Пока меня нет

Дорогие мама и папа! Я пишу это письмо, потому что завтра меня уже не будет на этом свете. Именно вас попрошу винить в моей смерти. И грёбаных одноклассников и учителей, которые ничего не сделали. Прощайте.

***

Люди очень часто смеются. Говорят смех продлевает жизнь, но никто не говорит какой. Кто-то смеётся ярко, по-доброму, завораживающе, а кто-то зло, мерзко, захлёбываясь подступающей, гнилью. Уверена они все будут жить вечно. — Вы только посмотрите! Акари опять накрасилась в школу! Хочет привлечь к себе внимание парней, как её мать! — кричали они. — Сакурада опять пытается казаться милой и невинной! — слышала я, как по расписанию, каждый день. Я привыкла и никак не реагировала на их выкрики. Рано или поздно им надоест, а может они найдут себе другую жертву. Кого-то, кто будет беднее меня, уродливие или слабее. Я молча прохожу к своей парте, на заднем ряду в углу. На лаковом покрытии появилась новая надпись. Она выглядела ярче других, которые были перекрыты или стёрлись со временем. «Сакурада Акари сосёт за 5 йен» Я усмехнулась столь деткой издёвке и поставила сверху портфель. — Теряете хватку, — только я успела закончить фразу, как в меня прилетела, смятая в комок бумажка, — было уже! Я была бы рада, если это всё закончилось бы, только словесными выбросами, но нет. — Эй! — Меня тут же, сильно хватают за волосы, — ты слишком много говоришь! Меня так часто, и так много дёргали за волосы, что я привыкла, иногда представляя, как вся шевелюра слезает, оголяя гладкий, влажный череп, обтянутый кожей. Вот было бы смешно. Развернувшуюся вокруг меня эпопею прервал учитель. Взглянув на открывшуюся перед ним картину: Самая красивая девочка в классе, держит за волосы главную уродку. Ничего не обычного. Долговязый дяденька поправил очки и молча скрывается за кафедрой в поисках мела. — Повезло тебе Хуйкари, — подобно змее прыснула одноклассница и отпустила колтун, демонстративно обтерев руку о мою рубашку. Урок математики я перенесла хорошо. Всегда отвечала, назло своим одноклассникам. Нельзя принимать близко к сердцу их пустые слова и детские издёвки. К тому же, если я получу двойку, мама будет злится. В очередной раз напомнит, что оплачивать колледж она не сможет, итак работает на трёх работах и на жизнь еле хватает, а с моим колледжем мы вообще загнёмся. Отец услышит эти разговор, сквозь громко играющий телевизор и вспомнит о своих полномочиях и на правах папаши даст пару пощёчин, а завершит всё пинком. Потом несколько раз выругается на мать и снова разложится на диване, требуя ещё одну бутылку пива. Мамочка конечно же его послушается и на пальчиках подбежит к нему с бутылкой алкоголя. От них никогда не пахло теплом и заботой, молоком и печеньем, наоборот, чем-то едким и кислым, гнилым и вредным. Даже когда мама обнимала меня, я чувствовала холод и шипы, впивающиеся в самую душу. Она целовала меня в макушку, а мне казалось, что клевала. Это делалось не потому что, мать сильно этого хотела, а потому что так было нужно. Уроки заканчиваются. Рада ли я, что вернусь домой? Нет. Возможно, мне приятно от того, что я покину общество этих бездушных тварей. Быстро складываю вещи в портфель, стараюсь ни на кого не смотреть, чтобы не спровоцировать, а мысленно представляю как по одному отрезаю их вялые, поганые языки. Последняя тетрадь и я могу бежать отсюда со всех ног. Чья-то рука снова хватает меня за волосы. — Куда-то спешишь? — спрашивает сладкий голосок, а я пытаюсь как-то разглядеть обладателя, — подожди, есть разговор. Красотка класса — Йосико, тянет меня за собой вперёд, мне ничего не остаётся как послушно пойти за ней. Попутно замечаю, что большинство одноклассников не ушли домой, а вот учитель скрылся из виду. Никто не поможет, хотя и никогда не помогали, боялись, что Йосико что-то расскажет родителям и школа лишится спонсорской поддержки. — А ты похожа на неё, — девушка приближается к моей щеке, начиная пристально разглядывать лицо полностью, а я догадываюсь о ком она говорит, — вчера я видела своего отца с твоей матерью, — мои догадки подтвердились. Я и понятия не имею, что и с кем делает моя мама в свободное время. Мне на это