Пока меня нет

***

«На сердце боль, но не смотрю я в небо, не жду ответа. Всё потому что толком нету, шей у свиней вообще-то»

***

Утром я проснулась от того, что на кухне гремели посудой. Я села на диване, сонная, растрёпанная, и увидела Изану — он стоял у плиты в той же футболке, что и вчера, и помешивал что-то в кастрюле. — Завтрак, — сказал он, не оборачиваясь. — Ешь, я ухожу. — Куда? — спросила я, вставая и натягивая его толстовку, которая валялась на спинке дивана. Он бросил на меня короткий взгляд, усмехнулся чему-то своему. — Дела. Ты сегодня без работы. Можешь гулять. Я замерла с кружкой в руке. Гулять? Он сам предлагает? — Правда? — осторожно переспросила я. — Не хочешь — сиди, — пожал он плечами. — Мне всё равно. Я поставила кружку и быстро сказала, пока он не передумал: — Хочу. Я… к подруге хочу. — Хорошо, иди, — бросил через плечо парень и ушёл. Я снова осталась одна в тишине этой давящей квартиры. Звуки капающей воды отдавались в ушах. Я на некоторое время задумалась погружаясь в свои мысли. Он то целует, то игнорирует. То называет Вороной, то смотрит как на пустое место. То спасает, то напоминает, что я его собственность. Мысли уже начали заставлять задыхаться, что я решила всё-таки написать Эмме. «Привет, не хочешь погулять?» Сижу, жду, кусаю ногти. Наконец-то телефон брякнул, оповещая о пришедшем ответе. «Привет, да! Хина тоже по тебе уже соскучилась! Приходи в парк, мы тут с парнями сидим» Парни… Майки, Дракен и Такемичи. Чем-то похожи на тех, которых я видела вчера, но добрее и веселее что ли. Я быстро собралась и выбежала из дома. Дорогу до того парка, где мы обычно встречались с Эммой я помнила, но сейчас оказавшись вдали от дома, пришлось немного попотеть. Денег на транспорт я пожалела, поэтому я шла пешком. Всё-Таки я хочу купить что-то прикольное на те, что я заработала у Изаны в подвале. В голове всё ещё крутилось утреннее «иди». Без вопросов, без условий. Просто отпустил. Может, ему правда всё равно? Или он проверяет, вернусь ли я? Изана вообще редко говорил что-то просто так. Каждое его слово — как шаг в тэнго. Не знаешь, куда приведёт. Я ускорила шаг, чтобы не думать об этом. Ветер дул в лицо, растрёпывал волосы, и я чувствовала себя почти свободной. Почти — потому что в кармане лежал телефон, который в любой момент мог завибрировать его сообщением: «Где ты?», «Вернись», «Я передумал». Но пока молчал. Парк встретил меня шумом и запахом осенних листьев. Я сразу увидела Эмму — она сидела на скамейке и болтала ногами, размахивая руками. Рядом с ней Хината держала стаканчик с кофе, слушала и улыбалась. — Акари! — Эмма заметила меня первой, спрыгнула со скамейки и побежала навстречу. — Наконец-то не на своей работе. — Да сегодня дали выходной. — А где твоя работа? — тут же спросила Хината, подходя ближе. — Ты так много пропадаешь, мы уже волноваться начали. — В офисе, — ответила я, как всегда. — Бумаги, цифры. Скука. — Ну хоть платят? — Эмма взяла меня под руку и потащила к скамейке. — А то мы переживали, что ты там голодаешь. — Платят, — кивнула я, чувствуя, как внутри ёкает. Врать подругам было противно. Но что я могла им сказать? Что работаю на наркоторговца, который избивает людей в подворотнях? Что он купил меня у родителей за долги? Что я сплю на его диване и боюсь лишний раз вздохнуть? Нет. Ни за что. — А мы тут не одни, — Эмма махнула рукой куда-то в сторону. — Майки с парнями тоже здесь. Они вон в футбол играют. Я посмотрела туда, куда она показывала. На площадке за деревьями и правда бегали несколько человек. Я узнала Майки — его белые волосы мелькали быстрее всех. Рядом с ним возился Такемичи, вечно неуклюжий, вечно пытающийся не отставать. А чуть поодаль, облокотившись о дерево, стоял Дракен и наблюдал. — Пойдём, — потянула меня Эмма. — Познакомлю тебя нормально, а то в прошлый раз ты быстро убежала. — Я не… — Идём-идём. Она не слушала возражений. Мы подошли к