Пока меня нет

***

«Я оставил свой дом, гори всё огнём»

***

Я проснулась от пристального взгляда. Резко открыла глаза и увидела его. — Проснулась, — протянул Изана, глядя на меня пристальным взглядом, — всю работу уже проспала. Он сидел на краю дивана, облокотившись спиной о спинку, и смотрел на меня сверху вниз. В одной руке — кружка с кофе, в другой — телефон, который он тут же отложил в сторону, поняв, что я открыла глаза. Я моргнула, пытаясь сообразить, сколько времени. Солнце светило вовсю, пробиваясь сквозь неплотно зашторенное окно, и было уже совсем не раннее утро. Или уже день? — Сколько? — прохрипела я, садясь в постели и натягивая простыню до подбородка, хотя он уже видел всё. — Обед, — спокойно ответил Изана, делая глоток кофе. — Обед?! — я вскинулась, хватаясь за телефон на тумбочке. Экран горел десятками пропущенных уведомлений. — Изана, ты почему не разбудил?! — А зачем? — он пожал плечами с таким видом, будто это был самый глупый вопрос на свете, — интересно наблюдать. Я замерла с телефоном в руке. Он смотрел на меня час? Просто сидел и смотрел, как я сплю? — Ты… — я не знала, что сказать. — А работа? — Работа никуда не денется, — он поставил кружку на тумбочку, подвинулся ближе. Он протянул руку, провел пальцами по моей щеке, убирая прядь волос, и я невольно прикрыла глаза. Его прикосновения теперь были другими. Не теми, от которых хотелось сжаться. От этих хотелось, наоборот, раскрыться, но я продолжала бояться. Вчерашняя ситуация въелась в мой разум. *** Телефон Изана у меня не забрал и очень зря. Весь день я получала сообщения от Эммы с предложениями погулять, сразу же переводила глаза на Курокаву и понимала, что никуда мне не слинять. Чтобы куда-то пойти, надо отпросится у «хозяина», а он почему-то в последнее время не в духе. Ближе к вечеру в подвал ввалились члены банды. Сегодня они все выглядели иначе. Я сидела в углу комнаты и что-то переписывала в тетрадь, когда вошла толпа парней в одинаковой одежде. У всех была красная униформа с рисунком на спине и надписью «Поднебесье». Только у братьев Хайтани форма почему-то была чёрная. Я сидела в своём углу, не подавая никаких признаков существования. Если они все меня заметят, то кто знает, что со мной будет. Я вжалась в стену так сильно, будто хотела стать её частью. Тетрадь сжала в руках, превратив пальцы в белые костяшки. Красные куртки с иероглифами «Поднебесье» заполнили подвал, и воздух стал густым, тяжелым, пропитанным чужими запахами. Я знала эту униформу. Видела её в тот раз, когда впервые поняла, что Изана — не просто парень с моста. Но тогда они хотя бы были на расстоянии. А сейчас — здесь, рядом, в десяти шагах от моего угла. — О, а это кто? — раздался голос, от которого у меня кровь застыла в жилах. Ран Хайтани стоял в проходе, прислонившись плечом к косяку, и смотрел прямо на меня. Его длинные волосы сегодня были собраны назад, открывая серьги в ушах, которые поблескивали в тусклом свете. Чёрная форма сидела на нём как вторая кожа. — Бухгалтерия, — лениво бросил он, не дожидаясь ответа. — Изана, ты совсем её не прячешь? Курокава сидел за столом, даже не подняв головы. Он что-то читал в телефоне, и вид у него был такой, будто он один в этой комнате. — Не твое дело, — ответил он спокойно. Ран усмехнулся и сделал шаг в мою сторону. Я попыталась стать ещё меньше, но куда там. Он остановился напротив, разглядывая меня так, будто я была экспонатом в музее. — Привет, бухгалтерша, — сказал он тихо, чтобы слышала только я. — Давно не виделись. Скучала? Я промолчала. Он наклонился ближе, и я почувствовала