плевать, как и ей на меня, у нас всё взаимно. — Мне какое дело? — осмеливаюсь спросить я, вскидывая голову. Одноклассница резко отпускает волосы и тут же отвешивает мне смачную пощёчину, я даже не успела среагировать, всё произошло настолько быстро. — Моя семья рушится, а ты мозолишь глаза своим присутствием! — перешла на крик девушка, — дочь шлюхи. Теперь мамаша зашла слишком далеко. Мне никогда бы не пришло в голову, то, что она может соблазнить отца самой богатой и красивой девочки в моём классе. — Я здесь причём?! — не выдержала я, ухватываясь за больную щеку, — да, моя мама такая, а твой отец должен сам думать куда свой конец пихать! Класс загудел. Я осознала всё, что только что сказала и приготовилась к тяжкой участи расплаты. Парни позади меня заломили руки, чтобы я не смогла дать отпор. — Язык бы тебе отрезать, — в руках Йосико появился жёлтый канцелярский нож, — тварь ты такая, — я слышу как выдвигается лезвие. Осознание того, что сейчас будет пришло быстро. Моя школьная рубашка успевает пострадать. В горле застыл страх, я не могла ни закричать ни заплакать. Боль от порезов пронзила моё тело с головы до ног, но кричать я не могла, связки сжало с невиданной силой. — Когда-нибудь, вы все сдохните в канаве, — шептала одноклассница, отходя назад, чтобы посмотреть проделанную работу. Рубашка уже стала красной от крови. На груди появился порез в форме крестика. — Пошла ты… — Чего? — её ошибкой было — подойти слишком близко. Я, что осталось сил оттолкнулась и попала каблуком туфель прямо ей в переносицу. Класс издал характерный звук. Йосико согнулась пополам ругаясь. — Сука, — она подняла на меня голову. На её лице виднелись кровавые подтёки. Что делать дальше я не знала. Хватка парней, что стояли позади ослабла и я умудрилась вырваться. Со всех ног, я рванула к двери из класса, задыхаясь и расталкивая по пути одноклассников. Я почти выбежала из кабинета, думала, что на сегодня этот кошмар закончился, но все мои надежды рушатся из-за внезапного прихода учителя. Как он не вовремя. Врезаюсь в него и падаю на колени. — Что у вас тут происходит?! — грозно спрашивает он. — Это всё она! — вопит Йосико, указывая на меня пальцем, — Акари меня ударила! Учитель! Услышав это, я вновь поняла, что проиграла. Как всегда правда не на моей стороне. — Сакурада! Я послушно встала, не поднимая головы, чтобы не смотреть никому в глаза. — Что с твоей формой?! — замечает мою рваную рубашку, — какого чёрта ты здесь творишь?! Ударила бедную девочку! — Ногой! — воскликнул кто-то из толпы. — Боже, — учитель запрокидывает голову назад, — ещё и ногой… — потирает пальцами переносицу, — к директору, живо! Я сидела в директорском кабинете одна. Мне никто не поверит, даже если я покажу видео, которого у меня нет. Даже собственные родители мне никогда не верят, что уж говорить о каких-то школьных учителях. Что бы я не говорила, что бы не делала, всё вечно против меня. Зачем жить, если будто вся жизнь против тебя? Судьба задолбала намекать мне на то, что стоит умереть, может хоть раз поверить ей. — Ты с ума сошла?! — директор хлопнул дверь так сильно, что все рамки чуть не слетели со стен, — бить одноклассницу ногами! — большой мужчина со скрипом плюхнулся в кресло напротив меня, — Сакурада Акари! В ушах звенело, я не слышала ничего. Пальцами сжимая колени до боли, я сидела молча, опустив голову. — Скоро приедет твоя мать, будем с ней говорить, — шум рассеялся, как только я услышала это слово. — Нет! — Что нет? — не понял директор. — Только не мама! Звоните отцу, полицейским, но только не маме! Прошу! — оживилась я, соскакивая с места. — Что за бред? — мужчина ударил кулаком по столу, заставляя меня сесть на место, — мало того, что ты устраиваешь драки в классе, так ещё и истеришь в моём кабинете! Я тяжело дышала, ковыряя, свои ногти. Приезд мамы означал, только одно — завтра меня снова будут бить в классе и травить «Дочерью шлюхи», а сегодня я получу дома. Зачем ждать, если можно выпрыгнуть из окна прямо сейчас. Только вот это второй этаж. Мама приехала спустя полчаса. Всё это время я сидела в давящей тишине, ощущая как смотрит на меня директор. С отвращением, призрением и