площадке как раз в тот момент, когда Майки забил очередной гол в импровизированные ворота из двух курток. — О, Эмма! — он заметил сестру и сразу побежал к нам. — Ты смотреть пришла? Я сегодня всех делаю! — Ты всегда всех делаешь, — закатила глаза Эмма. — Это Акари, помнишь? Майки перевёл взгляд на меня. С любопытством, но без той настороженности, которую я видела у других. — А, точно. Ты подруга Эммы, да? Та, которая много работает? — Да, — кивнула я. — Бросай работу, — сказал он серьёзно. — Работа — это скучно. А мы весело живём. — Майки, — шикнула на него Эмма. — Не слушай его, Акари. Он вообще ничего не делает, только по улицам шатается. — Я делаю! — возмутился он. — У меня дела! Я смотрела на них и чувствовала что-то странное. Они были такими… обычными. Смеялись, спорили, толкали друг друга. Ничего особенного. Ничего опасного. — А вы чем занимаетесь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Учёба? Работа? — Учёба — это для неудачников, — тут же заявил Майки. — Он просто не может сидеть на месте, — пояснил Такемичи, подходя ближе и вытирая пот со лба. — Мы… ну, в общем, мы в одной организации. — В какой? — я насторожилась, но виду не подала. — Так, ерунда, — Майки отмахнулся. — Защищаем слабых. Я выдохнула. Защищают слабых. Ничего общего с тем, что делал Изана в подворотне. — А ты? — спросил вдруг Дракен. Его голос был спокойным, низким, и я почему-то напряглась. — Говорят, ты в офисе работаешь. В каком? — В маленьком, — ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Бухгалтерия. — Скучная работа, — заметил он. — Зато стабильная, — пожала я плечами. Он кивнул, но я чувствовала — он смотрит на меня как-то иначе. Внимательнее, чем остальные. Будто что-то во мне его настораживает. — Дракен, отстань от человека, — Эмма дёрнула его за рукав. — Она пришла отдыхать, а не на собеседование. — Я просто спросил, — он поднял руки в примирительном жесте, но взгляд не отвёл. — Пойдём, Акари, — Эмма взяла меня за руку. — Покажу тебе, где тут делают самый вкусный кофе. А эти пусть дальше бегают. — Мы с вами! — тут же сказал Майки. — Нет, вы остаётесь, — отрезала Эмма. — Девочки хотят поговорить без вас! Парни заныли. — Это самосохранение, — парировала Хината, которая до этого молчала. Мы отошли к скамейке подальше от площадки. Эмма куда-то убежала за кофе, оставив нас с Хинатой вдвоём. — Акари, — тихо сказала Хината, когда мы остались одни. — Ты правда в порядке? Ты выглядишь… не такой, как раньше. — В смысле? — я напряглась. — Не знаю, — она замялась. — Бледная какая-то. Испуганная. Ты хоть ешь? — Да, конечно, — улыбнулась я, но улыбка вышла натянутой. — Просто работы много. Устаю. — А где ты живёшь? — спросила она вдруг. — Эмма говорила, ты не с родителями. — Снимаю комнату, — быстро нашлась я. — Недалеко от работы. — Одна? — Одна. Хината кивнула, но в её глазах я видела сомнение. Она была слишком внимательной для девочки, которая кажется такой наивной. — Если что — мы рядом, — сказала она просто. — Ты же знаешь. — Знаю, — ответила я, и в горле встал ком. Вернулась Эмма с тремя стаканчиками кофе, и разговор перетёк в другое русло. Она рассказывала про школу, про учителя, который опять к ней придирается, про то, как Майки вчера пришёл поздно и получил от деда тряпками. Я слушала, смеялась, пила горький кофе и чувствовала, как напряжение потихоньку отпускает. Здесь было безопасно. Здесь не нужно было бояться каждого слова. Я смотрела на них и улыбалась. Наверное, в другой жизни я могла бы быть частью этой компании. Просто сидеть на скамейке, пить кофе, смеяться над глупыми историями. Без страха, без подвала, без фиолетовых глаз, от которых нельзя спрятаться. — Акари, — Майки вдруг повернулся ко мне. — А ты в каких кругах тусуешься? — В каких? — не поняла я. — Ну, есть у тебя компания? Друзья? Ты же всё время работаешь, наверное, ни с кем не общаешься. — Майки, — шикнула Эмма. — Не приставай. — Я