запах табака и чего-то холодного, металлического. — А ты смелее стала, — заметил он. — Раньше дрожала как осиновый лист. А теперь сидишь, зыркаешь. — Ран, — голос Изаны прозвучал резко. — Иди сюда. Есть разговор. Хайтани выпрямился, но не сразу отошёл. Ещё секунду смотрел на меня сверху вниз, а потом усмехнулся и направился к столу. Я выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание. Красные куртки тем временем рассредоточились по подвалу. Кто-то сел на ящики, кто-то прислонился к стене. — Тихо, — сказал Изана, и голос его прозвучал громко в наступившей тишине. Он поднялся из-за стола, медленно обвёл взглядом комнату. Я видела его профиль — спокойный, отстранённый, но в глазах было что-то, от чего у меня по спине побежали мурашки. — Все здесь? — Ждём Тэтту, — ответил кто-то из красных курток. Изана кивнул и вдруг повернулся ко мне. — Выйди, — сказал он. Я не сразу поняла, что это мне. — Что? — Выйди, — повторил он, и в голосе появились стальные нотки. — Подожди на улице. Я послушно вышла. Сразу же как дверь захлопнулась, я вытащила телефон и написала Эмме: «Ты где?» Ответ пришёл почти сразу: «Дома» Сухое, сообщение заставило моё сердце сжаться. Прости меня Эмма. «Жди, я сейчас приду» Написала я и со всех ног побежала. Инстинктивно, почти не смотря под ноги, но не спотыкаясь. Внутри разгорался страх, но я продолжала движение. Мне нужно увидеть её, а сейчас единственная возможность, потому что Изана занят. Дом Сано я нашла бы с закрытыми глазами. Мы столько раз гуляли в этом районе, столько раз она провожала меня до угла, смеясь и болтая без умолку. Я остановилась у входа, пытаясь отдышаться. Руки дрожали. От бега? От страха? Наверное, и то, и другое. Нажала на звонок. Тишина. Нажала ещё раз. Дверь открылась не сразу. Эмма стояла на пороге в растянутой футболке и домашних штанах, без макияжа, с растрёпанными волосами. Она выглядела так, будто не спала всю ночь. Или плакала. — Акари? — в её голосе не было радости. Только удивление. И какая-то глухая усталость. — Эмма, — выдохнула я. — Прости. Я знаю, что не писала, не звонила, я… Она молча отступила в сторону, пропуская меня. Я зашла в прихожую, и тут же мне в лицо ударил запах домашнего уюта — свежего чая, ванили, чего-то тёплого и безопасного. Такого чужого для меня. — Проходи, — сказала Эмма и ушла на кухню. Я прошла за ней. Села на табурет, теребя край куртки. Она поставила передо мной чашку чая, села напротив. Молчала. Смотрела в окно. — Ты злишься? — спросила я тихо. — Нет, — ответила она. — Волнуюсь. Это разные вещи. — Я не могла… — Знаю, — перебила она. — Ты работаешь. У тебя дела. Взрослая жизнь. Я понимаю. Она говорила это спокойно, ровно, но я чувствовала — не всё понимает. Или понимает слишком много. — Эмма, — я протянула руку, накрыла её ладонь. — Я не специально. Просто… — Просто что? Я смотрела в её карие глаза, такие открытые, такие доверчивые. И не могла сказать правду. Не могла рассказать про подвал, про Изану, про красные куртки. Не могла втягивать её в это. — Просто я запуталась, — сказала я наконец. — Но ты мне важна. Правда. Она посмотрела на меня долгим взглядом, а потом уголки её губ дрогнули. — Дурочка, — сказала она тихо. — Я же не злюсь. Я думала, с тобой что-то случилось. Ты пропала, не отвечала, а я… я же не знаю, где ты живёшь, у меня даже номера твоих родителей нет… — У меня нет родителей, — вырвалось у меня. Эмма замерла. — В смысле? — Есть, — поправилась я. — Но они… не важно. Я живу не с ними. Она не стала спрашивать. Просто сжала мою руку в ответ. — Ты в порядке? — спросила