Соседи

вокзал встретила Алеша привычным гулом тепловозов. Он стоял у старого депо, выправив форму полиции так, будто под ней был не человек, а кусок брони. Алеша всегда был эгоистом — он обожал смотреть на прохожих как на грязь под берцами. Его жестокий взгляд обещал проблемы любому, кто встанет на пути. Даже дома он вёл себя как надзиратель, не жалея никого. — Ну что, Пенза, соскучилась по будущему генералу? — прошипел он сквозь зубы, поправляя кокарду. — Скоро я тут всех построю. Но его самолюбование прервал знакомый голос: — О, глядите-ка! Алеша! «Честь и совесть» нашего подъезда вернулся! Из тени вагона вышел Ник.П. Тот самый сосед с 5-го этажа. Ник выглядел спокойным, в отличие от напружиненного, как злая собака, Алёши. — Чё надо, Ник? — огрызнулся Алеша, включая режим «хозяина жизни». — Видишь, человек при исполнении. Проваливай в свой аул, пока я тебя за нарушение режима не оформил. Наглость Алеши зашкаливала. Он привык, что дома все молчат, когда он орёт. Но Никита только усмехнулся, подходя вплотную. — «При исполнении»? — Ник выразительно посмотрел на живот Алёши, который подозрительно заурчал. — Я же помню твой «режим», Алеш. Десять минут — и ты бежишь к белому трону, роняя честь мундира. Твой эгоизм в туалете и заканчивается. Алеша почувствовал, как внутри него случился «несанкционированный митинг». Тот самый старый недуг решил заявить о себе прямо сейчас, под палящим солнцем Пензы. Жестокий взгляд Алеша на мгновение сменился паническим. — Ник, закрой пасть... — выдавил он, сжимая булки так, что штаны полицит затрещали по швам. — Я иду на набережную. У меня там важная встреча... с утками. — С утками? — Никита заржал на всё депо. — Ну-ну. Главное, Алешенька... не обосрись по дороге. Утки — птицы пугливые, твоего «выхлопа» не переживут. Алешь развернулся и зашагал прочь, стараясь чеканить шаг, хотя каждый метр давался ему с трудом. Он ненавидел Ника за то, что тот знал его «грязную тайну». Он мечтал о власти над людьми, но не мог совладать даже с собственной задницей.