просто спросил! — он поднял руки. — Может, она захочет с нами тусоваться. У нас весело. — С вами? — я улыбнулась. — Вы же банда какая-то, как я слышала. Повисла тишина. Майки перестал улыбаться. Дракен, который до этого стоял расслабленно, вдруг выпрямился. Такемичи замер с открытым ртом. Эмма и Хината переглянулись. — Что? — спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Я что-то не так сказала? — Ничего, — быстро сказала Эмма. — Просто… кто тебе сказал? — Слышала краем уха, — я попыталась улыбнуться, но улыбка не слушалась. — Люди болтают. — Люди много чего болтают, — Дракен говорил спокойно, но в его голосе появились стальные нотки. — Не всему стоит верить. — Я и не верю, — быстро ответила я. — Просто… ну, вы же сами говорили, что защищаете слабых. Я подумала, может, это что-то вроде… спортивной команды? Или клуба? — Да, — Майки снова улыбнулся, но улыбка была не такой открытой, как раньше. — Вроде того. Мы любим спорт. И драться иногда. — Понятно, — кивнула я, хотя ничего не понимала. Разговор как-то сам собой угас. Мы посидели ещё немного, потом я сказала, что мне пора. Эмма обняла меня на прощание, просила не пропадать. Хината улыбнулась, но я видела — она всё ещё смотрит с тревогой. А Майки… Майки просто махнул рукой и сказал: «Заходи ещё». Но Дракен проводил меня взглядом до самого выхода из парка. Я шла домой и прокручивала в голове каждую секунду разговора. Они что-то скрывают. Что-то, о чём не хотят говорить. Но разве я не скрываю то же самое? Мы все носим маски. Я достала телефон. Сообщений от Изаны не было. Вздохнула с облегчением и зашагала быстрее. Нужно вернуться до того, как он хватится. Нужно успеть. Я свернула за угол и увидела его дом. Свет в окнах горел. Изана вернулся. Я глубоко вздохнула, убрала телефон поглубже в карман и пошла наверх, зная, что сейчас снова войду в клетку, где хотя бы понятны правила. Даже если правила эти писаны не мной. Я зашла в квартиру, тихо закрыла дверь. На кухне горел свет, оттуда пахло чем-то жареным. Изана сидел за столом, перед ним тарелка с рисом и рыбой, и он даже не поднял головы, когда я появилась в дверях. — Вернулась, — сказал он без вопроса. — Да, — я сняла обувь, повесила куртку. — Я не опоздала? — Нет. Я прошла на кухню, села напротив. Он жевал, не глядя на меня. Я смотрела на его руки — красивые, сильные, с чёткими линиями пальцев. Те самые, которые сегодня утром подали мне еду, а вчера сжимали мою талию так, что остались синяки. — Есть будешь? — спросил он, кивая на плиту. — Не голодна. — Ешь, — сказал он, и в голосе не было места для споров. Я встала, положила себе риса, села обратно. Мы ели молча. Я смотрела в тарелку и чувствовала, как между нами висит что-то невысказанное. — Изана, — позвала я тихо. — М? — Ты… знаешь, где я была сегодня? Он поднял голову. В его глазах не было ничего, кроме спокойствия. — Ты сказала — к подруге. — Да, — я замялась. — Просто… интересно, ты не хочешь спросить, кто она? Где мы были? — А ты хочешь рассказать? Я не знала, что ответить. Хочу ли я рассказать ему про Эмму, про Майки, про парк? Или боюсь, что если расскажу — он запретит туда ходить. Или хуже — пойдёт туда сам. — Нет, — сказала я наконец. — Наверное, нет. Он кивнул и вернулся к еде. — Тогда не спрашивай, о чём не хочешь говорить. Я замолчала. Доела, убрала посуду, вымыла руки. Когда вернулась в комнату, Изана сидел на диване, листал телефон. Я легла на своё место, укрылась пледом, но не могла заснуть. — Изана, — сказала я в темноту. — М? — А у тебя есть друзья? Он помолчал. Я думала, он не ответит. — Есть, — сказал он наконец. — С чего вопрос? — Просто интересно, — я повернулась на бок, глядя на его силуэт. — Ты никогда о них не рассказываешь. — Ты сама его видела. — Его? — переспросила я чуть громче. — Да, — по голосу можно было понять, что его это бесит. Какучё с шрамом на пол лица — мой единственный друг, довольна?! — А