она. — Хоть сейчас? — В порядке, — соврала я. — Не похоже. Я усмехнулась. Мы с ней очень похожи — не верим, когда нам говорят «всё хорошо». — Эмма, — сказала я, — можно я посижу у тебя немного? Просто… мне нужно побыть здесь. С тобой. Она кивнула, поднялась, достала из шкафа печенье. — Конечно. Только давай я тебя хоть накормлю. Ты выглядишь так, будто неделю не ела. Я не стала спорить. Сидела, смотрела, как она возится у плиты, как заваривает чай, как ставит передо мной тарелку с рисом и овощами. — Ешь, — скомандовала она. Я ела. И с каждым глотком тёплого чая, с каждым кусочком еды напряжение потихоньку отпускало. Здесь было безопасно. Здесь не было красных курток, холодных взглядов Рана, тяжёлого молчания Изаны. Здесь была только Эмма, которая ставила передо мной тарелку и смотрела с беспокойством. — Акари, — сказала она, когда я доела. — Ты можешь не рассказывать, что происходит. Но скажи одно: тебе грозит опасность? Я подняла на неё глаза. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что ты смотришь на дверь каждые пять минут. Потому что ты прибежала ко мне так, будто за тобой гнались. Потому что ты дрожишь, даже когда сидишь на месте. Я опустила взгляд в пустую тарелку. — Не знаю, — честно ответила я. — Я правда не знаю. Она тяжело вздохнула. — Если тебе нужна помощь… — Нет, — слишком быстро сказала я. — Не нужна. Всё нормально. — Ты опять врёшь. — Эмма, — я посмотрела на неё. — Пожалуйста. Не спрашивай. Я не могу рассказать. Не потому что не хочу, а потому что… если ты узнаешь, тебе тоже будет опасно. Она замолчала. Долго смотрела на меня, и я видела, как в её глазах борются желание помочь и понимание, что я права. — Ладно, — сказала она наконец. — Но если что — ты знаешь, где меня найти. — Знаю, — улыбнулась я. Мы сидели на кухне, пили чай, болтали о всякой ерунде. Эмма рассказывала про школу, про то, как Майки опять вляпался в драку, как дедушка ругался, но потом всё равно улыбался. Я слушала, кивала, смеялась в нужных местах. И почти забыла, зачем прибежала. Почти забыла, что мне нужно возвращаться. Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран. Изана. «Где ты?» Я закусила губу. Написала быстро: «Вышла в магазин» Снова вибрация. «У тебя пять минут, чтобы оказаться на точке» — Тебе пора? — заметив волнение на моём лице, спросила Эмма. — Да, — я соскочила с места, — я напишу, если что-то случится. Не дожидаясь ответа я рванула к двери. Чтобы выполнить задание, мне нужно как следует напрячься. Я быстро всунула ноги в обувь и побежала. Казалось, что за сегодняшний день, я сбросила килограмм десять, на своих пробежках. Как только я вырулила из-за поворота и показалась знакомая дверь, я попыталась ускориться, но шнурок кед меня подвёл. Я приземлилась прямо к ногам Изаны, знатно ударяясь коленями и ладонями. Кажется джинсы порвались. — Надо же, успела, — глядя на воображаемые часы, проговорил Курокава, — ты что на другой конец города в магазин ходила? — он присел, оказываясь со мной на равных. Я молчала. Он чувствовал как меня трясёт, от страха. Изана, обхватил пальцами мой подбородок и поднял мою голову, чтобы я смотрела прямо на него. — Ты ведь не в магазине была, — тихо произнесли его губы, — правда? Мне ничего не оставалось как кивнуть. Курокава раскусил меня. — А где же тогда ты была? — склонив голову набок, спросил парень, — ведь я тебе говорил стоять здесь, а ты ушла. Я нервно сглотнула. Глаза щипало, я уже была готова расплакаться, но слезами тут не поможешь. Изана не любит, когда плачут. — К подруге, — выдавила я, и голос дрогнул. — Я просто… я хотела