чем-то ещё очень неприятным. — Добрый вечер, Госпожа Сакурада, — сухо поздоровался глава школы, — присаживайтесь. К моему счастью мама додумалась не говорить со мной, пока что. Минут пятнадцать мы слушали как больно были Йосико, какая я плохая и что от меня такого не ожидали. Я не пойму только одного, я что какой-то сраный зал ожидания, чтобы от меня чего-то ожидать?! Суки. Я содрала все заусенцы в кровь, пока слушала этот неприятный разговор и думала как славно лететь с крыши или моста вниз. Возможно это страшно, но потом будет не больно, потому что голова разобьётся в дребезги. Ничего не будет волновать, я стану вечным призраком этой школы, обо мне будут слагать легенды и боятся. Никакие одноклассники не станут больше обзывать и бить. Мы вышли на улицу. Мать молчала. Успело стемнеть. Небо затянуло тучами, что луны видно не было. Значит волкам выть не на что. Как жаль. А ещё жаль, что нас таки заметили. Парочка моих одноклассников провожали взглядами и хихикали между собой. Какие же они противные, слов нет. До дома, мы тоже шли молча. Я не хотела даже думать о том, что меня ждёт дома, а мать видимо сгорала от стыда передо мной. Что ж… не надо было рожать от первого попавшегося мудака, а тем более выходить за него замуж. Мы пересекли порог дома и сразу же я получила по лицу. Удар был уже в другу щеку, но ощущался больнее. — У тебя мозги есть? — прошипела моя мама, приближаясь к моим глазам, — позоришь меня перед людьми, — она говорила сквозь зубы, сверля меня своими мерзкими голубыми глазами, такими же как у меня, — дура! — Да ты, итак себя опозорила всеми способами, которые только есть, — прошептала себе под нос я, к моему счастью мама этого не услышала. Женщина развернулась и ушла. Я ещё некоторе время топталась в коридоре, а потом открыла портфель, достала листок и ручку и написала… Оставив бумажку на тумбочке около двери, я вылетела из дома. Я бежала по тёмным улицам. Глаза заливались слезами, из-за них я не видела куда бегу. Зато причину побега я знала прекрасно. Я не хочу больше жить. Смотреть на воду с моста очень интересно. Она выглядит такой манящей, так и хочется нырнуть и больше не вынырнуть. Я глубоко вздохнула, внимая ноздрями холодный вечерний воздух. Мне станет легче, если я усну навсегда, я была в этом уверена. — Завтра вам скажут, что Сакурада Акари утонула, — злобно проговорила я сама себе, — и всех вас обвинят в этом, готовьтесь, — я театрально засмеялась, поднимая руки вверх. — А ты правда утопишься? — я думала, что я тут совершенно одна, но слева послышался голос, заставивший меня отпрыгнуть в противоположную сторону. Сфокусировав взгляд, я увидела перед собой молодого парня. Он был похож на ангела, пусть даже и смерти. Его белоснежные волосы контрастировали со смуглой кожей, а глаза неестественно фиолетовые смотрели прямо, даже не на меня. Он сидел на ограждении, болтая ногами. — Что? — переспросила я, осмелившись подойти ближе, в лицо подул сильный ветер, как будто отгоняя меня. — Ты сказала, что утопишься, — парень не поворачивался, — действительно сможешь? — он перенаправил свои глаза на меня и тут же прошёлся холодок по телу. Я усмехнулась и упёрла руки в бока. Что он имеет ввиду? Смогу ли я? Конечно. Демонстративно вскинув голову, я забралась на ограждение. — Смотри. Он действительно посмотрел на меня с интересом, покачивая головой. Только стоило ему это сделать, как ноги сковало необъяснимое чувство. — Чего стоишь? Прыгай, — парень был спокоен, для человека, который наблюдает за самоубийством. Теперь точно нужно прыгать. Я зажмуриваю глаза и поднимаю одну ногу, чтобы полететь вниз в воду, но меня хватают за шкирку и скидывают в другую сторону. Я падаю на асфальт, ударяюсь копчиком, очень больно. — Эй! — возмущаюсь, поднимая глаза и сталкиваюсь с фиолетовым взглядом, — ты что творишь?! Я тут умереть пытаюсь! Сам спросил! Парень смеётся и отходит в сторону. Смех этот безобидный, как будто он даже хотел помочь и у него это получилось. — Я убедился, спасибо, — он вернулся на своё прежнее место, — теперь подожди пока я уйду, чтобы без свидетелей, хорошо, — сказал человек и снова отвернулся. Я продолжала лежать на