семья? — Нет, — ответил он жёстко. — Нет у меня семьи, — послышались шаги, он приближался, я спряталась под плед с головой. Я его разозлила. Шаги приближались. Я сжалась под пледом, ожидая, что он сейчас сорвет его, схватит за волосы, скажет что-то злое. Но вместо этого я почувствовала, как диван прогнулся под его весом. Он сел рядом. — Вылезай, — сказал он устало. — Не души. Я осторожно выглянула из-под пледа. Изана сидел, откинувшись на спинку, и смотрел в потолок. В тусклом свете уличных фонарей его лицо казалось вырезанным из камня — красивое, холодное, чужое. — Я не злюсь, — сказал он, не глядя на меня. — Просто… не люблю эту тему. — Прости, — прошептала я. — Я не хотела… — Знаю, — перебил он. — Ты всегда не хочешь, но лезешь. Я замолчала. Он тоже молчал. Тишина тянулась долго, и я уже думала, что он сейчас встанет и уйдёт в спальню, как вдруг он заговорил. — Отца своего я не знал, а моя мать в один из дней привела меня с сестрой в приют, но оставила там только меня, а её увела, — голос был ровным, без эмоций. Я слушала, боясь пошевелиться. — Я обижался, плакал, но потом понял, что если я буду плакать, ничего не изменится и я начал действовать по-другому. — А сестра? Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Что сестра? — его голос стал тише, будто он говорил сам с собой. — Её зовут Эмма. Она была младше. Мать сказала, что так будет лучше. Что я — напоминание о прошлом, а она — шанс на новую жизнь. И ушла. С ней. Даже не обернулась. Я смотрела на его профиль, не смея дышать. Имя Эмма ударило где-то под рёбрами, но я не подала виду. — В приюте я понял, что мир — это место, где сильные забирают всё у слабых, — продолжал Изана. — Или ты жрёшь, или тебя жрут. Я выбрал первое. Научился бить первым. Научился не доверять. Научился, что слёзы — это слабость, а слабость — это смерть. Он говорил спокойно, будто пересказывал чужую историю. Но я видела, как напряжены его пальцы, сжимающие край дивана. — В приюте меня не взяли ни в какую семью, — сказал он, и в голосе появилась горечь. — Я был слишком странный, слишком злой, слишком неудобный. — А Эмма? — спросила я тихо. Он устало, истерически засмеялся и сквозь смех выдал: — Потом оказалось, что они все мне не родные, я вообще оказался не пойми кем. Он закрыл лицо руками. — Изана… — Не надо, — перебил он. — Не надо меня жалеть. Я замолчала. Он снова смотрел в окно, и в тусклом свете уличных фонарей его лицо казалось маской. — Был один человек, который мог всё изменить, — сказал он после долгой паузы. — Шиничиро Сано. Старший брат Майки. Он узнал обо мне. Пришёл, сказал, что хочет познакомиться. Мы очень славно провели время, я впервые за долгое время улыбался. — А потом… — Ничего, — голос Изаны стал тихим, почти безжизненным. — Он умер. Его убили. Друзья Майки. Свои же. Я замерла. Убили свои? Друзья? — Я ждал, — продолжал он. — Думал, что теперь Майки накажет их. Что он сделает хоть что-то. А он… ничего не сделал. — Изана… — Я был в бешенстве, — он сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Я хотел сам найти этих ублюдков. Хотел заставить их ответить. Но меня посадили. За драку, за избиение — не важно. Меня не было два года. Два года я сидел и думал о том, что пока я в камере, Майки живёт моей жизнью. Забрал всё, что должно было быть моим. — А когда ты вышел? — Когда вышел, — он усмехнулся, — я понял, что Шиничиро мёртв, его убийцы на свободе, моя сестра называет братом какого-то выскочку, а у меня ничего нет. Ни семьи, ни дома, ни цели. Только злость. — Поэтому ты создал свою банду? — Поэтому я решил, что заберу всё, — ответил он. — Тосву. Уважение. Власть. А Майки… Майки потеряет всё, что у него есть. Пусть узнает, каково это — стоять на краю и смотреть вниз, понимая, что тебя никто не спасёт. — А Эмма? — спросила я. — Что будет с ней? Он повернулся ко мне. В его глазах горело что-то тёмное, но в глубине я увидела то, что он так старательно