убедиться, что с ней всё в порядке. Он не отпускал мой подбородок. Пальцы были холодными, и я чувствовала, как они чуть сжимаются, когда я говорю. Парень резко засмеялся и сказал: — У тебя есть подруги? Пристыдил. Я стыдливо опустила взгляд. — С ней всё в порядке, — продолжил он медленно, будто пробуя слова на вкус. — А вот с тобой — не очень. — Я вернулась, — прошептала я. — Ты сказал пять минут, я… — Ты успела, — перебил он. — Это единственная причина, почему мы сейчас разговариваем, а не… — он не договорил, но я поняла. Он отпустил мой подбородок, но не встал. Так и сидел на корточках, глядя на меня снизу вверх. Я смотрела в его фиолетовые глаза и видела там то, что заставляло сердце биться чаще — не только от страха. Какое-то странное, незнакомое выражение. Будто он злился, но злость была не на меня. — Вставай, — сказал он наконец. Я попыталась подняться, но колено подвернулось, и я снова оступилась. Изана успел подхватить меня за локоть, удержал. — Нога? — Нормально, — я попыталась отстраниться, но он не отпускал. — Хромаешь. — Просто ушиблась. Он перевёл взгляд на мои джинсы. На коленке краснело сквозь протертую ткань, и, кажется, было немного крови. — Идём, — сказал он и, не спрашивая, потянул меня к двери подвала. — Там же люди, — испуганно сказала я. — Ушли, — коротко ответил он. — Давно. Я выдохнула, позволяя увести себя вниз. В подвале действительно никого не было. Изана усадил меня на диван, сам куда-то ушёл. Вернулся через минуту с аптечкой и мокрым полотенцем. — Штаны сними, — сказал он, опускаясь передо мной на корточки. — Что? — Джинсы сними, — повторил он спокойно. — Или ты хочешь, чтобы я сам? Я замялась, но он смотрел так, будто это было самым обычным делом в мире. Я расстегнула пуговицу, стянула штаны — неловко, больно, сгорая от стыда. Изана даже не взглянул выше колен. Он аккуратно, на удивление осторожно, протёр ссадину мокрым полотенцем. Я шипела от боли, но он не останавливался. — Терпи, — сказал он, когда я дёрнулась. — Грязь надо убрать. — Я сама могла, — буркнула я, отводя глаза. — Могла, — согласился он. — Но не сделала бы. Его белоснежные волосы спадали на глаза, закрывая обзор, выражение лица было очень сосредоточенным. Серьги медленно колыхались, хорошо сочетаясь с его красной формой. Изане кстати очень шёл красный цвет. — Чего пялишься? — донёсся его голос снизу, хриплый очень глубокий, но в то же время тихий. — А куда мне ещё смотреть? Он поднял голову. В глазах — что-то новое, незнакомое. Не насмешка, не холод. Какая-то странная смесь удивления и… удовольствия? — Нравится? — спросил он тихо, и уголок его губ дрогнул. Я отвернулась, чувствуя, как лицо заливает краской. Курокава решил усугубить моё положение и продолжая мне в глаза облизнул губы. Я тяжело вздохнула и отвела взгляд. — Спасибо. — За что? — переспросил Изана, — за то что не убил? — он усмехнулся. Я приблизилась к его лицу и улыбнулась. Сама не знаю, что последнее время со мной происходит. А видимо Изана понимал. Он наклонился и поцеловал меня. Не так, как в прошлый раз. Не осторожно, не невесомо. А так, будто боялся, что я исчезну. Крепко, настойчиво, заставляя забыть, где я, кто я, как меня зовут. Я обхватила его за шею, притянула ближе. Чувствовала, как его пальцы впиваются в мою талию, как сердце колотится где-то под рёбрами, как мир сжимается до размеров этого подвала, этого дивана, этого поцелуя. Он отстранился первым. Упёрся лбом в мой лоб, тяжело дыша. — Ворона, — выдохнул он. — М? — Домой поехали, — как будто ничего и не было, Курокава встал и пошёл. Я послушно, за ним.