Соседи

После того как ты выставил Алешу полным эгоистом перед его дружком, в квартире стало душно от его злости. Ник, едва сдерживая смех, решил, что на сегодня «героизма» хватит. — Ладно, Лешь, засиделись мы. Пойду я, а то у тебя тут атмосфера... накалённая, — Ник подмигнул тебе и направился к выходу. Алеша, шатаясь от выпитого и ярости, вскочил: — Слышь, Ник! Я те че, не пацан? Я провожу! Я хозяин этого подъезда! Он вывалился на лестничную клетку вслед за Ником, громко хлопнув дверью. Они зашли в старый, пропахший табаком лифт. Алеша с силой нажал на кнопку первого этажа, продолжая что-то доказывать про свою «железную волю» в полиции. Вдруг лифт дернулся, издал звук умирающего мамонта и замер где-то между пятым и шестым этажами. Свет мигнул и погас, оставив их в полной темноте. — Опа... Приехали, — хмыкнул Ник. — Твоя «железная воля» лифт не починит, Алеш? Алеша молчал. Тишина в кабине была нарушена только одним звуком — громким, настойчивым урчанием в его животе. Эгоизм эгоизмом, а биологический график никто не отменял. 10 минут прошли. — Ник — голос Алеши дрогнул. — Нажми «Вызов». Быстро! — Да нажимал я, тишина там. Сидим, ждём аварийку, — спокойно ответил Ник. — Ты чего так дышишь, как будто стометровку пробежал? Алеша в темноте прислонился спиной к холодной стенке лифта. Его жестокий взгляд сейчас был направлен в пустоту, а руки судорожно сжимали ремень формы. Внутри него разыгрывалась настоящая драма: «стальной человек» против вчерашнего ужина. — Глубже... дыши глубже, — подбадривал его Никита, едва сдерживая ржач. — Представь, что ты на учениях. Держи оборону! — Ник, завали... мне плохо... — прохрипел Алеша. Он сполз по стенке, понимая, что аварийка приедет не скоро. В замкнутом пространстве лифта каждый его «внутренний сигнал» звучал как выстрел. Наглость и пафос будущего офицера испарились быстрее, чем свет в кабине. Никита наклонился к нему и шепнул ту самую фразу, которая теперь будет сниться Алёше в кошмарах: — Слышь, герой... Только не обосрись здесь. Нам тут ещё минимум час сидеть, а противогаза у меня с собой нет. Алеша завыл, но не от ярости, а от бессилия. В эту ночь лифт стал для него местом самого грандиозного крушения карьеры.