прятал. Боль. — Не важно… — это меня сильно напугало, будто он собирался сделать что-то по-настоящему плохое. Он смотрел на меня долго. Так долго, что я уже пожалела, что спросила. — Не знаю, — сказал он наконец. — Я об этом не думал. — Врёшь, — вырвалось у меня. Он замер. Потом усмехнулся, и в усмешке не было злости. — Может быть. А может, ты слишком много обо мне знаешь, Ворона. — Я не ворона, — сказала я. — Я Акари. Та, которая спит на твоём диване и считает твои деньги. Он посмотрел на меня. Долго, пристально. — Знаешь, почему я тебе всё это рассказал? — спросил он вдруг. — Почему? — Сам не знаю, — он откинулся на спинку дивана. — Ты — никто. Просто девчонка, которую я подобрал на мосту. Бухгалтерия. Вещь. А я сижу и рассказываю тебе о том, о чём не говорил никому. — Может, потому что я не смотрю на тебя как на монстра? — предположила я. — Ты должна смотреть, — он усмехнулся. — Я и есть монстр. — Нет, — я покачала головой. — Ты просто человек, который слишком долго был один. Он замер. Смотрел на меня долго, пристально, и я чувствовала, как под его взглядом внутри всё переворачивается. — Ты всегда такая наивная? — спросил он. — Наверное. Он сел ближе. Совсем близко. Я чувствовала тепло его тела, слышала дыхание. — Акари, — сказал он, и это было впервые — не «Ворона», не «бухгалтерия», а моё имя. Дальше слов не последовало. Мне было не по себе, но я не сводила с него взгляд. Глава 12: «Ничего не осталось» *«Я разбиваю себя о тебя, но ты даже не слышишь» * --- Он смотрел на меня. Фиолетовые глаза в полумраке казались почти чёрными, и в них не было ничего — ни холода, ни тепла, ни той странной растерянности, что мелькнула минуту назад. Пустота. Я не успела ничего сказать. Он просто взял меня за затылок, резко, грубо, и притянул к себе. Поцелуй был не таким, как в прошлый раз. Не тем — почти нежным, сбивчивым. Этот был другим. Жёстким, требовательным, почти болезненным. Он впился в мои губы так, будто хотел забрать что-то, что я даже не предлагала. Зубы стукнулись, и я почувствовала привкус крови. — Изана, — прошептала я, пытаясь отстраниться. Он не отпустил. Рука на затылке сжалась сильнее, пальцы другой руки впились в бедро, сминая ткань моих штанов. Он толкнул меня на спину, навис сверху, тяжелый, горячий, чужой. — Изана, — повторила я громче, уперлась ладонями в его грудь. Он не слушал. Или не хотел слушать. Его губы спустились на шею — не целовали, а кусали, оставляя саднящие следы. Я вздрогнула, дёрнулась, но он прижал меня к дивану всем телом, не давая пошевелиться. — Я хочу… — начал он, но не закончил. Его руки скользнули под мою футболку, грубо сдирая её вверх. Я попыталась перехватить его запястья, но он перехватил мои руки сам, заломил их над головой, сжал так, что хрустнули кости. — Не надо, — выдохнула я. — Изана, пожалуйста… Он замер на секунду. Я видела его лицо — напряжённое, искажённое чем-то, что я не могла разобрать. Глаза блестели, дыхание было тяжёлым, сбивчивым. Он смотрел на меня, но будто не видел. Будто перед ним был кто-то другой. Или никто. — Пожалуйста, — повторила я, и голос дрогнул. Он не отпустил. Его рука скользнула вниз, по животу, к резинке штанов, и я дёрнулась всем телом, потому что это было неправильно. Не так. Не сейчас. Не с этим взглядом — пустым, голодным, невидящим. — Изана, остановись, — сказала я твёрже, хотя внутри всё тряслось. Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — узнавание? А потом его лицо исказилось. Он резко отстранился, как будто его ударило током. Соскочил с дивана, отступил на шаг, смотря на меня сверху вниз. Я лежала, тяжело дыша, футболка задралась, на шее горели следы от его зубов. Я не двигалась, боялась даже дышать громче. Он смотрел на меня долго. Секунду. Минуту. Вечность. — Иди спать, — сказал он наконец. Голос был ровным. Пустым. Как будто ничего не случилось. Он развернулся и ушёл в спальню. Дверь закрылась тихо, без хлопка, без звука. Просто — щёлкнул замок, и всё. Я лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как дрожат руки. Губы саднили, на шее пульсировали укусы, в груди — пустота. Не боль. Даже не обида. Пустота. Я медленно села, поправила футболку, натянула её на колени. В квартире было тихо — так тихо, что я слышала, как за стеной капает вода. Из-за двери спальни не доносилось ни звука. Будто его там и не было. Я легла обратно, укрылась пледом. Закрыла глаза, но сон не шёл. В голове крутилось одно и то же: его взгляд. Пустой. Как будто он меня не видел. Как будто я была не человеком, а… чем-то. Мебелью. Вещью. Ты — вещь, которую мне подарили. Его слова всплыли в памяти, и я зажмурилась, пытаясь их прогнать. Я не спала всю ночь. Лежала, смотрела на светлую полосу под дверью спальни, слушала тишину. Иногда мне казалось, что я слышу шаги, но это был просто ветер за окном или старая труба в стене. Под утро я провалилась в тяжёлый, липкий сон, полный обрывков — фиолетовые глаза, пустой взгляд, чужие руки, которые не отпускали, даже когда я просила. --- Я проснулась от того, что входная дверь хлопнула. Села на диване, огляделась. Пусто. На кухне никого, в спальне дверь открыта, постель не тронута. Он ушёл. Даже завтрака не приготовил. Я сидела, кутаясь в его толстовку, которую натянула ещё ночью, и смотрела в одну точку. На столе осталась записка, придавленная кружкой. «Работа в подвале в шесть». Ни имени. Ни «Ворона». Ничего. Я встала, прошла в ванную, умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало — бледная, растрёпанная, под глазами круги. На шее — тёмные пятна, следы его пальцев и зубов. Я потрогала их кончиками пальцев, поморщилась. Больно. Я надела водолазку, которую нашла в его шкафу. Серая, тонкая, но закрывала всё, что нужно. Джинсы, куртка. Волосы собрала в хвост. Телефон молчал. Я открыла переписку с Эммой. Последнее сообщение — «Приходи в парк, мы тут с парнями сидим». Это было вчера. Я так и не ответила. Я набрала: «Извини, не смогла прийти. Давай сегодня?» Ответ пришёл через минуту: «Конечно! Ждём в парке в час!» Я убрала телефон. У меня было время до шести. Целый день, чтобы не думать. Или чтобы думать слишком много. --- В парке было ветрено. Осенние листья кружились по аллеям, солнце пряталось за тучами, и воздух пах дождём. Я сидела на скамейке, сжимая в руках стаканчик кофе, и ждала. — Акари! Эмма бежала ко мне, размахивая руками. За ней шла Хината, а чуть поодаль — Майки, Дракен и Такемичи. Все вместе, как всегда. — Ты пришла! — Эмма обняла меня, и я невольно вздрогнула, когда её рука коснулась шеи. — Акари, ты чего? Холодно? — Немного, — я улыбнулась, надеясь, что улыбка выглядит естественно. — Ты какая-то бледная, — заметила Хината, подходя ближе. — Ты ешь вообще? — Да, всё нормально, — я отмахнулась. — Просто не выспалась. Майки подошёл и без церемоний плюхнулся на скамейку рядом со мной. — Акари, а ты с нами на футбол? — спросил он, улыбаясь своей обычной улыбкой. — Мы сегодня Дракена обыгрываем. — Мечтай, — фыркнул Дракен, но в его голосе не было злости. Я смотрела на них. Майки — живой, весёлый, уверенный. Эмма смеётся, Хината улыбается. Они были такими… нормальными. Обычными. У них были свои заботы, свои радости, свои драки и свои победы. И ни один из них не знал, что сегодня ночью я лежала под человеком, который хочет уничтожить всё это. — Акари, ты с нами? — спросила Эмма, дёргая меня за рукав. — Да, — я кивнула. — С вами. Мы пошли к площадке. Майки сразу рванул в центр, подхватил мяч, закричал что-то про победу. Дракен закатил глаза, но пошёл за ним. Такемичи, как всегда, бежал сзади, пытаясь не отставать. Эмма села на скамейку, Хината рядом. Я присела на край, стараясь, чтобы водолазка не сползала. — Акари, — Эмма повернулась ко мне. — Ты в порядке? Правда? — Правда, — я улыбнулась. Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом взяла за руку, сжала. — Если что — ты знаешь, я рядом. — Знаю, — ответила я, и в горле встал ком. Мы сидели, смотрели, как парни бегают по полю, и я почти забыла о том, что случилось. Почти. Но каждый раз, когда я поворачивала голову, водолазка натирала шею, и я вспоминала. Его руки. Его взгляд. То, как он меня не слышал. Я смотрела на Майки — он смеялся, дразнил Такемичи, спорил с Дракеном. И думала о том, что Изана хочет уничтожить его. Хочет забрать у него всё. Потому что Майки живёт его жизнью. Потому что у Майки есть семья, а у Изаны — нет. Но глядя на Майки сейчас — такого живого, такого настоящего, — я не могла представить его врагом. Не могла представить, что кто-то может хотеть ему зла. — Эмма, — спросила я тихо. — А Майки… он всегда такой? — Какой? — она удивилась. — Ну… весёлый. Беззаботный. Эмма посмотрела на брата, и её лицо стало чуть серьёзнее. — Не всегда, — сказала она. — Раньше он был другим. После того, как Шиничиро… ну, ты понимаешь. Он замкнулся. Думал, что это его вина. Но потом он создал Тосву, и ему стало легче. Он говорит, что хочет защищать тех, кто не может защитить себя. Как Шиничиро. — Тосва, — повторила я. — Это его банда? — Да, — Эмма кивнула, но как-то осторожно. — Ты же не против? Я знаю, что многие думают, будто банды — это плохо. Но Тосва не такая. Они помогают людям. Правда. — Я не против, — я покачала головой. — Ты не рассказывала, где работаешь, — вдруг сказала Хината, подходя ближе. — Всё в том же офисе? — Да, — я быстро кивнула. — Всё там же. — Странно, — заметила она. — Я проходила мимо на днях, искала тебя, но там никто не работает. Дверь заколочена. У меня внутри всё оборвалось. — Наверное, я ошиблась адресом, — быстро сказала я. — Там много офисов. Хината посмотрела на меня. В её глазах было что-то — не подозрение, скорее… беспокойство. — Наверное, — повторила она. Я отвела взгляд. Мне нужно было уйти, пока они не начали задавать больше вопросов. — Мне пора, — сказала я, вставая. — Работа. — Опять работа, — вздохнула Эмма. — Ты вообще отдыхаешь когда-нибудь? — В выходные, — соврала я. — В выходные обязательно. Она обняла меня на прощание, и я снова вздрогнула, когда её рука коснулась шеи. — Акари, — сказала она тихо, чтобы никто не слышал. — Если тебе нужна помощь… если кто-то делает тебе больно… ты скажи. Я помогу. Мы поможем. Я посмотрела на неё. Такую светлую, такую доверчивую. Сестру Изаны, которая не знает, кто он. Которая думает, что её брат — Майки. — Всё хорошо, — сказала я. — Честно. Она кивнула, но не отпускала мою руку. — Помни: я рядом. — Помню. Я ушла. Шла по парку, чувствуя, как водолазка натирает шею, как следы от его пальцев горят под тканью. --- Я вернулась домой к пяти. Изаны не было. Я села на диван, сжалась в комок, уставилась в стену. В голове крутилось одно и то же. Его лицо. Пустые глаза. Руки, которые не отпускали. Пожалуйста, остановись. Он не остановился. Он просто… ушёл. Даже не посмотрел. Даже не извинился. Утром его не было, а вечером — работа в подвале. Как ни в чём не бывало. Я смотрела на часы. Шесть. Я должна была идти. Но не могла заставить себя встать. Телефон завибрировал. Сообщение от Изаны: «Ты где?» Я смотрела на экран и не отвечала. Ещё одно: «Ворона, не беси меня». Я набрала дрожащими пальцами: «Я не приду сегодня». Ответ пришёл через секунду: «Я сказал, работа в шесть. Ты слышала». Я сжала телефон. Внутри всё кипело — страх, обида, злость. «Я не приду», — повторила я. Он не ответил. Я сидела в темноте, сжимая телефон, и ждала. Ждала, что он скажет что-то — ударит словами, прикажет, заставит. Но телефон молчал. Через час я легла. Спальня была пустой. Дверь в неё открыта, и я видела его кровать — аккуратно заправленную, нетронутую. Он не вернулся. Я лежала на диване, смотрела в потолок и чувствовала, как внутри что-то ломается. Не громко, не больно. Просто — трещина. Маленькая, тонкая, как волосок. И я знала, что она не заживёт.