земле, переваривая в голове происходящее. Стало легко, будто вместо меня только что умерли все мои одноклассники. Странный парень, молча сидел и смотрел вперёд. Интересно, почему я сразу его не заметила. Видно, была слишком погружена в свои мысли и слёзы. — И чего же ты продолжаешь тут сидеть? — спросила я, продолжая лежать на земле. — А ты лежать? Тут я осознала упрёк и начала медленно подниматься на ноги. Задняя часть тела ныла, сильно я приложилась задницей об асфальт. Вид с моста открывался правда очень красивый. Можно было вечно стоять и смотреть вдаль, чувствовать, как все мысли покидают твою голову и наслаждаться ветром, дующим в лицо. — Как тебя хоть зовут? — я осмелилась подойти к парню ближе. — А это важно? — Нет, просто… Снова повисло молчание. Отдалённо были слышен звук, проезжающих машин и сирен, а если наклониться чуть вперёд, то можно было услышать волны. Я посмотрела на свою школьную форму. За этот день она пережила многое. Парень тоже обратил на это внимание, а потом сказал: — Детские обзывательства, драки и не понимание со стороны окружающих. Именно из-за этого ты хотела спрыгнуть? — Как ты узнал? — удивилась я. Молодой человек усмехнулся и снова смерил меня взглядом. Размазанное лицо, порванная рубашка в крови, грязная юбка и сбитые колени. Не сложно догадаться. — На лице у тебя написано, — светловолосый засмеялась и отвернулся, — знаю я таких. — А вот и нет, — отрезала я, ударяя ладонями по каменной поверхности, — ты только вид делаешь, что насквозь меня видишь, а на деле… — я замолчала и махнула на него рукой. — Всё сказала? — собеседник прекратил смеяться и сделал серьёзное выражение лица, — знаешь, как сейчас будет? — я отрицательно покачала головой, — ты никуда не прыгнешь, потом побежишь домой рассказывать своему дневнику под подушкой, как тебя спас на мосту таинственный незнакомец и… — Вот, ты загнул конечно, — перебила его я, — только вот дневника у меня нет, — я сделала шаг навстречу парню, — не прыгну сейчас, так прыгну через час, и никакой ты не «таинственный незнакомец», если просто не назвал мне своего имени! — Как скажешь… — парень пожал плечами, — ты вот тоже не представилась, — он наклонил голову назад и внимательно на меня посмотрел широко открытыми глазами. — Сакурада Акари, — произнесла я, а по телу прошлась волна смещения от одного его взгляда на меня. Парень молча отвернулся и продолжил наблюдать за морем. Сегодняшний вечер становился всё страннее и страннее. Домой возвращаться мне абсолютно не хотелось. Интересно, когда родители найдут мою записку, то выкинут её или побегут искать? Я больше склоняюсь к первому. — Изана. — Что? — переспросила я. — Надеюсь ты больше никогда не услышишь это имя, — парень спрыгнул с ограждения, — можешь прыгать, — он ушёл. Когда я вернулась домой, то сразу посмотрела на тумбочку, где оставляла ранее предсмертную записку. Она лежала там не тронутая. Так и думала. На весь дом орал телевизор, но свет был выключен. Я тихо сняла обувь и аккуратно, ощупывая путь по стене прошла в комнату. На диване сидел только отец, как всегда, с бутылкой пива в руках и пялился в мерцающий экран, как загипнотизированный. Когда-нибудь он срастётся с этим диваном и больше никогда не встанет, хотя давненько я не видела, чтобы он передвигался по дому. Не привлекая лишнего внимания, я скрылась за дверью своей маленькой комнаты. Кроме кровати там практически не было ничего. У шкафа отвалилась дверца и мой скудный гардероб вываливался на пол. Стол, скромно, стоящий в углу был завален книгами, тетрадками и прочими бумажками, убираться я не сильно спешила. В маленьком ящике под кроватью хранилась моя косметика, которую я купила на накопленные деньги или спасла от участи быть выкинутой моей мамой на помойку. Оттуда я выудила зеркальце. Глядя на себя в отражении, я задавалась только одним вопросом, что же со мной не так. Я очень похожа на маму, а она очень красивая женщина, если столько мужчин выбрали её в качестве дамы на вечер. Если бы папа вставал со своего дивана, то давно бы понял, что мама ему изменяет, но увы, ему дороже посмотреть телевизор и пригубить баночку пива с чипсами, а не уделять время своей жене.