервный шаг назад. «Мы дадим нерушимую клятву».